Между грубостью и нежностью

Орден Гусу Лань имел строгие правила, распространяющиеся на многие аспекты жизни, и отход ко сну не был исключением. В Облачных Глубинах все ложились в девять вечера и вставали в пять утра, а колокольный звон служил напоминанием об этом. Лань Ванцзи внимательно прислушался, а затем приказал Вэй Усяню: — Будешь спать здесь. Не дав ему опомниться, Лань Ванцзи повернулся и ушёл в другую часть цзинши, а Вэй Усянь остался лежать на кровати в одиночестве и полной растерянности. Однако теперешнее положение вещей вызывало смех сквозь слёзы: в прошлом Лань Ванцзи не терпел никаких выходок Вэй Усяня, но сейчас его было не пронять даже крайне безнравственными поступками! Выходит, Лань Ванцзи следовало поздравить с блестящим прогрессом?! Вэй Усянь ещё немного повалялся на кровати, глядя в пустоту, затем встал и тихонько направился в другую часть комнаты. Лань Ванцзи лежал на боку и как будто уже спал. Не желая сдаваться, Вэй Усянь бесшумно подкрался к постели: он всё ещё надеялся раздобыть нефритовый жетон, выудив его из одежд спящего. Однако стоило ему протянуть руку, как длинные ресницы Лань Ванцзи дрогнули, и он открыл глаза. Вэй Усянь, как всегда, проявил смекалку и, недолго думая, прыгнул в кровать к Лань Ванцзи. Он вспомнил, что Лань Ванцзи ненавидит чужие прикосновения. В прошлом любой, кто слегка задевал его, рисковал отлететь прочь. Если же теперь он и такое стерпит, это точно не Лань Ванцзи. Вэй Усянь даже заподозрит, что его тело кто-то захватил! Вэй Усянь навис над мужчиной, и талия Лань Ванцзи оказалась прямо между его коленями; руками же он опёрся о постель, поймав таким образом Ханьгуан-цзюня в ловушку. Вэй Усянь начал медленно склоняться. Расстояние между их лицами становилось всё меньше и меньше. Меньше и меньше. И когда Вэй Усяню от этой близости стало трудно дышать, Лань Ванцзи наконец приоткрыл рот. Он помолчал недолго и затем сказал: — Слезай. Вэй Усянь оставался невозмутимым: — Не слезу. Оказавшиеся совсем близко, светлые глаза смотрели на Вэй Усяня в упор. Пристально глядя на него, Лань Ванцзи повторил: — Слезай. Вэй Усянь стоял на своём: — Нет уж. Раз ты оставил меня здесь, стало быть, не исключал что-то подобное! Лань Ванцзи спросил: — Уверен, что хочешь именно этого? Почему-то Вэй Усянь почувствовал, что ответ стоит непременно обдумать. Губы его почти скривились в усмешке, как вдруг в районе поясницы зародилось оцепенение. Молниеносно оно охватило всё тело, ноги Вэй Усяня отказались повиноваться хозяину, и он кулём повалился рядом с Лань Ванцзи. Откуда-то сверху донёсся голос. Глубокий и низкий, он заставлял грудь Лань Ванцзи слегка содрогаться в такт словам: — Ты сам согласился. Такого поворота событий Вэй Усянь никак не ожидал. Он поёрзал туда-сюда, пытаясь встать, но поясница по-прежнему ныла, а ноги не слушались. Всё, что ему теперь оставалось, — прильнуть к телу другого мужчины! Находясь в столь неловком положении, Вэй Усянь пришёл в полнейшее замешательство. Что же случилось с Лань Чжанем за эти годы? Как он превратился в такого человека? Да и был ли это прежний Лань Чжань?! Нет, наверняка его тело захватили! Лань Ванцзи пошевелился, прервав мысли Вэй Усяня, беспорядочно метавшиеся в голове. Тот уже воспрянул было духом, решив, что Лань Ванцзи наконец потерял терпение, но он навис над обездвиженным телом и куда-то в шею… поцеловал? Хотя скорее просто мазнул губами, на пробу так сказать, по горячей коже Вэй Усяня. Итак обездвиженный Вэй Ин, беспокойно замер на месте, пытаясь переварить произошедшее. С Лань Чжанем точно происходило что-то немыслимое! Вэй Усянь, не успевший обдумать непонятные ему действия, ощутил такое же касание губ, но уже ниже, ближе к ключицам. А потом ещё, у яремной ямки, только это было уже влажным и более напористым. Становилось жарко, а Вэй Усяню страшно. Двигаться он всё ещё не мог, поэтому громко заверещал: — Лань Ванцзи, Лань Чжань, что ты делаешь?! Бесстрастный взор янтарных глаз устремился на него, на секунду показалось, будто в них промелькнула искра. Вглядевшись в лицо Лань Ванцзи, Вэй Усянь понял: еще одно слово — и Лань Ванцзи действительно растеряет остатки самообладания. Вэй Ин уже хотел продолжить возмущения и крики, как вдруг почувствовал, что губы словно склеились, и ничегошеньки высказать ему не удалось. Радостное выражение спало с лица. Он силился заговорить: - Мфм? Мфмфмфмфм!!! Лань Ванцзи закрыл глаза, мягко выдохнул и открыл их вновь. Лицо его по-прежнему оставалось непроницаемым. Вэй Усянь уже давно, на собственном опыте, знал о горячо ненавидимом заклятии клана Лань, но все равно отказывался верить в свою неудачу. Он не оставлял попыток открыть рот и до красноты расцарапал уголки губ, однако все старания оказались тщетны. Когда Вэй Усянь понял, что Лань Чжань не снимет заклятие, как бы он не возмущался, затих. Может быть Лань Чжань смягчится, проникнется сочувствием и спокойно отпустит его? Но у Лань Ванцзи, кажется, были на него особые планы. Почувствовав, что движения со стороны Вэй Ина прекратились, он всмотрелся в его лицо, скрытое в темноте ночи. Но заметив пристальный и слегка беспокойный взгляд Вэй Усяня, возобновил действия, попутно снимая не новые, но накрепко надетые одежды. Вэй Усянь — мальчиком глупым не был, поэтому прекрасно понимал к чему ведут такого рода действия. Тело, которое тринадцать лет не ощущало ничего, охотно отзывалось на ласки, а где-то внизу живота начинало тяжелеть. Вэй Ин заметил, что уже вообще-то лежит с полностью обнажённым торсом, и его бросило в дрожь, а в глазах промелькнул стыд. Не в силах стерпеть подобного, он принялся вырываться будто умалишённый. Но Лань Чжань — стена бездушная, даже не шелохнулся и поняв, что заклятие не вечно и скоро спадёт, связал руки налобной лентой и для надёжности завёл наверх, придерживая одной рукой. Лань Чжань всем телом навалился между бедрами Вэй Ина, начиная припускать штаны из прочного хлопка. И Вэй Ину больше не до шуток, а надежды на то, что он всё таки сжалится не осталось. Вэй Ин почувствовал холодок ниже пояса, и сразу же пару лёгких касаний, после уже полноценные движения вверх-вниз по полувозбуждённой плоти. Глаза прикрылись в удовольствии, а ресницы, кажется, подрагивали: — Лань Чжань! Вэй Усянь сейчас безумно хотел взглянуть тому в лицо, но закрытые веки не хотели размыкаться, поэтому он лишь рвано вздыхал, сдерживая вырывавшиеся стоны — хотел сохранить хоть капельку гордости. И вдруг приятные движения по плоти прекратились, и Вэй Ин, явно не ожидая такого, раскрыл глаза в изумлении и негодовании, даже сам не понимая такой реакции. Лань Ванцзи, видимо, заметив его замешательство, кратко ответил, смущаясь и краснея кончиками ушей: — Он встал. И правда. Член Вэй Ина, влажный от размазанного по нему предэкулята, стоял колом и подрагивал в нетерпении. Коленки дрожали от пережитого напряжения, смешанного с удовольствием, но стоило Лань Ванцзи, по этим самым ногам от бедра до голени, провести рукой, ставшей гораздо массивней с возрастом, как тремор прекратился, перетекая куда-то глубоко по кожу, разливаясь блаженством. Слава Богу, что заклятие уже снялось и он мог не ощущать ноющей боли по всему телу и даже двигаться как ему вздумается. Сил терпеть сладкие муки больше не было. Именно потому Вэй Ин, переступая смущение и гордость, нащупал сквозь слои ткани, массивный орган, ощущая возбуждение, и начал снимать слои белых одежд — делать это со связанными руками, конечно не очень удобно, но он очень старался, не забывая при этом провоцировать Лань-вечно-каменное-лицо-Чжаня горячими, обжигающими фразочками, дыша на ухо, которое и так всё время было покрасневшим. Не могли не забавлять попытки Лань Ванцзи сделать непринуждённое лицо в такой ситуации. — Ханьгуан-цзюнь, я мечтаю по Вам. — Лань Чжань, возьми меня так грубо, как можешь. — Я хочу тебя внутри… Сняв наконец-то последний слой плотно полегающих к друг другу одежд, он во всю мощь ощутил жар плоти партнёра. Лишь одного касания хватило, чтобы лицо налилось кровью и покраснело, как у самой праведной девицы. Однако стоило осознать, что сейчас он прикасается к Лань Чжаню, тому самому Лань Чжаню, как вдруг смутился пуще прежнего, что даже не заметил, как начал импульсивно ласкать плоть по всей длине. Кажется, Лань Ванцзи решил не строить из себя непробиваемого и тяжело задышал, а Вэй Ин почувствовал как дёргается его член, прося больше ласки. — Ханьгуан-цзюнь, этот ученик очень плохо себя вёл, накажите его… Последняя капля. Лань Ванцзи резко, толкнув в грудь, кинул тело Вэй Ина на кровать и навис сверху, так, что Вэй Усянь мог во всей красе рассмотреть быстро сменяющиеся эмоции и напряжённые венки, выступающие на висках. Неожиданно Вэй Усянь вскрикнул, чувствуя как длинный палец Лань Ванцзи вошёл в него. — Лань Чжань?.. Сейчас, когда такой страстный Лань Ванцзи вжимал его своим телом в постель, одновременно растягивая — биение сердца было не возможно угомонить. Вэй Ин мог с уверенностью сказать: он никогда не чувствовал столько эмоций, от чьих-либо действий в его сторону, как сейчас. Он словно взлетал в облака и потом сразу же падал, как только пальцы входили до конца. Но когда изящные пальцы вышли из него, а на смену ко входу приставили массивную, налитую кровью головку ему стало не до облаков. Конечно, можно было нежничать и входить аккуратно, но Вэй Усянь ощутил, что в таких делах и в самом деле имеет некую природную склонность к грубостям и грязным движениям. — Лань Чжань, люби меня грубо и грязно. Ждать не пришлось, горячая, распирающая плоть резко и до основания вошла в его нутро. Однако вместе с раздирающей его болью он почувствовал неохватное блаженство и то, как Лань Ванцзи внутри него стал ещё твёрже. Всё это в совокупности с лёгким страхом и предвкушением вылилось в яркую на цвета картину. В которой бросало то в жар, то в холод, в которой смешались дрожь и умиротворение. Даже в юношестве, при чтении «Картинок весеннего двора» он и вообразить не мог, что такое удовольствие — может быть реально, а не только в красочных рассказах для дрочки. И пока их не связывает ничего, кроме возбуждения и неизмеримого желания, они могут трахаться как дикие животные, пугая народ криками удовольствия-боли от оргазмов. Не в силах контролировать дрожь по телу, Вэй Усянь прижался к Лань Ванцзи и заскулил таким тоном, что казалось, вот-вот заплачет. Весь Вэй Ин был натянут и напряжён как нерв, всё время подвергающийся стимуляции. Он вцепился Лань Чжаню в спину, царапая его ногтями, а ноги сомкнул на пояснице, не как не хотя закачивать. Внезапно в глазах появились искры, а всё накопившееся возбуждение вдруг сконцентрировалось в одном месте. За секунду до того, как излиться, они слились в страстном поцелуе, не в силах оторваться. Вэй Усянь почувствовал как внутри разлилось тепло, а через секунду он сам излился на свой живот. Животное возбуждение исчезло и осталось лишь покалывание на члене, а на боль в пояснице он решил закрыть глаза, ведь она — меньшее из всего, что он чувствовал. Точно такой же измотанный Лань Ванцзи без сил лёг рядом с Вэй Ином и дышал так же тяжело. Будто после забега. И вдруг к Вэй пришла совершенно безумная до этого момента мысль: — Кажется я тебя люблю, Лань Чжань — Я всегда тебя любил, Вэй Ин…