Вэй Усянь изводил Лань Ванцзи до дрожжи на коньчиках пальцев, каждый раз как тот тому попадался на глаза. Хоть Лань Ванцзи всем своим видом старался показать, что ему абсолютно всё равно, но это было не так. Но в этот раз произошло, кое-что, совершенно бесстыдное, что Лань Ванцзи был готов кричать и метать.

Вэй Усянь, не успевший обдумать непонятные ему действия, ощутил такое же касание губ, но уже ниже, ближе к ключицам. А потом ещё, у яремной ямки, только это было уже влажным и более напористым. Становилось жарко, а Вэй Усяню страшно. Двигаться он всё ещё не мог, поэтому громко заверещал: — Лань Ванцзи, Лань Чжань, что ты делаешь?! Что, если бы всё закрутилось быстрее, ещё в первую ночь в Облачных Глубинах?

Последние несколько столетий жизнь Му Цина была похожа на череду страданий и работы. Ну и конечно же этого тупого, просто невыносимого, ха, и такого прекрасного Фэн Синя…

Сейчас, А-Юань хныкал и хватался маленькими ручками за белоснежное ханьфу, сквозь слезы, пытаясь добиться желаемого. Детские глаза, из которых стекали крупные бусины горьких слез, смотрели в серые глаза напротив.

Он проснулся от собственного крика, не помня, как оказался сидящим на своей постели. Мокрые от холодного пота лицо и грудь буквально горели, словно обжигаясь изнутри, Вэй Усянь судорожно хватал воздух так, будто его только что вырвали из ледяной проруби среди замерзшей реки... «Селфхарм» - Монеточка