Единственный

Куда Ты идешь? Ты что, не знаешь, как открыть дверь? 

– Алло, сяо Тянь? Это твой дядя Шэн, – Шэн Минъян подумал, что на другом конце трубки уже другой человек, и сразу заговори гораздо вежливее.  Шэн Ван огляделся по сторонам, его губы шевельнулись:  – Здравствуйте, дядя Шэн, это ваш сын, Шэн Ван.  Шэн Минъян: ......  – Да ну тебя, – Шэн Миньян раздраженно спросил, – Разве не ты сказал предашь телефон сяо Тяню?  – Я, но он исчез.  – Что ты имеешь в виду? – Шэн Минъян был явно ошеломлен, – Что значит, он исчез?  – В любом случае, его нет в классе.  Шэн Минъян достал мобильный телефон и пошептался с кем-то, затем сказал Шэн Вану:   – Подожди пока, не вешай трубку, я попрошу твою тетю Цзян узнать.  Шэн Ван закатил глаза и бросил телефон на парту.  До этого несколько одноклассников подходили к нему, делая вид, что хотят поговорить о тесте. Они притормозили, увидев, что он разговаривает по телефону, попрощались с ним и ушли.   Буквально через несколько минут в классе остался только Шэн Ван.  Он от скуки теребил ремень школьной сумки и слушал, как гвалт голосов, словно прилив, исчезают из коридора на лестнице, а потом пропадают, и весь верхний этаж погружается в тишину.  Он посмотрел на экран мобильного телефона, на котором продолжало отображаться «Вызов идет», и внезапно вспомнил, что это очень похоже на ситуацию в его детстве.   Тогда у него только что умерла мама, и, возможно, из-за страха, что он останется наедине со своими мыслями, Шэн Минъян был полон решимости каждый день забирать его из школы.  Разгар сезона в бизнесе всегда был напряженным и хаотичным, поэтому Шэн Минъян часто опаздывал, а Шэн Ван пока ждал его, делал домашнее задание. К тому моменту, как Шэн Минъян наконец прибегал, Шэн Ван уже успевал всё дописать, одноклассники расходились, и тогда отец подхватывал его портфель и начинал рассыпаться в извинениях: то и дело произнося «Ванцзай, прости», «Ванцзай, ну правда…».  Позже, когда у него появился водитель, Сяо Чэнь, Шэн Вану редко приходилось ждать. Потом он несколько раз протестовал, и Шэн Минъян перестал называть его Ванцзаем  В коридоре вдруг раздался стук высоких каблуков, и Шэн Ван оглянулся. Мимо окна промелькнула фигура с длинными прямыми волосами. По одной только осанке можно было догадаться, что это их учительница английского Ян Цзин.  Шэн Ван уже три дня здесь, он никогда не был на уроках английского, но этот учитель впечатлил его больше всех. Потому что весь народ из класса А боялся, как огня слова "Цзин", как только они слышали "Цзин-цзе* ищет тебя", они заметно бледнели от ужаса. 

(Прим: Сестра) 

Исходя только из их реакции, Шэн Ван решил, что их преподаватель по английскому был настоящим кошмаром.  Только позже, когда он увидел ее, то понял, что всё не так кошмарно. Ян Цзин была высокой и худой, черты ее лица были не слишком выразительными. У нее были немного высокие скулы, но она определенно выделялась бы в толпе.  Тук-тук-тук.  Янь Цзин прошла туда и обратно, подняла подбородок и постучала в дверь.  – Цзин... – Шэн Вану слишком долго промывали мозги, и он чуть было не произнес “Цзин-цзе”, но, к счастью, вовремя спохватился, – Учительница Ян.  – Ну...– Ян Цзин спросила, – Ты все еще здесь? Зачем?  Она говорила быстро и всегда слегка приподнимала подбородок, поэтому слова, вылетавшие из ее уст, очень напоминали допрос.  Но Шэн Ван никогда не боялся учителей, он улыбнулся и сказал:   – Я жду кое-кого.  – О, – Ян Цзин посмотрела на его стол, – Смелости тебе не занимать, раз ты сам суешь мне в руки свой мобильный телефон.  Шэн Ван был ошеломлен, схватил телефон и передал его, не сказав ни слова.  Изображать из себя послушного ученика было одной из хитростей молодого господина. Ян Цзин приподняла свою длинную и тонкую бровь, сначала оглядела пустой класс, а затем снова смерила его взглядом:  – Что ты мне его даёшь? Моя фамилия не Сюй. Иди и сам передай в отдел политического образования.  Сказав это, она ушла, стуча высокими каблуками.  Шэн Ван положил мобильный телефон обратно на стол и уже собирался сбросить вызов, как из динамика раздалось "Алло".  – Да, говори, –  Шэн Ван ответил без энтузиазма.  – Цзян Оу позвонила ему.  – Кому? – Шэн Ван не сразу понял, о чём говорил отец, а затем, хмыкнув, сказал: – А, так Цзян Тянь телефон взял? Надо же. Никогда бы не подумал, что он тоже умеет.  Шэн Минъян сказал, потеряв терпение:   – Как ты выражаешься? С этого момента зови его гэ*. 

(Прим.: брат) 

– Ни за что, даже не думай об этом, – вокруг не было других людей, поэтому Шэн Ван ответил прямолинейно.  Раз Шэн Ван отказался называть его братом, Шэн Минъян сам первым делом изменил его обращение:   – Цзян Оу сказала, что твоего старшего брата вызвали в учительскую.  Что за……  Шэн Ван молча выругался.  – Думаешь, если ты это не вслух сказал, я не пойму, что именно ты произнёс? – Шэн Минъян поддразнил его, – Ладно, можешь поехать домой с дядей Сяо Ченом.  – О, мне больше не нужно ждать? – холодно спросил Шэн Ван.  Он смутно слышал, как Цзян Оу шептала ему:   – Может, это из-за олимпиады или чего-то еще, но раньше так же было, он приходил домой в одиннадцатом часу. Не заставляй сяо Вана ждать, пусть поскорее возвращается.  И что это за такой учитель, что проторчал с ним до одиннадцати? Шэн Ван подхватил свою сумку и направился к двери.  – Хорошо, сначала ты можешь пойти домой. Я попрошу Сяо Чэна заехать позже, – сказал Шэн Минъян и добавил, – Перед уходом предупреди брата.  В твоих мечтах.  Шэн Ван с громким хлопком выключил свет в классе и повесил трубку, не сказав больше ни слова.  Учительская была неизбежной точкой на пути вниз. Хотя раньше он буркнул, что “только в мечтах”, но, проходя мимо, все же снизошел до того, чтобы заглянуть внутрь. Он увидел в кабинете пять голов, перед ними были разложены либо контрольные работы, либо учебный план. Что касается Цзян Тяня, которого, по слухам, вызвали в кабинет, то его не было видно.  Шэн Ван остановился, в его голове роились вопросы: неужели кое-кто не соизволил убедиться в своём алиби, прежде чем начал выдумывать всякую чушь? Он не боится, что его разоблачат? Или...... он действительно не в этом кабинете, а в другом месте?  Он оглянулся и хотел спросить учителя, но дядя Сяо Чэнь уже прислал сообщение, что находится у входа в школу, где долго не может припарковаться.  Поколебавшись несколько секунд, он все же спустился вниз.  В городе была не одна лишь школа Фучжун среди «ключевых школ»: большинство таких школ стояло на окраинах, далеко от центра, далеко от людей, словно нарочно стремились к уединению.  Фучжун была редким исключением. Её построили давно, и как-то так вышло, что ей достался удачный участок прямо в городской черте. Так она и простояла на этом месте сто тридцать лет. А потом, когда вокруг постепенно стало шумно и людно, школу и жилую зону с общежитиями отгородили огромной полосой леса — чтобы отсечь городской гул.  Школа официально назвала этот зелёный массив "Садом Сюшэнь*", а ученики прозвали его "Мостом сороки". 

*修身园 - Сад благонравия 

Взрослые пары могли спокойно идти по дорожкее рука об руку. А юным влюблённым, что начинали встречаться “слишком рано”, чтобы не попасться и не засветиться, оставалось одно: шарахаться по грязи в лесу. Ночью они и правда были похожи на призраков.  За те три дня, что Шэн Ван здесь, он уже не раз вздрагивал, натыкаясь на эти «явления».   Сразу за воротами школы располагалось несколько жилых кварталов, в которых проживали три вида людей: сотрудники школы, ученики школы и те, кто снимал квартиры для сопровождения учеников.  Шэн Ван вышел из школы по дороге с привидениями и увидел дядю Сяо Чэня, который опустил стекло своей машины и жестом подозвал его к себе.  Стоя у школьных ворот и ожидая, пока Сяо Чэнь развернет машину, он вдруг услышал шум людей, доносившийся из жилого дома неподалеку. Свет в нем был тусклым, как будто сломанным, и то и дело мерцал.  Шэн Ван смутно увидел, как из здания одна за другой выходят две тени и сворачивают на другую дорогу:  – Уличные фонари перегорели, там довольно темно. Может, мне проводить тебя?  – Нет необходимости.  Он смутно слышал этот разговор, но не мог разобрать его сквозь забор и поток машин. Ему лишь показалось, что тон отвечавшего был холодным и показался знакомым.  – Сяо Ван, – окликнул его дядя Сяо Чэнь.  Шэн Ван ответил и пошёл к машине.  Краем глаза ему показалось, что фигура под жилым зданием оглянулась, но, возможно, это была всего лишь иллюзия из-за накладывающихся друг на друга теней от деревьев. Шэн Ван сидел на заднем сиденье, прижавшись головой к окну, и пытался вздремнуть.  Когда свет в его глазах расплылся, он вдруг вспомнил, почему голос показался ему знакомым, ведь он был похож на Цзян Тяня. Но маловероятно. Что здесь делать Цзян Тяню?  Шэн Ван ненадолго проснулся, затем снова медленно погрузился в дремоту и не стал на этом зацикливаться.  В конце концов, будь то Цзян Оу или Цзян Тянь, хотя они и жили под одной крышей, они были лишь гостями Шэн Минъяна и не имели к нему никакого отношения.  С появлением новых людей в доме не произошло никаких серьезных изменений.  Когда Шэн Ван вошёл в дом, Шэн Минъян и Цзян Оу стояли в дверях с таким видом, словно ждали уже долгое время. Домработница, которая обычно встречала его, уже ушла.  Он даже не поднял головы, открыл обувницу и увидел, что там стоит еще один ряд незнакомой обуви. Часть была спортивной обувью, похожей на его, а другая - женской.  С тех пор как умерла его мать, в доме уже давно не было ничего подобного.  – Твои тапочки здесь, – Шэн Минъян нагнулся, поднял тапочки и протянул их Шэн Вану:   – Я уже приготовил их для тебя.  Шэн Ван некоторое время стоял перед обувным шкафом с опущенными глазами, затем закрыл дверцу и сел на корточки, чтобы развязать шнурки.  – По телефону ты только что был вполне нормальный, а как зашёл в двери, сразу замкнулся. – Шэн Минъян похлопал Цзян Оу по плечу, опустил ткань брюк, присел перед Шэн Ваном на корточки и сказал, – Я сегодня разговаривал по телефону с лао Сюем, начальником вашего отдела политического образования. Он сказал, что мой сын в школе показывает себя неплохо: учителя в классе тебя очень любят. И я слышал, вчерашние контрольные ты тоже написал хорошо?  При этих словах пальцы Шэн Вана остановились, пока он переобувался.  Он посмотрел на Шэн Минъяна, выпрямился, повесил сумку на плечо и сказал:   – Да, я неплохо справился, всего три предмета завалил.   После этого он промчался мимо них и поднялся по лестнице.   Шэн Минъян и Цзян Оу некоторое время смотрели друг на друга.  – Я же говорила, что лучше мне здесь не стоять, – сказала Цзян Оу.  – Всегда есть процесс адаптации. – Шэн Минъян услышал, как дверь спальни на втором этаже "бах" закрылась, вздохнул и сказал, – Этот ребенок остр на язык, но у него мягкое сердце. Он может четко различать у кого хорошие, у кого плохие намерения, но и не против тебя, просто он.....  – Просто скучает по маме, я знаю, – сказала Цзян Оу. Она посмотрела в сторону кухни и сказала Шэн Минъяну, – Тогда дучше я не понесу ему кашу, это должен сделать ты.  – Он, наверное, все еще злится, и не откроет мне дверь, – Шэн Минъян сухо рассмеялся и сказал, – Для кого, по-твоему, эта табличка "не стучать" на двери? Оставь там кашу, он спустится и съест ее, если проголодается.  – Мне кажется, у вас в в общении с сяо Ваном есть некоторые проблемы... – не выдержала Цзян Оу.  – Да брось. Мы столько лет так ладим, – ответил Шэн Минъян, и по голосу было слышно: ему это совсем не понравилось.  Цзян Оу с беспокойством посмотрела наверх.   – Не смотри. Пока он не плачет - всё в порядке. – уверенно сказал Шэн Минъян.  Цзян Оу: ????  В спальне на втором этаже Шэн Ван ничего не знал о высказываниях отца.  Он взял из шкафчика упаковку дынных семечек и, грызя их, слушал голосовое Краба.  Восьмиугольный Краб:   – Он набрал максимум? Ну и что с того? Ты разве сам раньше не набирал по сотне баллов? Когда как следует проштудируешь учебники, на соточки будешь писать на раз два!  Шэн Ван смахнул с ладони шелуху от семечек и ответил:  – Не заикайся, говори нормально.  – «Нормально»?! — Краб жалобно заскулил. — Да я, если в какой-нибудь жизни хоть раз наберу максимум, пойду предкам лбом кланяться. А ты за один день подготовки столько набрал, представляешь, что будет, если неделю позанимаешься?!  – Ты пил? – спросил Шэн Ван.  – Нет.   – Тогда почему мелешь чепуху? – Шэн Ван фыркнул, – У меня все эти баллы чистая халява. Их любой получит, если один раз учебник пролистает. Если бы я мог за неделю учёбы стабильно выбивать «сотки», зачем мне вообще в школу ходить?  – Почему я никогда не замечаю, где там эта «халява»? – раздраженно сказал Краб.  – Потому что ты слепой.  – Ладно, тебе нужны еще какие-нибудь контрольные? Я могу сходить до второкурсников еще раз. — Краб, как всегда, горел желанием помочь.  Шэн Ван пролистал принесенные им домашние задания и сказал:   – Пока не надо. Я купил пару сборников, сначала их порешаю.  За вечернюю самоподготовку он успел добить два текста по чтению для иностранного, а ещё базовые задания по трём предметам: математике, физике и химии. Остальное он собирался медленно доковыривать по ночам учить и одновременно закрывать хвосты. В итоге это «потихоньку» растянулось на два часа.  Краб, похоже, тоже решал задачи и не хотел отставать. Он спросил:   – Шэн-гэ, ну как там, Шэн-гэ? Чувствуешь, что с небом слился, меридианы прочистились, всё течёт как облака и вода, и ты с первого захода всё понял и решил?  Шэн Ван фыркнул и сказал:   – Вообще ни разу.  Краб:   – Что? Как это возможно?  Шэн Ван тоже был подавлен.  Обычно он отлично умел учиться самостоятельно. Может, это звучало хвастливо, но он это трезво понимал.   На столе пред ним лежали три вещи: учебник слева, контрольная посередине и справа сборники.  Он всегда делал так: сначала смотрел на задачу в контрольной, обводил, что именно тут проверяют, быстро находил и перечитывал нужный кусок в учебнике, потом справа, в сборнике, брал пару похожих примеров, чтобы разобраться, и только после этого возвращался к контрольной и решал. С таким набором шагов и небольшой дозой логики он обычно спокойно закрывал и похожие задачи.  Так он довольно быстро расправился почти со всем, но последняя задача по физике так и оставалась белым пятном: подходящего типа вопроса он нигде не находил.  – Да ладно… не может быть, – Краб сказал, – Скинь мне фотку задачи.  – Что, ты решишь её за меня?  – Ты шутишь! Я попрошу помощи у зала, – сказал Краб. – В соседнем общежитии есть пара старшеклассниов-отличников, спрошу у них.  Шэн Ван сделал для него несколько фотографий, а потом включил компьютер и стал искать информацию в Интернете.  Минут через тридцать Краб вернулся, поджав хвост:  – Старшеклассники включили фонарики и пошли вместе делать какие-то расчеты, проклиная меня при этом и говоря, что я их специально мучаю: мол, если до ночи не решат, то вообще не уснут.  Шэн Ван прикусил губу, уставился в экран и ничего не ответил.   Краб прислал подряд ещё три сообщения и в итоге просто позвонил.  Как только он дозвонился, он спросил:  – Ну как у тебя?!  Шэн Ван сухо ответил:   – Я нашёл что-то… вроде похожее.  Краб сказал:   – О! Ну так всё, отлично! Делай!  – Да какое там, это олимпиадная задача.  Краб:   – Почему у вас домашка такая зверская?  Разве не слишком издевательски давать олимпиадную задачу человеку, который даже тему ещё не проходил?   – Ладно, отключаюсь, пойду вниз и выпью немного ледяной воды, чтобы успокоиться, – сказал Шэн Ван, оборвал звонок и, ворча, пошёл вниз.  В гостиной было уже темно, горел только входной свет. Он взглянул на часы и понял, что уже одиннадцать. Он достал из холодильника бутылку воды и поднялся наверх, прислонившись к окну, чтобы сделать пару глотков. Он уже собирался вернуться к столу, чтобы продолжить работу над проблемной задачей, как вдруг заметил человека, стоящего у фонаря во дворе.  На плече у него висела школьная сумка, и он говорил по телефону.  Может быть, фонарь был достаточно ярким, а может быть, у него было хорошее зрение. Сквозь оконное стекло Шэн Ван мог разглядеть злость и раздражение на его лице.  С кем это он разговаривает по телефону?  Шэн Вану было немного любопытно, он видел, как Цзян Тянь постучал по экрану и холодно бросил телефон в карман брюк. Но он не стал сразу же заходить во двор, а немного постоял в одиночестве на улице, затем повернул голову и посмотрел в сторону небольшого здания.  Шэн Ван рефлекторно отдернул шторы, чтобы отгородиться, и только после этого понял, что от этого привлёк ещё больше внимания.  Ладно. Глупости.  Подумав, он снова раздвинул шторы и уже без стеснения уставился в окно и увидел, что Цзян Тянь уже развернулся и направляется в противоположную сторону.  – А? – Шэн Ван на мгновение замер.  К тому времени, как он понял, что происходит, он уже открыл окно и крикнул человеку, стоявшему во дворе: – Куда ты пошёл!? Двери открывать не умеешь?  Шума вышло прилично. Едва он договорил, внизу тоже открылось окно спальни.  Шэн Минъян высунулся и посмотрел наверх:   – С кем ты разговариваешь? – Не дожидаясь ответа Шэн Вана, он тут же отреагировал: – Цзян Тянь?  – А кто еще? Вор? – сказал Шэн Ван.  Но вскоре он пожалел об этом.  Через две минуты Цзян Тянь, собиравшийся уходить, был затащен в гостиную матерью и Шэн Минъяном, которые окружили его на стыке первого и второго этажей.  Молодой господин Шэн Ван приоткрыл дверь, собираясь посмотреть представление. Только высунул один глаз и сразу наткнулся на ледяной взгляд Цзян Тяня. Подумал-подумал… и молча закрыл дверь обратно.