Learning to Run

Я тренируюсь с Эми каждый день уже как три месяца. Теперь я без особых проблем могу пробежать четыре круга по стадиону. Физически я чувствую себя лучше, чем за последние шесть лет. Все это также благотворно сказалось на моем психическом состоянии. Мне действительно нравится преподавать здесь, я, кажется, нравлюсь своим ученикам и коллегам, и депрессия стала в намного меньшей степени проявлять себя. За последний месяц или около того я вижусь с Эми чаще, чем когда-либо. Мы почти каждый день обедаем вместе. У нас даже есть расписание обедов, поэтому мы каждый день меняем ответственного за еду, и нам было весело пробовать блюда друг друга. Мы даже несколько раз тусовались вне работы. Мы ездили в Шанхай, она помогла мне выбрать в городе новые кроссовки для бега, а в последний раз, когда я был в Сендае на приеме у врача, она заездом навещала свою семью и встретила меня за ужином. Я также хожу на все спортивные мероприятия ее клуба. Забавно и, честно говоря, трогательно видеть ее наставницей других спортсменов-инвалидов. Можно подумать, что это не так уж и много, но по сравнению с моей социальной жизнью последние несколько лет, это можно считать за целое достижение. Наши беседы редко затрагивают что-то очень личное, но мы говорим о нашей работе, еде, которая нам нравится, телешоу и тому подобном. Приближается фестиваль Ямаку, и мы тоже отправимся на него вместе. Эми без сомнения моя лучшая подруга здесь, в Ямаку. И я думаю, что я тоже являюсь другом для нее. Она редко говорит о других людях. На самом деле, она кажется такой изолированной, что я иногда беспокоюсь о ней, но кто я такой, чтобы такое говорить? Пока никто из нас, похоже, не хочет затрагивать личные темы и меня это устраивает. Дела определенно идут в гору. После моих утренних занятий за день до фестиваля я замечаю, что ученица, которая обычно не проявляет особого интереса к моим урокам, осталась поговорить со мной. «Что я могу для вас сделать, мисс Мацуи?» Она отвешивает мне натянутый поклон. Она выглядит взволнованной. Гораздо более нервной, чем обычно, когда разговаривает со мной. Как будто она собирается говорить с каким-то влиятельным дворянином или знаменитостью. «Н-накаи-сенсей, я состою в м-музыкальном клубе и и-играю на с-скрипке. Завтра на фестивале я и двое моих одноклассников собираемся исполнить одно из произведений, написанных вашей п-покойной женой, Саки Эномото. М-мы хотели пригласить вас на представление». Она морщится. «Я-я сожалею, что не сделала этого раньше, но я только у-узнала в-вчера о ваших с ней о-отношениях». Она показывает мне листовку. В ней есть фотография Саки, а под ней годы ее жизни, как будто это просто какие-то холодные твердые цифры. Похоже, что это фотография, которую они всегда используют для подобных целей. Она должна быть первой, когда вы вбиваете в поиск изображений в Google или что-то в этом роде. Это то, что они используют, когда говорят о ее достижениях, как будто эта фотография была сделана очень давно, в далеком прошлом. Та, что всегда напоминает мне, какой замечательной она была, и как много времени прошло с тех пор, как я потерял ее. Та, которая напоминает мне о том, как отчаянно я все еще скучаю по ней. Та, кто всегда напоминает мне, что я не выполнил свое последнее обещание, данное ей. И та, которая напоминает мне, что она возненавидела бы меня таким, какой я есть сейчас. Я чувствую, как мое сердце колотится в груди. Мне нужно успокоиться. Мацуи выглядит весьма обеспокоенной. «С-сенсей, вы в порядке?» Я стою так несколько секунд и контролирую свое дыхание, и стук прекращается. «Да, Мацуи. Я в порядке. Но мне нужно идти». Я беру у нее листовку и бездумно поднимаюсь в чайную. Такое ощущение, что на мне бетонные ботинки. Каждый шаг требует неимоверных усилий. Когда я вхожу в дверь, я прислоняюсь спиной к стене и соскальзываю по ней вниз, пока не сажусь на нее, и я плачу, положив руки по обе стороны от головы, а голову между ног. Эми заходит в комнату несколькими минутами позже и видит, в каком плачевном состоянии я нахожусь. Она подбегает ко мне, явно готовая к неотложной медицинской помощи. «Хисао! Что случилось? Это твое сердце?» «Нет, у меня действительно было учащенное сердцебиение на минуту, но оно уменьшилось». Она хмурится: «Я … я не понимаю, тогда что ты делаешь на полу?» Я поднимаю на нее глаза, и она видит слезы, беззвучно текущие по моему лицу. Ее лицо искажается беспокойством, и по какой-то причине на нем также появляется намек на страх. Она садится рядом со мной и кладет руку мне на плечо. Это кажется немного неестественным для нее. «Что-то случилось?» «Н-нет. Не совсем. В этом-то и проблема. Этого было достаточно, чтобы довести меня до такого состояния». Я показываю ей листовку. «Одна из учениц в моей группе передала мне ее и спросила, приду ли я, и я просто … ну, ты видишь. Я не выдержал. К счастью, мне удалось прийти сюда до того, как я полностью потерял самообладание». Я смотрю на Эми, и она все еще выглядит обеспокоенной за меня. Но страх, который я заметил ранее, становится еще более заметным. Она теребит свой конский хвост. «Ты эм … хочешь поговорить об этом?» Она произносит эти слова, но звучит так, будто надеется, что я скажу «Нет». Но я не могу отказаться от ее помощи прямо сейчас. «Да, возможно, это помогло бы. Я … просто все еще очень скучаю по ней, понимаешь? Мне … всегда немного грустно из-за этого, но потом появляется что-то вроде такого и толкает меня через край. Это не … рационально, но когда появляется одно из этих выступлений, печаль овладевает мной, как будто она какой-то давно умерший композитор или что-то в этом роде. Нет, дело даже не в этом … точно. Я имею в виду, что это часть всего, но видеть ее фотографию … и годы ее жизни. Это напоминает мне, что я все еще там же, где был шесть лет назад, в полном беспорядке». Эми морщится и на мгновение задумывается, массируя шею. «Н- ну, горе может быть действительно тяжелым. Я не думаю, что тебе нужно винить себя за это. Достаточно сложно справляться с таким горем, ты же не хочешь добавлять к этому еще и стыд, не так ли?» «Т-ты права, но … что действительно беспокоит меня в последнее время, так это обещание, которое я дал ей». «Обещание?» «Да … одна из последних вещей, которые она когда-либо говорила мне, была то, что она хотела, чтобы я продолжал жить полной жизнью, использовать время, которое у меня есть, быть счастливым, снова найти любовь … и я пообещал ей, что так и сделаю…» Мой безмолвный поток слез начинает превращаться в настоящую реку, из-за них мне трудно говорить. «Но … я … ничего … из этого … не … сделал» Эми кладет голову мне на плечо и обнимает меня, пытаясь успокоить. Это немного помогает, и ко мне возвращается достаточно самообладания, чтобы продолжить». «Я во многом закрыл свою жизнь, когда потерял ее. Я перестал плавать … Я перестал выходить на улицу … Я перестал общаться … Я перестал делать практически все, разве что на работу и ходил. Я боюсь сближаться с кем-либо, потому что не хочу потерять их, как потерял ее. Она возненавидела бы меня таким, каким я стал. И я это знаю, но я все еще не могу взять себя в руки и выполнить данное ей обещание. Ни в какую не могу. Я в гребаном беспорядке». Эми все еще обнимает меня, когда говорит. «Ну, Хисао. С тех пор, как ты вернулся в Ямаку, ты занимаешься некоторыми из этих вещей, верно? Ты лучше заботишься о себе с тех пор, как начал бегать, мы кое-что делали вместе, и я твой новый друг, не так ли? Я имею в виду, как по мне, новый друг — это довольно близко, не такой уж ты и замкнутый в себе человек, не так ли? В любом случае, суть в том, что ты слишком строг к себе, верно?» «Д … да, ты права. Дела идут лучше с тех пор, как я вернулся сюда». Затем ее лицо становится серьезным, голос — резким, и она тычет меня пальцем под ребра. «Саки никогда бы не возненавидела тебя за это. Я не хочу, чтобы ты так думал. Ты изо всех сил стараешься выполнить данное ей обещание, верно? Если бы это было не так, ты бы так не расстраивался из-за этого. Ты ничего не можешь сделать, кроме как попытаться. Лично я думаю, что ты делаешь чертовски хорошую работу». Она довольно долго колеблется, заламывая руки и выглядя погруженной в свои мысли. «Н-некоторые дни хуже других, не так ли? Как сегодня. Но горе не линейно. Я думаю, что в целом ты идешь в правильном направлении. Как по мне, Саки бы все поняла. Итак, постарайся уделить этому больше внимания». «Ты права. Я и дальше буду просто пытаться достичь того момента, когда наконец выберусь из бездны, но, думаю лучшее, на что я могу надеяться, это на то, что это будет происходить все реже и реже». Она выпускает меня из своих объятий. «Сейчас ты чувствуешь себя лучше?» «Да. Это помогло, спасибо». «Хорошо. Что ты собираешься делать с концертом?» Я вздыхаю. «Я собираюсь прийти. Это, несомненно, означает то, что они сделают объявление о том, что я приду на концерт, и неловко попросят меня встать, но я думаю, что справлюсь с этим. Я действительно люблю ее песни, и я так горжусь тем, чего она достигла. Ей бы понравилось, что они исполняют ее песни на этом фестивале, точно так же, как она делала раньше. Мне просто … иногда тяжело, когда люди говорят о ней как о какой-то далекой абстрактной идее … когда она … все еще так важна для меня …» Я качаю головой в попытке прервать свой негативный ход мыслей. «В любом случае, да, я сделаю это в рамках завтрашнего фестиваля. Ты можешь пойти со мной на эту часть, если хочешь … или мы можем встретиться позже». Она не отвечает. Я вижу то же выражение страха на ее лице, что и раньше. Теперь ее глаза мечутся по комнате, как будто она обдумывает лучший вариант побега. «А-вообще-то, Хисао, сегодня я узнала, что не смогу приехать на фестиваль в этом году. Кое-какие дела появились». Она смотрит на свой телефон. «О, черт, мне пора идти. Я уже опаздываю. Твой обед вон там, на столе, хорошо?» Она встает и направляется к двери, но оборачивается и смотрит на меня с некоторым беспокойством. «Ты в порядке, да?» «Да, Эми, со мной все будет в порядке. Спасибо». Она выглядит успокоенной. «Хорошо. Увидимся позже!» Что ж, это сбивало с толку. Во-первых, она была именно тем, кто мне был нужен в действительно тяжелый момент, и помогла вытащить меня из него. А потом … она внезапно отменила наши планы на завтра под сомнительным предлогом и выглядела так, будто ей не терпелось покинуть чайную комнату. Это отчасти напоминает мне то время, когда она думала, что я заигрываю с ней. Наверняка на этот раз она думает не об этом, учитывая то, о чем мы только что говорили. Она непредсказуема.