Learning to Run

Я в своей квартире, надеваю свои беговые протезы. Обычно я не хожу на пробежку по вечерам, но мне нужно освежить мысли. Сейчас там полный беспорядок. Я начинаю свою пробежку и пытаюсь разобраться во всем этом. Было действительно тяжело видеть сегодня Хисао в таком состоянии. Я знала, что он борется с проблемами, о которых не хочет говорить, как и я, но я все равно совсем не ожидала такого. Я не знала, что ему было так больно. Или что он был настолько строг к себе. Это было особенно душераздирающе. Я была рада помочь ему все обдумать и утешить его в такой трудный момент. Думаю, я смогла помочь. Сегодня я была для него хорошей подругой. Но я также была ужасной подругой. Он полностью открылся мне. Обнажил передо мной свою душу. Показал мне ту часть, которая для него была такой болезненной. Это пробудило во мне желание рассказать о такой же части во мне. Это напугало меня до чертиков. Настолько, что я оборвала все наши планы и практически выбежала из комнаты, как только убедилась, что с ним все в порядке. Он пригласил меня пойти на мероприятие, где ему, вероятно, не помешала бы некоторая эмоциональная поддержка, а я сразу же отказала ему. Эта дружба становится слишком ценной. Она уже стала слишком ценной. Почему мы не могли просто продолжать говорить о повседневных вещах, бегать и обедать вместе? Это тот момент, когда он ждет, что я буду открытой и уязвимой рядом с ним, но я этого не делаю. Абсолютно ни с кем. Я могу справиться со своими проблемами сама. Мне не нужно ни на кого полагаться. Я не могу ни на кого положиться. Никогда не рассчитывала на чью то поддержку. Обычно в такие моменты я убегаю. Я могу просто продолжать придумывать отговорки о том, почему я не могу пообедать с ним или пробежаться, пока он не получит желаемого. Тогда мне не нужно ему ничего говорить. Но есть одна вещь, которую он сказал, которая усложняет задачу больше, чем обычно. Что это было? Он сказал, что был слишком напуган, чтобы снова сблизиться с кем-либо, потому что мог потерять их. Это поразило меня до глубины души. Возможно, он тот, кому я могу открыться. Кажется, он понял бы меня именно так, как никто другой не смог бы. Он понимает горе, изоляцию, потерю любимого человека, страх потери и депрессию так же хорошо, как и я. Он тоже проходит через все это. И проходит уже много лет. Совсем как я. Возможно, он тот самый человек. Я помогла ему сегодня. Одна из причин, по которой я смог помочь, заключается в том, что я испытывала те же чувства. Это было приятно. Я хочу помогать ему еще больше. Может быть, он сможет мне помочь? Может быть, нам обоим нужен друг, переживший то же самое? Тот факт, что я даже рассматриваю это, должен означать, что он самый лучший друг, который у меня когда-либо был. Боже, это жалко. Мы дружим всего три месяца, может ли он быть мне лучшим другом? Я должна купить нам несколько подходящих браслетов. Я возвращаюсь домой, переодеваю кроссовки и иду в душ, где продолжаю обдумывать свою ситуацию. Я вижу, как я на самом деле рассказываю ему … все. Я чертовски напугана, конечно. Но даже тот факт, что я могу представить это, — это больше, чем я обычно могу сделать. В обычные дни у меня вообще не было бы внутреннего монолога по этому поводу. Это не было чем-то большим, чем простое заключение сделки. Дружба закончена, пора идти дальше. Я вытираюсь, ложусь в постель и смотрю на потолочный вентилятор. Но … я хочу быть рядом с ним завтра. Я хочу рассказать ему о себе. Он поймет. Ему так хорошо. Особенно после того, что он показал мне сегодня. Может быть, ничего страшного не произойдет, если я позволю ему помочь мне. Я могу это сделать, все будет в порядке. Я беру телефон и набираю сообщение для Хисао: «Хорошие новости! Оказывается, я все-таки смогу поехать на фестиваль». Но затем я удаляю это сообщение и бросаю телефон на другую сторону своей кровати. Мне нужно выспаться. Это очень важное решение. Пути назад не будет, если я решу открыться ему. Если завтра я буду чувствовать то же самое то, я пойду на фестиваль и поддержу его. И, возможно, даже скажу ему то, что я никогда никому не рассказывала. ______________________________________________________________________ Мой будильник звенит, и я открываю глаза в своей спальне, залитой солнечным светом. Я слышу пение птиц. Обязательно ли им казаться такими счастливыми? Сейчас 7:30 утра, я давно не спала до такого позднего времени. Мы с Хисао решили взять выходной из-за фестиваля. Он это заслужил. Я была впечатлена его постоянным прогрессом. Он не пропустил ни одного дня и вправду улучшает свою форму. И свое сердце тоже, что намного важнее. Тьфу, Хисао. По мере того, как я начинаю приходить в себя, я вспоминаю вчерашние события и решение, с которым я борюсь. Я все еще не уверена, что делать. Я встаю, креплю протезы и, широко зевая, направляюсь на кухню. Я сворачиваюсь калачиком на диване со своим завтраком и пытаюсь отвлечься хотя бы на телевизор. Он не помогает. Может, мне стоит еще раз пробежаться? Я чувствую, что вчера добилась некоторого прогресса во время пробежки, но сейчас я чувствую себя ужасно. Мои планы не очень хороши. Это: 1.Перестань дружить с Хисао. 2.Сделай то, что для тебя является самым страшным в этом мире. Пока я пытаюсь решить, какой из этих ужасных вариантов нравится мне больше, мой телефон звенит. Это Хисао. Конечно же это он. «Я хотел извиниться за вчера, за то в каком я был состоянии и свалил все это на тебя ни с того ни с сего. Я мог бы сказать, что это могло немного разозлить тебя, и я, по правде говоря, не могу тебя винить. Я знаю, что видеть, как такой образец мужественности вот так ломается, должно быть, было настоящим шоком». Я чуть не выплевываю свой чай, когда читаю последнее предложение. Черт возьми, он точно знает, как меня достучаться, я не могу не ответить. «Да, обычно я ожидаю увидеть такого парня, как ты, на улице, колющим дрова, выпивающим с парнями, занимающимся боевыми искусствами, ремонтирующим машины или поднимающим тяжести в спортзале. Я никогда не думала, что увижу, как плачет такой мужественный мужчина. Это был поистине шокирующий момент. 😊» Я думаю о том, что сказать дальше. Что бы я ни сказала дальше, это очень важно, потому что я обязана ответить на его извинения и серьезную проблему. Я трачу несколько минут на то, чтобы напечатать ответ, несколько раз начиная писать все заново. Но в конце концов я соглашаюсь: «Тебе не нужно извиняться. Ты прав, что мне стало неловко, но это моя вина, а не твоя. Ты просто рассказывал своему другу, через что тебе пришлось пройти. Я не эксперт, когда дело доходит до такого рода вещей. Надеюсь, я хоть немного помогла, несмотря на мою неуклюжесть». Он отвечает: «На самом деле это многое значит для меня. Спасибо». Я пытаюсь взбодриться. Хорошо. Я собираюсь это сделать. Я должна это сделать. Если я не скажу ему, то я точно никогда и никому не расскажу об этом. Он милый, понимающий и знает, через что я прохожу, лучше, чем кто-либо другой. Также не мешает то, что у него нет скрытого мотива пытаться залезть мне под юбку. «Так, хех, похоже планы на сегодня отменились, и теперь я свободна. В конце концов, я могу встретиться с тобой позже на фестивале. Во сколько концерт?» «В 16:00. Я рад, что ты нашла время прийти. Увидимся на фестивале». Я кладу трубку и вздыхаю. Мне действительно страшно. Я иду против того, что говорит мне все мое тело. Но, может быть, оно и к лучшему. До сих пор прислушиваться к своему первому инстинкту в отношении вещей да людей было не совсем здорово, особенно когда дело касалось моей личной жизни. У меня все получится. ______________________________________________________________________ Я на фестивале Ямаку, стою близь сцены группы. Я пытаюсь найти Хисао. Я осмотрела все места и прилегающую территорию, но его так и не увидела. Может быть, он еще не пришел? «Привет! Эми!» Я слышу его голос, но все еще не вижу его. О, вот и он, машет мне. Он сидит в первом ряду. Я даже не предполагала, что именно там он будет сидеть, поэтому туда я не смотрела. Я думаю, имеет смысл, почему они хотели, чтобы он там сидел. Наверное он кто-то вроде почетного гостя. И все же … учитывая то, что с ним произошло вчера, я не была уверена, что он хотел быть у всех на виду. Я подхожу к нему и сажусь рядом. Я улыбаюсь ему и сжимаю его плечо, когда сажусь. «Итак, …как дела?» Он улыбается. «Я в порядке. Теперь, когда я здесь и не думаю об этом, я чувствую себя намного лучше. Я даже с нетерпением жду выступления. Или, по крайней мере, так думаю» «Отлично». Вскоре после этого учительница музыки кратко объявляет программу дня. Во второй половине шоу будут звучать песни, написанные Саки. Если честно, я даже не подозревала, что Саки пишет песни, пока Хисао не рассказал мне об этом. Но это довольно круто, что она сделала то, что все запомнят. После исполнения нескольких песен наступает время для песен Саки. Я чувствую, как Хисао начинает нервно ерзать на сиденье рядом со мной, когда учительница музыки подходит к микрофону и начинает говорить о Саки. «Следующие несколько песен были написаны одной из наших самых выдающихся выпускниц, Саки Эномото. Она написала десятки песен, которые сейчас регулярно исполняются оркестрами по всему миру. Она добилась этого, несмотря на довольно тяжелую инвалидность, поэтому она является отличным примером того, как наши студенты в Ямаку могут добиться чего угодно». Она торжественно склоняет голову: «К сожалению, состояние мисс Эномото также привело к тому, что она покинула нас слишком рано». На протяжении всего этого вступления я чувствую, как Хисао становится все более напряженным. На его лице играет улыбка, но за ней скрывается что-то … еще. Он как будто носит маску. Я вижу в ней трещины. Интересно, я выгляжу так же, когда чувствую себя ужасно, но притворяюсь, что все в порядке? «Однако ее муж, который также является нашим преподавателем естествознания, сегодня вечером здесь с нами. Не могли бы вы, пожалуйста, встать, мистер Накай?» Она указывает на то место, где сидим мы с Хисао. Хисао встает. Он делает все возможное, чтобы сохранить улыбку, машет рукой и сохраняет самообладание, и я думаю, что все, кто его не знает, видят его таким, каким он себя показывает. Но я вижу, что он просто строит из себя спокойного. Чем дольше он держит на себе эту маску, тем более заметными становятся трещины. Учитель музыки кланяется в нашу сторону: «Большое вам спасибо, что пришли. Надеюсь, вам понравится выступление. Ваша жена была удивительной женщиной, и мы рады почтить ее память сегодня вечером. Считайте это небольшим подарком в честь вашей покойной жены и того большого вклада, который она внесла в музыку, и того вдохновения, которым она является сегодня для стольких студентов». Хисао садится обратно и выглядит довольным, что этот момент закончился. Он бросает взгляд на меня. Я уверенно киваю ему, чтобы показать, что он проделал хорошую работу. Группа начинает исполнять песни Саки, и Хисао выглядит искренне счастливым, слушая выступление. Я полагаю, он, вероятно, знает всю ее музыку и наслаждается, слушая ее здесь, в месте, где они встретились. Вероятно, это навевает на него хорошие воспоминания. Он очень гордится ею. Музыка действительно звучит неплохо, хотя я очень мало знаю о таких вещах. Последнюю песню исполняют всего три участника группы. Две скрипки и фортепиано. Весьма занятно, что Саки написала все это к 28 годам. Мне сейчас за 30, и я не сделала ничего даже близко к тому, что сейчас наблюдаю. Она и вправду была невероятна. Я могу понять, почему он так сильно любил ее. Я смотрю на Хисао, когда заканчивается последняя песня. Он аплодирует и все еще улыбается, но я вижу, как на уголках его глаз собираются слезы, прежде чем несколько стекают по щекам. По какой-то причине эта последняя песня, должна была быть действительно особенной. Я наклоняюсь и говорю: «Это было действительно здорово. Я рада, что ты пришел. Ты хорошо постарался, рас нашел в себе силы прийти сюда». Он улыбается мне и вытирает несколько пролитых слез. «Спасибо, что пришла». Учитель музыки объявляет, что представление окончено, и люди начинают расходиться. Хисао остается сидеть, я тоже. Как только все расходятся и группа убирает вещи, он поднимается на сцену, чтобы поговорить с одной из выступавших девушек. Вероятно, с той, которая учится в его классе. «Мацуи. Это было очень хорошее выступление. Ей … понравилось бы. Передайте это своим коллегам-исполнителям». Удивительно, что у него хватает мужества сделать это после всего того горя, которое я увидела в нем вчера. Он немного задыхался, но по большей части его голос звучал вполне уверенно. Я думаю, этому, вероятно, помогает то, что она его ученица. «С-спасибо вам, учитель. Это многое значит для меня, с вашей с-стороны. Спасибо, что пришли». «Я очень рад, что ты смогла сделать это. Повеселись на фестивале. Увидимся в понедельник!» Он разворачивается и возвращается туда, где я сижу. «Итак, каков план?» «Ну, мне стоило подойти к киоску моего класса. Так получилось, что там подают такояки и гедзу, так что мы можем перекусить. После этого мы можем делать что угодно». «Звучит заманчиво. Ты знаешь, что я люблю поесть». Говорю я, подмигивая ему. Он смеется и направляется к ларьку своего класса. Я не знаю, когда буду рассказывать ему все, что хотела, но я должна ему это рассказать. … Мы сидим за одним из столов и едим очень вкусную еду, приготовленную учениками из класса Хисао. «Вау, это на удивление вкусно. По вкусу это намного лучше, чем любая фестивальная еда прошлых лет». Он кивает в знак согласия: «Соглашусь. Я действительно впечатлен. Мне нужно будет разузнать кто это готовил». Мы заканчиваем есть и убираем мусор. Сейчас поздний вечер, небо начинает окрашиваться в оранжевый цвет. «И что дальше?» «Я не знаю. У тебя есть какой-нибудь интерес к играм?» «Конечно, думаю будет весело». Около часа мы проводим играя во всевозможные игры. Мы были в тире, играли в дартс и мяч. Я выигрываю чаще, чем он, и это радует. Но, похоже, он тоже хорошо проводит время. В конце концов мы решаем заказать что-нибудь сладкое на десерт. Итак, мы берем мороженое и садимся на скамейку рядом с игрой «Золотая рыбка». Он улыбается мне: «Это было и вправду весело, я очень рад, что ты смогла прийти». Я отвечаю ему улыбкой «Я тоже рада». Он смотрит в сторону игры «Золотая рыбка» и говорит: «Знаешь, мне довелось побывать на этом фестивале всего раз. Хотя это было действительно особенное мероприятие. Это … место, где я впервые по-настоящему с удовольствием провел некоторое время с Саки. Я впервые увидел ее выступление. В тот день она работала в игровом киоске «Золотая рыбка». По правде говоря, ей очень понравились рыбки. У нее в комнате в общежитии был тайный аквариум». Он смеется, затем вздыхает. «Прости, я не хотел столь многое вспоминать. Между концертом и игрой в «золотую рыбку» мне трудно не думать о том дне». «Все … хорошо, Хисао. Я хочу, чтобы ты мог поговорить со мной об этом. Тебе… это нужно, не так ли?. Мы друзья. И мне … нравится узнавать о тебе что-то новое. Больше узнаю о тебе. Так что все в порядке». Мне удается произносить слова внятно, но они звучат не очень уверенно. Даже это потребовало тонны усилий. У меня сейчас немного кружится голова. Он благодарно кивает мне. «Вроде как приближается шоу фейерверков. Не знаешь места где можно на него посмотреть?» «На самом деле я знаю идеальное место!» «Ты … хочешь сказать «крыша», не так ли?» Я подмигиваю ему: «Как ты узнал?» «Просто догадка!» … Когда мы поднимаемся на крышу, то с удивлением обнаруживаем, что эта идея не пришла в голову никому другому. «Хм … это странно … Может быть, в наши дни студенты действительно следуют правилам?» говорит Хисао смеясь. Я усмехаюсь: «Это дети, в наше время им нужно прочувствовать жизнь». Мы сидим в углу, где мы с Рин обычно обедали, и ждем фейерверка. Это момент … когда я должна сказать ему? Мы одни. Среди нас тишина. Он только рассказал мне еще кое-что о Саки… кажется, сейчас как раз подходящее время. Как только я набралась смелости, чтобы сказать ему это, я слышу громкий хлопок, и небо наполняется светом. Мы вместе смотрим фейерверк в тишине. Все это время я отвлекаюсь, пытаясь придумать, как сказать то, что должна была. В конце концов фейерверк закончился, но я все это время была погружена в свои мысли. После последнего фейерверка Хисао смотрит на меня и говорит: «Ну что, пойдем?» «В-вообще-то, Хисао, ты не мог бы побыть здесь еще немного? Мне н-нужно тебе кое-что сказать. Или … много чего еще». «Э-э … да, конечно». Его захватил интерес. Он выглядит любопытным, но также немного обеспокоенным и немного смущенным. О Боже, неужели он думает, что я собираюсь признаться ему сейчас? Мне лучше начать, пока ситуация не стала еще более неловкой. «Я … многое хочу сказать. Но все еще боюсь тебе говорить. Так что я … просто выговорю все это. Сделай мне одолжение и не перебивай, а то я могу потерять самообладание». Он кивает. Я встаю и смотрю через край крыши. Я говорю, глядя на Ямаку, стоя к нему спиной. Не думаю, что смогу прямо сейчас встретиться с ним взглядом. «Во-первых, я … действительно сожалею о том, как я вела себя вчера. Ты рассказал мне о своем горе и обо всем, через что ты прошел, и это действительно напугало меня. Хисао, я … никогда так не поступаю. Я никогда никому не открываюсь. Я никогда не делюсь своими сокровенными чувствами. Черт возьми, даже моей маме приходится сильно постараться, чтобы заставить меня говорить о таких вещах. Так что, увидев, как ты это делаешь, я испугалась. Потому что, увидев, как ты открыто делишься своими чувствами, мне захотелось сделать то же самое. Вот почему я отменила наши планы и бросила тебя, как только убедилась, что с тобой все будет в порядке. Я … на самом деле у меня ничего не было запланировано на сегодня. Я просто хотела избежать ситуации. Я рада, что смогла прийти к тебе сегодня, но даже для такого потребовалось приложить большие усилия». Я делаю глубокий вдох. «Одна вещь, которую ты сказал вчера, действительно запала мне в душу. Ты сказал, что боялся когда-либо снова сблизиться с кем-либо, потому что боялся потерять их. Что ж, Хисао, ты смотришь на ту, кто с самого детства знает это чувство. Я не думаю, что это может быть чем-то хорошим. Это одинокая жизнь. Сомневаюсь, что у меня когда-либо был кто-то, кого большинство людей назвали бы близким другом. У меня никогда не было отношений, которые длились бы дольше месяца. Я отталкиваю всех, когда такая близость становится реальной. Это я и пыталась сделать вчера, оставив тебя в той комнате». Я чувствую, как внутри меня начинают подниматься слезы, но я должна сделать это. «Хисао, я никогда и ни с кем не говорила на эту тему. И тот факт, что я могу спокойно рассказывать об этом тебе уже является чем-то особенным. Именно поэтому я знаю, что ты … мой лучший друг. Лучший из тех, кто когда-либо у меня был. Я никому об этом не рассказывала, даже Рин. Я знаю, что это выглядит жалко, потому что мы дружим всего лишь три месяца. Видать так оно и есть. Ты так много сказал вчера, от того я кое-что поняла. Ты тот человек, с которым я могу поговорить об этом. Д-думаю у нас схожие проблемы и мы знаем что сказать друг другу в трудную минуту». Я заставляю себя повернуться лицом в его сторону, но не смотрю на него, потому что все еще не могу набраться смелости взглянуть ему в глаза. «К-когда мне было 11 лет, я попала в автокатастрофу. Из-за серьезных травм пришлось ампутировать обе ноги. Н-но это б-было не х-худшим, что с-случилось со мной в тот день». У меня дрожат губы. О нет, вот и слезы. Все же, мне удается собраться с мыслями, по крайней мере, ненадолго. Я тихо говорю: «В тот день я потеряла п-папу. Я каждый день вспоминаю его, скучаю по нему и каждый день для меня — боль». В этот момент я теряю всю решимость, что у меня была и падаю на землю, кладу голову между ног и рыдаю так, словно не рыдала никогда. Не припомню, чтобы я так ревела, когда кто-то был рядом. Через несколько секунд я чувствую, как Хисао подходит и садится на землю рядом со мной. Он обнимает меня и успокаивает до тех пор, пока я не перестаю плакать. Как я делала для него вчера. В конце концов, я чувствую некоторое облегчение от боли, которую только что разделила с ним. Как только я успокоилась, он говорит: «Эми, я понятия не имел. Это … действительно тяжело. Ты так долго справлялась с этим в одиночку?» Я поднимаю на него глаза: «В какой-то степени, да». «Что ж, то, что ты смогла мне это рассказать многое значит для меня. Я рад, что тебе хватило решимости все изложить. Ты большая молодец, что смогла мне помочь вчера, теперь то мне понятно, почему ты так хорошо с этим справилась. Мы оба страдаем от этого горя». Я киваю ему: «Да, это то, что я поняла вчера. Вот почему я должна была рассказать тебе. Я чувствую … себя намного лучше, после того как я все рассказала тебе». Я улыбаюсь ему. «Да, вчера у меня было похожее чувство. Не против, если мы встанем, и я нормально обниму тебя?» Мы встаем, и он обнимает меня, я кладу голову ему на грудь на несколько мгновений, прежде чем мы разрываем объятия. «Я рад, что ты вернулся в Ямаку, Хисао. Эта дружба она … правда очень важна и особенна для меня, особенно после последних двух дней». «Я тоже рад, что мы снова стали друзьями. Это здорово. И, я думаю, что у нас больше общего, чем мы думаем». «Ладно, хватит этой размазни, Накай. Ночь близится, а утром еще и на пробежку выходить! Давай убираться к черту с этой крыши».