Второй круг

      В первых числах октября темнело ещё не очень рано, но сумерки все равно липкими пауками надвигались на двор. От ветра из стороны в сторону раскачивались калитка на хлипких петлях. Дороги рядом не было, только грунтовая насыпь уходящая во дворы. С улицы было совершенно невозможно углядеть это большое здание с двором, прячущимся за шиферными забором.       Осенью начинается новый круг. В старшем отделении новые старшие, совсем другие люди. Уехал Ваня, за ним куда-то к родственникам из Комсомольска перебрался Никита старший. Даже Ирина, собрав свои немногочисленные вещи, убежала в общежитие при мед.училище. Теперь здесь будут новые дети, придут со своими порядками и нравами.       Медленно раскачивался фонарь. Он висел в самой калитки и жутко скрипел. А ещё у него была теплая, точно маленькое солнце под металлическим торшером лампочка.       Двор шумел. Но шумел как-то необыкновенно глубоко и задумчиво. Он погружался в осенний разговор большой сосны и мелких берёз. По битой асфальтированной дорожке стучали мелкие камешки.       В начале восьмого вечера громко хлопнула металлическая дверь на входе. Абсолютная темнота на первом этаже растворила девочку в оранжевой толстовке и здоровенным рюкзаком, который, кажется, мог без труда перевесить хозяйку.       Девочка проскочила на второй этаж. Это были все те же окрашенные масляной краской стены, треснутое зеркало, одно единственное на все учреждение.       — Явление Христа народу. Какие люди — выплеснула руками немолодая женщина.       Ее звали Еленой Федоровной. Несмотря на свою выразительную фамилию она не имела ни единой клички, как бы не хотелось кому-то обзывать ее Павлином. В этот дом она пришла работать недавно из коррекционного интерната всего два года назад. Работа на два отделения, на младшее и на старшее, персонала не хватало.       Девушка хмыкнула и перелистала толстый журнал с затрепанной обложкой. Плешивая ручка вывела короткую надпись: Скорокина Л.Д 28.09. 18:48       — Люся, ты у нас больно самостоятельная девушка. Лет то тебе сколько? И вообще, 18:48 и 20:48 — это немного разные цифры — Елена Фёдоровна уперла руки в бока и захлопнула журнал учёта.       Девушка хихикнула.       — Полных пятнадцать. Шестнадцать будет       Воспитатель закатила глаза и хлопнула Люсе лёгкий подзатыльник.       — Тебя забирала тетя, она и должна тебя вернуть. А ты сама пришла. Там ещё и в восемь вечера. У нас надо возвращаться до семи! Ты так будешь каждый день приходить?!       Но девушка не слушала воспитателя. Проблем было без этого целый ворох. Она опустилась на скамейку и печально закрыла глаза.       Воспитатель поумерила свой пыл и села рядом. Была у нее удивительная черта чувствовать близкую беду.       — Тётке я не нужна. Ей так, рабочая сила, подай-принеси. Сестру мою она не возьмёт, ей малыши не нужны — Люся закрыла лицо руками.       Беда пришла осенью откуда не ждали. У Люси была младшая сестра, совсем мелкая. Ее взяла бабушка, но подвела операция, ребенка пришлось отдать.       — Да не переживай ты так. Все дети живут, ты живёшь. Ничего твоей Сенечке не будет — отмахнулась воспитатель. Люся только больше нахмурилась.       — Вот потому что тут живу, я знаю, что будет. Отец документы на восстановление опеки подавать будет.       Вот такие вот бесконечные обещания родственников убивают во многих детях надежду и веру в человечность. Половина, если не больше, таких " будет подавать» не заканчиваются ничем кроме пустых слов. Кому-то не хватает финансов, кому-то упорства, ведь действительно проще родить нового ребенка, чем забрать старого, где которого государство требует жизненных условий чуть ли не втрое больше, чем были. И если можно жить с двумя детьми на зарплату в двенадцать тысяч, то получить их обратно с той же зарплатой было нельзя, мол, не отправляйте детей в бедноту.       — Почему же он раньше не забрал вас? Ты тут уже четыре года торчишь, почти пять — женщина кинула взгляд в коридор.       — Судимость. Там ерунда, условный срок был, поэтому не давали права. Часы отбили девять вечера.       — Я тебе справку напишу, чтобы ты могла поздно приходить со своего училища. Я понимаю, что учишься до ночи. Дуй спать к себе в отделение — шикнула Елена Фёдоровна, выстави Люсю за дверь.