В светлом ахуе

— Вас не смущает то, что вы позволяете своему сыну-альфе драться с его братом-омегой? — спрашивает Мишу журналистка где-то на очередном фестивале. Его шестилетние сыновья тем временем катаются по земле у их ног, вцепившись друг другу в волосы. — Ну он же альфа! — говорит журналистка возмущенно. Миша на это только пожимает плечами и, усмехнувшись, отвечает невозмутимо: — Было бы жестко запретить ему защищаться. У его брата, знаете ли, тяжелые кулаки. А ещё он любит кусаться. Сыновья у него оба с характером, и, конечно же, со всех сторон они с Андреем только и слышат о том, что детей воспитывают они неправильно. Ну разумеется! Как могут панки да и вдруг быть хорошими родителями?! Ну право слово! С малых ногтей детей приучают к выпивке и разгульной жизни… Ну так говорят/пишут. И пофиг сплетникам, что в паре их Андрей — вообще-то в прошлом в органах работал, что дед у мальчиков — тоже военный, а бабушка учительница, что сам Миша универ успешно закончил, и что, к рождению детей старательно готовясь, они с Андреем перелопатили несколько книг по педагогике и детской психологии. А все потому, что своих детей Миша воспитать хотел психически здоровыми. Чтобы не повторяли они потом его нелегкую судьбу. Но комментаторам этим на тонкости подобные было, как водится, начхать. Потому Миша привык уже, за прошедшие годы, реагировать на их нотации и критику с максимальным пофигизмом. — Вот вырастите его кухонным боксёром… — тем временем продолжает бурно возмущаться настойчивая мадам, но Мишу ее слова, как подмечено было раньше, интересуют мало. Мальчишки — они и есть мальчишки. Да и в целом все дети примерно в этом возрасте равные, а часто омеги и вовсе в детстве крупнее и сильнее. Как, например, и в их случае. Костик сейчас брата выше, а комплекция у них одна, как и вздорный характер. Хотя тут Ростик даже помягче будет. В нем есть вот эта Мишина меланхоличность. А вот Костя — тот ещё ураган. Ну да шкодят эти двое по итогу примерно одинаково, как правило потому, что вместе это делают. Ссорятся при этом они, как и мирятся потом, в мгновение ока. Это вам не взрослые ссоры, когда словами ударить можно куда как больнее, чем кулаками. Да и причины ссор у них — не чета взрослым: из-за того, что игрушку не поделили, из-за спора, какой мультик сегодня перед сном будут смотреть, из-за того, что накосячил кто-то во время очередной шалости и запорол все, ну или проговорился нечаянно родителям о чем-то секретном. Какие поводы для ссор — такие и ссоры: ну чисто возня щенячья, когда о том, что ссорились вообще-то, забывают оба, как по щелчку, стоит только внимание их на что-то мало-мальски интересное переключить. Вот и сейчас уже, каких-то пару минут валяния друг друга в грязи спустя, кто-то из мальчишек обнаруживает случайно в траве сухую тушку жука бронзовки, и все — конфликт забыт напрочь, а сами маленькие бесенята уже скачут рядом со своим мусей, дёргая настойчиво его за футболку, чтобы привлечь внимание. Миша себя ещё помнит в детстве: как сам вот так приходил к маме поделиться чем-то интересным, и как важно ему было, чтобы удалось всё-таки интерес чужой привлечь. Мама, утомлённая нервным мужем и непоседливыми детьми, реагировала через раз. Иногда действительно слушала, иногда делала вид, что слушает, а порой и вовсе сразу отмахивалась, мол не до тебя сейчас. Миша помнит, как сильно ранило его такое пренебрежение. Поэтому он прерывает все равно бессмысленный разговор с журналисткой и покорно вытягивает ладонь, позволяя восторженным сыновьям вручить ему дохлого жука. Тот поблескивает ярко на солнышке зелено-золотой спинкой, как елочная игрушка, и, уже предвкушая возможную дележку, кому сокровище это будет принадлежать, Миша лихорадочно соображает, какой вариант мог бы быть компромиссным. «Что же делать нам с монетой?! Как же нам ее делить?!» — нервно напевает внутренний голос, одновременно с тем отметая сразу мысли о каком-либо располовинивании. Он же в конце концов — не царь Соломон, чтобы подобные методы практиковать. Сыновья однако ж решение на сей раз принимают сами. Миша даже не успевает ещё ничего им предложить, а дети уже провозглашают его самого владельцем жука. С тех пор бронзовка хранится в пластиковой коробочке от Tic Tac у него в шкафу, вместе с другими подарками от детей, еще года три-четыре, пока Анфиса не дарит однажды мальчишкам на новый год набор для творчества с эпоксидной смолой, и жука не заливают в кулон, который Миша довольно часто с тех пор таскает. Мальчишки к тому времени порядочно подрастают, но менее шумными от этого не становятся. Становятся более изобретательными в шалостях и самостоятельными. Впрочем, пока еще они — абсолютные дети и не претендуют на то, чтобы их воспринимали как-то иначе. Их даже на карусели не пускают пока ещё без сопровождения взрослых, и для них с Андреем это кстати — отличный шанс наверстать то, чего сами они лишены были в детстве. В конце концов, когда ты с ребёнком, никто не осудит тебя за желание покататься на игрушечном вертолете. Впрочем, все это всё-таки больше Андреева прерогатива. Миша так-то боится высоты, и если уж и приходится ему на какой-нибудь хип-хоп идти «вторым пилотом», когда мальчики хотят покататься одновременно, а не по очереди, то, в отличии от довольных раскрасневшихся детей и такого же довольного Андрея, сползает он потом с сидушки зелёный и с квадратными глазами. Хуже становится только когда к их непоседам добавляется в компанию еще и Кирюха. Кирилл для Миши — вылитый Лёшка в детстве. Ну прям один в один. Даже нос с такой же очаровательной кнопочкой. И характером племяш на брата похож. Явно потише и помягче его лоботрясов. Впрочем, когда компания эта воссоединяется… А если все это ещё и на даче происходит, то тут уже спасайся, кто может. Ну да Миша, на самом деле, совсем и не против. Скорее очень даже за. Учитывая то, что из-за гастролей родительских братья и так не слишком уж часто видятся, он счастлив, когда дети всё-таки вместе. Братья — они на то и братья, что должны друг другу быть родными не только по крови. Тем более, что детям знаменитостей найти друзей где-то на стороне не так уж и просто. Что же до Андрея, то ему ни собственные оболтусы, ни идущий порой с ними в комплекте двоюродный брат, никак не мешают. Более того, он и сам частенько присоединяется к мальчишкам в их проделках. Так, например, именно он, поймав честную компанию, однажды на фестивале, распирающей пиво за палатками, не ругается и не сдает их Мише, хотя тот и сам запах алкоголя улавливает, но тоже не злится. Подростки — они и есть подростки. И, памятуя о том, что сами уж никак не ангелочками Божьими были в их возрасте, Князевы старшие детей не ругают. Давить на подростков — затея хреновая, уж кто как не Миша это осознаёт прекрасно. Время же идет, и вопреки убежденности таких персон как, например, та мадам журналистка, пророчествовшая о том, что они своего старшенького воспитают домашним тираном, и что в целом дети у них — будущие бандиты (с таким-то воспитанием), сыновья у них вырастают абсолютно нормальными, хорошими ребятами. Все у них в порядке и с манерами, и с убеждениями, и даже с успеваемостью. Да, конечно из-за характера и стремления к самовыражению, ну и всех этих бунтов против системы, в школе их не очень то любили, и вызывали Андрея с Мишей к директору ни раз, но это не отменяет того, что дети у них способные и смышленые. Говоря о школе …Андрей даже хранит бережно у себя в загашниках запись того, как Миша с Росей в два голоса спорят с училкой биологии по поводу того, что совершенно неправильно в школе преподают теорию Дарвина, и что, на самом деле, Дарвин имел в виду совсем другое. Страшнее был только спор Мишин с историком относительно заблуждений нормандской теории. Но там уже не до смеха было, когда разошедшегося Горшка пришлось оттаскивать от не менее разошедшегося препода. Дети тогда в машине по дороге домой сидели тихими зайками, а вот сам Мишка долго ещё не мог уняться и все причитал возмущённо: — Дюш, ну чему они детей учат, а?! Сами не знают нихрена, и им вдалбливают эти чушь! Ну есть же раскопки…! Андрей слушает его тогда, и нет, ему не смешно и точно не страшно. Ему в штанах как-то тесновато, когда рядом Мишка такой распаленный, жестикулирующий яростно и с огнем в бешеных глазах. Стоит ли говорить о том, что сыновей в тот день они сбагривают родителям до конца вечера? К подростковому возрасту различия между двойняшками начинают расти, как на дрожжах. Гормоны наконец проявляют в них черты вторичного пола. Это выражается и во внешности, и в поведении. Впрочем, нельзя сказать, что мальчишки — домостройно-стереотипные омега и альфа. Да, в Косте просыпается Мишина природная кокетливость, которую он не контролирует и не особо осознает, меняется его фигура, обретая формы, он начинает порой прихорашиваться и чаще торчит перед зеркалом. Ростик же наконец догоняет брата в росте и существенно перегоняет в массе: широченные плечи и мускулатура выдают в нем стопроцентного альфу. Но при всем при этом… Костя, например, гоняет на велике и тусит со скейтерами, вместе с братом ходит с удовольствием на борьбу и фехтование, а Ростик вот внезапно угорает по цветоводству и целую оранжерею разводит дома. Там, где Костя тащится по «Южному парку» и «Коню БоДжеку» и слушает рэп, Ростик без доли сомнений признает любимым мультом диснеевскую «Красавицу и чудовище» и проникается мусиной любовью к казачьим песням. Там, где Костя стрижется под каре и ходит челкарем, брат его отращивает гриву буйных золотых кудрей ниже лопаток. Они похожие и разные одновременно. Поменять бы местами какие-то черты характера и увлечения — и получились бы идеальные омега и альфа. Но Господи, кто бы знал, как сильно радуются и гордятся Андрей с Мишей из-за того, что как раз таки в рамки идеалов дети их не вписываются. Это значит, что правильно они их всё-таки воспитали, позволили им своим путем пойти, увлекаться тем, что нравится на самом деле, и вести себя так, как комфортно, а не бесконечно пытаться оправдать ожидания общества. Сколько у двойняшек сходств по всем фронтам — столько же между ними и различий. Особенно касается это стороны духовной. Пока Косте интереснее искать что-то в себе самом, Ростик, как Андрей прямо-таки, делится своим внутренним миром с окружающими. Что их объединяет, так это Мишина искренность, возведенная в абсолют. Оба лгать не любят и часто уходят в откровения, а потом ранятся об чью-то подлость и злые слова. Эта черта — не то, что Миша хотел бы детям от себя передать. Сам ведь знает, как порой тяжело с этим жить. Но их так-то никто не спрашивал, и Мишу в том числе. Остаётся надеяться на то, что здоровые личные границы они всё-таки отстроят с годами. Ведь то, что у Миши с этим дело плохо, не значит, что плохо будет и у них. К моменту перехода от школьной жизни к студенческой, братья в своих различиях и сходствах вроде как наконец устаканиваются. На их графике единств и противоположностей пересекаются они, например, в любви к театру. Костя разве что к театру классическому тяготеет, а еще мечтает о съёмках в кино, а вот Ростик, как в детстве ещё от муси любовью к мюзиклам заразился, так и идет по этой дорожке. А вот подходы у них разные. Позже уже, когда наконец им удается в профессии реализоваться, Костя встает на путь полной покорности режиссерской воле, порой даже в ущерб себе, а вот Ростик — он как Миша, его в какие-то единые рамки запихать — это все равно что молнию в сумку ловить. В рамках ему тесно, поэтому играет он каждый раз по-разному. А ещё в родительском творчестве его тянет больше всего к лирике, в то время как Костя, если и слушает что-то из репертуара «Шутов», то больше тяжеляк. Ему в целом как-то ближе социалочка, Балабановщина и Достоевщина, в то время как брат наоборот, как родители, от мира реального прячется в выдуманные миры. Пока у Кости на повестке дня очередная адаптация Достоевского, Роська играет вампиров, демонов, эльфов и прочих дивнюков. Тем не менее ошибкой было бы думать, что Костика ни к чему подобному не тянет. Может в творчестве ему и интереснее взаимодействовать с миром реальным — его прошлым и настоящим, то по жизни он тоже порой не прочь удариться в сказку. Так, еще будучи подростками, Ростик с Костей узнают о том, что в юности оба родителя их любили настолки, и решают посвятить их в мир ДНД. Вот и понеслась душа в рай… Всё-таки, когда за одним столом собираются четверо азартных артистичных людей с богатой фантазией, то там уже без вариантов как-то. Ну а за обычным ДНД тихой поступью пиздеца приходит Вархаммер, и с тех пор мальчишки гоняют каждое лето на ролевки, сначала только ваховские, потом и по тому же «Ведьмаку», где к ним с удовольствием присоединяются и родители, или «Игре престолов». Так что в семейном альбоме у Князевых с тех пор полно фоток их детинушек во всевозможных фэнтези образах, включая гипертрофированно огромные доспехи космодесантника и примарха кровавых ангелов, с крыльями из изолона, огромными мечами, такими же огромными пушками и прочей шушерой. И с тех пор, уютными вечерами на даче, под гитару братья в два голоса тянут проникновенно, со всех сил стараясь не ржать: «А на мою девушку упал космодесантник…» Их дети — уже взрослые, но все равно ни Миша, ни Андрей оказываются не готовы к тому, что взрослость эта не ограничивается цифрой в паспортах и тем, что теперь на даче сыновей можно отправлять за пивом в местный ларёк. Первым огорошивает их Ростик, когда однажды приводит на семейный ужин свою подружку. Складывается все как-то неловко, точнее говоря, по итогу вообще не складывается. В этот момент Андрей с Мишей вынуждены признать, что им самим, без фона в виде немалого состояния и популярности, завести отношения было как-то попроще. Когда за твой счет невозможно похайпиться, или разжиться квартирой — отношения складываются как-то честнее что ли. Так и здесь, понимает Ростик, что что-то не так, когда вроде как его девушка больше времени старается проводить не с ним, а с его родителями, обязательно снимая все на видео для сториз. А потом начинаются бесконечные понты в инсте, оголтелая ревность и постоянные просьбы проходки в вип добыть для табуна подружек. Следующая девчонка попадается ему хорошая, такая же движковая, как и он, она даже родителям нравится, но сами молодые что-то как-то не склеиваются по итогу, уж слишком буйные оба по характеру, но остаются хорошими друзьями. В то же время примерно Костик находит себе первого парня. Ну как парня… Идентифицировать его в этом качестве удаётся только однажды случайно запалив этих двоих из окна за неуклюжим неловким поцелуем. А так для семьи это просто Костин странноватый друг, такой же челкарь и ботан, и судя по всему, в комп играть им интереснее вместе, чем строить отношения. На том по итогу они и сходятся. Что что, а в делах любовных Костик, кажется, пошел в Мишу. Ему оно не особо интересно пока. И за романтическими похождениями брата он наблюдает без особого энтузиазма. Порой, разве что, видно, что загоняется на тему того, что его могут считать менее взрослым из-за отсутствия отношений. Миша на это говорит ему, что он просто пока еще не нашел нужного человека. К двадцати годам Ростик наконец переживает первые свои полноценные отношения. На этот раз влюбляется он в однокурсницу. Миша с Андреем даже уже почти считают ее будущей невесткой, настолько все у ребят складывается хорошо, но однажды Роська приходит с института подавленным, отказывается от ужина и до утра из комнаты носа не кажет. Как позже они узнают, на этот раз инициатором разрыва была сама девушка. Даже не потому, что они как-то поссорились, или в чем-то не сошлись. Причиной разрыва послужила популярность. В целом Миша, да и Андрей, прекрасно бедную девочку понимали, потому и сына убедили в том, чтобы не винил ее. Даже им — взрослым людям с огромным жизненным опытом за плечами тяжеловато было порой справляться с негативными сторонами своей популярности, например такими, как злые, задевающие комментарии. Неудивительно, что бедняжка не справилась с тем количеством хейта, что вылился на нее со стороны сумасшедших фанаток и фанатов, когда об их отношениях стало известно обществу. Писали ей, и что она недостаточно красива и талантлива, и просто осыпали гадостями из ревности и зависти, пришлось даже Андрею с Мишей вмешаться, пригрозив баном за подобные высказывания и в целом выкатив целую «простыню» на тему того, почему поступать так отвратительно. Девочка к слову даже поблагодарила их за это, но к отношениям вернуться всё-таки была не готова. И пусть друзьями остаться с Ростиславом они не смогли, слишком их обоих эти отношения ранили, чтобы по свежему рану эту тревожить пусть и не любовной, но близостью, но общались в институте тепло и не раз друг друга выручали и поддерживали. И в этот момент затишья, когда старшенький ударился с головой в учебу, и Миша с Андреем расслабились, осознав вдруг, что и им любовные переживания детей потрепали изрядно нервы, в игру вступил наконец Костик. Ни Андрей ни Миша не могут вспомнить, чтобы к этому были какие-то предпосылки, или чтобы младшенький их как-то подозрительно вел себя в последнее время, но однажды они возвращаются с репетиции домой и с ходу вычисляют присутствие в квартире кого-то незнакомого. Не по запаху даже, а по аккуратно притуленным в уголке, около забитой обувницы, потертым кроссовкам на тракторной подошве. Мало того, что обувь сыновней оба знают прекрасно, и потертый вид никак не позволяет предположить, что кроссовки свежекупленные, так ещё и очевидно, что на платформу лезть никто из мальчиков не стал бы, и так здоровые оба. Ну да и бог бы с ним, ведь к сыновьям постоянно кто-нибудь да приходит в гости, но почему-то в этот раз оба чувствуют какой-то подвох. Подвох становится очевиден, когда Костик выходит их встречать, и в глаза сразу же бросается тот факт, что губы у него непривычно красные и припухшие, а на шее, пусть он и пытается это скрыть, виднеется свежий засос. Ну а затем «подвох» появляется из комнаты уже собственной персоной. Стоит, застыв неловко напротив с протянутой рукой, выдавив тихое «здрасте». Волосы сбриты под ёжик, в ухе серьга, под глазом синяк и на брови ссадина, ну и костяшки на руках все в зелёнке, чисто такой чёткий пацанчик, не хватает только сигареты в зубах. А ещё, к слову говоря, выглядит он так, словно всем им сейчас, как в индийских фильмах, стоит начать танцевать. Стоит себе такая юная копия Андрея, разве что глаза лупатые и не голубые, а карие. — Пап, мусь, это Влад, — мямлит Костик смущённо, — мой… друг. Миша понимающе улыбается. Чуточку нервно. И на ощупь ищет Андрееву руку, когда Андрей вдруг разражается громким смехом под тремя парами растерянных взглядов, смеётся и сквозь смех и искание, наклонившись, бормочет Мише на ухо: — Ну смотри, и даже красть никого не пришлось!