Вечер с графом

***

      Приземление на земли Румынии болезненным не было, однако усложнилось тем, что Ранпо, не успев выйти за пределы самолёта, уже потерялся. Фукудзава оставил специально для него длинные и подробные разъяснения «куда, как, когда» садиться на тот или иной транспорт, но вся эта информация была предоставлена детективу настолько сухо, что он не просто не захотел разбираться, а не захотел даже читать, отчего несколько раз пожалел, что отказался от ассистента — сейчас бы он был как никогда кстати.       Но собой бы Эдогава не был, если бы не нашёл лазейку: по пути в деревню он нашёл горб какого-то бедняка, готового за пару монет (которые Фукудзава предусмотрительно разменял для детектива на местную валюту) отвести иностранца прямиком до места преступлений, которые в журналах и газетах окрестили «мистическими».       Это представляло для детектива особенный интерес: не в каждой стране на протяжении веков происходят события, которые местные могут охарактеризовать только как «необъяснимые и загадочные». Ранпо не верил в то, что есть вещи, которые невозможно объяснить — у всего и всегда есть ответ, который нужно только найти и вытащить на поверхность. Кто, как не великий детектив Ранпо Эдогава, может развеять смуту и поселить в сердцах страдающих людей знание, что наглец, занимающийся такими преступлениями, наказан за свою деятельность, а жители отныне и навсегда находятся под защитой правды? Не то что бы его особо волновали жители — ему была интересна по большей части лишь сама загадка.       Но, разумеется, Ранпо и подумать не мог, с кем именно ему предстоит столкнуться. Небольшие догадки, до этого которые он не мог допустить даже в шутку (это ведь антинаучно!), появлялись в его голове каждый раз, когда жители, и без того на тяжело дающимся ему английском, говорили неразборчивое «Господи, да сохрани его душу!» или «Благослови тебя Господь». Ранпо не нравилось, что вместо ответов на вопросы его кормили пожеланиями здоровья, жизни и спасения души. Детектив и не нуждался в «спасении», он нуждался в информации, которую от него словно бы пытались предусмотрительно скрыть. Однако глаза «крестьян», в безумии открывающиеся от холодящего их кровь ужаса, говорили красноречивее, чем мог бы сказать их рот — тогда Эдогава уже понял, что они знают и то, кем является загадочный «убийца», которого детективу лишь предстоит найти.       Ему пришлось провести среди местных около нескольких часов, пока он наконец не услышал от них хоть сколько-нибудь полезную информацию. Они были на удивление осторожны, каждый раз оглядываясь на Ранпо, когда их уст только касались слова по типу «убийство», «ночь» и «укус», и сразу же замолкали, не давая друг другу даже попробовать развить эту тему. Детектив лишь строил дурака, показывая всем своим видом, что он совсем не понимает их речь, посему довольно скоро жители расслабились, но всё ещё проявляли бдительность и осторожность, словно уши «убийцы» были повсюду, даже среди их, казалось бы, близких «друзей».       Ранпо, даже не совсем понимая их речь, больше похожую на смесь немецкого с каким-то ещё, всё-таки сумел разобрать какую-то часть разговора. Скорее логически, уже успев запомнить, как на их языке будет «жизнь», «кровь» и «ночь».       — Я тебе говорил, что нельзя было пускать её тогда, — пролепетал один из мужчин покрупнее, находящийся в компании «выпивак». — Тогда она и осталась бы жива!       — Разве я мог тогда предположить, что он позарится именно на её кровь — она ведь даже не красавица!       — А ты думаешь, что его привлекают только красавицы? Да для него чужая жизнь — лишь продолжение его собственной!       — Она ведь даже вышла не в ночь! Да разве мог Он…       Тогда мужчины шикнули, кажется, на отца погибшей, жестом говоря ему заткнуться, словно бы они даже уловили интерес Ранпо, который он не то что бы скрывал, но явно не проявлял напрямую. Оглядевшись, они продолжили уже тише, заставляя детектива закатить глаза и недовольно сощуриться, откидываясь на стуле назад. Из их разговора он понял, что кто-то, кто не является животным, нападает на человека в ночь, и жертвы эти никак между собой не связаны — значит, что у них нет ничего общего и убийства делаются лишь по кровожадному желанию «убийцы».       Он, не удержавшись, поднялся, указывая пальцем на одного из выпивак, заставляя того опешить и удивлённо раскрыть глаза, а затем недовольно нахмуриться.       — Ты! Ты расскажешь мне всё что знаешь!       Мужчина, кажется, совершенно не понял, что сказал ему детектив, учитывая вопросительный взгляд на окружающих его людей, которые столь же непонимающе пожали плечами. Английский Эдогавы и правда оставлял желать лучшего.       Это раздражало Ранпо ещё больше и тогда он стукнул ладонью по столу, приближаясь к чужому лицу в наиболее наседающей манере. Он повторил нетерпеливо:       — Я хочу, чтобы ты мне всё рассказал! О том, причём здесь «ночь» и «кровь»!       Тогда, кажется, поняв лишь по упоминанию известных и простых английских слов, что именно Ранпо пытается сказать, кустистые брови мужчины хмуро свелись в переносице, а и без того грубый рот исказился злобой и отвращением.       — Да как ты смеешь подходить сюда и заявлять, что я должен всё тебе рассказать?! Приблуда Сатаны!       Приятели резко дёрнули за плечи встающего уже было со своего места здоровяка, заставив того опуститься грузно назад, а Ранпо — отшатнуться в лёгком напряжении. Мужчина только и успел злобно шепнуть, что пора бы хилому детективу убираться восвояси и не тревожить и без того не имеющих покоя людей.       Его поражало, насколько они безмозглы и абсолютно тупы! Он пришёл им помочь, «спасти», так сказать, от потенциальной судьбы быть убитыми, а они так неблагодарно затыкают ему рот и даже не пытаются помочь хоть как-то помочь им! Недовольно скрестив руки на груди, он уже было хотел покинуть таверну, в которой на него уже все озирались с нескрываемой враждебностью, как за рукав его дёрнул какой-то совсем бедненький и бледненький на вид «мальчишка», заискивающе заглядывающий в чужие глаза и говорящий на столь же ломанном английском:       — Граф… Замок… Довезу.        Брови детектива резко поднялись вверх, однако он с нескрываемым удовольствием потрепал того по плечу, явно согласившись на авантюру «мальчика» в обмен на пару монет.       Правда Эдогава совершенно не ожидал, что его будет буквально раскидывать с сумками внутри тележки, в которой «мальчишка» вёз его прямиком к чернеющему вдалеке замку графа.       Выпытать что-либо у его временного возничего не удалось, однако поездка была возможностью хотя бы попытаться собрать воедино те небольшие кусочки мозаики, которые у него имеются сейчас.       Из информации, которую можно открыто найти в сети, он знал, что убийства являются многовековыми, а это буквально знак того, что на этих землях, скорее всего, орудуют поколения «убийц», передающих свои тёмные знания по наследству. В голове Эдогавы на миг всплыло предположение, что эти убийства могли бы быть ритуальными, однако если бы это было правдой — стали бы они оставлять обескровленные трупы на всеобщее обозрение? Поэтому он отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи. Совершенно очевидно было то, что их совершали скорее ради того, чтобы показать собственное превосходство и безграничные возможности, заключающиеся в том, что «убийца» топчет человеческие жизни настолько безжалостно.       Однако вопрос был в том — как же именно это происходит? Тела убитых находят обескровленными, а на шее у каждого — два круглых отверстия, на которых кожа к краям ран неестественно белеет. У Ранпо это вызвало лишь справедливое предположение о том, что их могли откачивать с помощью специальных инструментов, однако тогда появляется ещё один вопрос — а зачем? Да и откуда в месте, явно отстающем в научном развитии, могут находиться современные возможности откачивать чужую кровь? Это происходит периодически на протяжении веков. На миг детектив подумал, что этих людей словно используют для прокорма, однако и эту мысль он вбил куда-то глубоко в подкорку собственного мозга, окрестив её «бредовой» и «не имеющей логического обоснования». Вряд ли среди убийц завёлся огромный комар!       Ранпо потёр переносицу, вновь недовольно щурясь от одолевающих его сомнений. Всё здесь было таким странным, а сотрудничать с ним отказывались, что ему самому становилось даже немного не по себе. Всё-таки он привык, когда люди заинтересованы в помощи, а не воротят нос и прогоняют, навешивая на шею всевозможные виды чеснока и цветов шиповника!       Однако продолжить ему эту мысль в своей голове не дали: возница просто-напросто скинул его в снег вместе со всеми вещами, даже не довезя до ворот замка! Он лишь кинул на прощание излюбленную фразу «Благослови тебя Господь» и скрылся за снежным горизонтом.       Поднявшись из снега, недовольно что-то пробурчав себе под нос и пнув морозный пух в сторону удаляющегося возничего, Ранпо вздохнул и схватился за сумки, подходя к замку графа, о котором он узнал буквально… Целое ничего. По информации из интернета он помнил, что на землях Румынии поколениями проживает некий род По и, если это действительно так, то скоро у него будет просто идеальная возможность поболтать с тем, кто действительно знает, что здесь происходит! Наверняка в каких-нибудь записях его семьи можно будет найти хоть крупинку информации и, конечно, заниматься этим будет сам граф — у Эдогавы есть куда более важные дела, чем изучение тонны бумаг.       Наконец он окинул взглядом замок, отмечая тёмное убранство этого места. Казалось даже, словно здание источает холод и опасность, однако детектив счёл это впечатлением от каменной кладки и знанием того, что замку множество веков. Но, судя по всему, род По ныне действительно находится в упадке. Можно ли это связать с длительной серией загадочных убийств?       Едва оказавшись перед воротами и оперевшись ладонями о прутья, они слово «магическим» образом открылись. Они, как рот хищника, обнажили перед собой просторный двор, усеянный гладким снегом, а среди всего этого — фигура у самого рычага. По коже на миг пробежались мурашки — настолько жутким ему показался неожиданный встречающий его человек. Сначала он лишь оглядывает его, анализирующим взглядом пробегаясь, а после немного расслабляется.       — Ты!        Он указал на него пальцем, подчеркивая своё обращение и его значимость, затем лениво поджимает губы и щурится еще более недовольным образом.       — Добрый вечер, господин! — казалось, что эта фигура будто бы злобно насмехается над детективом, несколько минут назад опущенным с головою в снег. — Позвольте мне взять Ваши сумки.       Он, даже не дождавшись чужого разрешения, забрал оные у Эдогавы, отчего детектив на миг столкнулся с неестественно холодной кожей чужих рук, от которой по спине пробежали крупные мурашки. Он тут же отмахнулся, словно это был какой-то неожиданный мираж, и поприветствовал графа в своей привычной манере:       — Да-да, ну наконец-то! Хоть кто-то здесь встречает меня должным образом, дядь!       У графа Аллана По на миг проскользнуло неясное выражение на лице, но столь же быстро оно и погасло, что буквально отрубило «великому детективу» возможность попробовать его прочитать.       — Я не помню, чтобы мне приходили хоть какие-нибудь письма о возможном визите. Кто Вы и как Вас сюда занесло?       Брови детектива резко взлетели вверх, но также быстро и опустились.       — О-о, я знал, что у вас в стране всё запущенно, но чтоб настолько!       Ранпо, до этого перегнавший графа и идущий впереди него, резко развернулся, одну из рук в горделивом жесте положив на бедро, а другой указывая на Аллана По, вновь подчеркивая своё обращение именно к нему.       — Я великий детектив не только в Японии, но и во всём мире, — Ранпо Эдогава! И это имя тебе бы лучше запомнить хорошенько, ведь именно я приехал сюда, чтобы расследовать загадочные убийства, происходящие в этих краях! — Эдогава задумывается буквально на секунду, не давая графу даже сказать что-то ответно, и продолжает: — А ты граф Эдгар Аллан По, я прав? Я здесь, чтобы допросить тебя!       Граф на миг замер, а затем его лицо озарила какая-то азартная улыбка, которая могла бы даже показаться немного хищной на столь бледном и болезненном лице.       — Детектив значит? Допросить?       По реакции можно было догадаться, что графа эта ситуация искренне забавляла, однако он даже не подал вида, чуть наклоняя голову и обходя Эдогаву, чтобы зайти внутрь замка.       — Что ж, очень приятно познакомиться с Вами, Ранпо Эдогава. Я совсем не ждал гостей и не успел должным образом подготовиться к Вашему приходу. Надеюсь, что Вы мне это простите.       Граф, поставив сумки на пол у лестницы, пригласительным жестом указал Эдогаве вперед, предлагая пройти к столовой.       — Вы только с долгого пути, поэтому, прошу, чувствуйте себя как дома.       Ранпо решительно не нравилось, как граф перед ним лебезил, однако не воспользоваться чужим «гостеприимством» он попросту не мог — да и зачем?       — А-а, вся эта патетика не в моём стиле!       Да и само поведение Аллана По казалось ему каким-то чересчур любезным, учитывая, что тот пришёл к нему совершенно без приглашения и ведёт себя довольно нагло. Для Ранпо это поведение привычное и оно особо его не трогает, однако в суровых реалиях Румынии, «застрявшей» где-то на границе современности и средневековья, это могло показаться вычурным и пошлым, в чем совершенно недавно детектив успел убедиться сам.       Выражение лица графа вновь на миг стало каким-то смутным и только сейчас Ранпо разглядел, что он словно хмурится от ощущения чего-то неприятного, словно его заставили нюхать чеснок или слушать звук скрипящего о доску мела.       Тогда детектива резко озарило.       — А! — и он достал из внутреннего кармана чеснок. — Я совсем забыл об этой штуке!       Брови графа подскочили так высоко, что он даже невольно замолчал, а затем опасно нахмурился. В полутьме помещения, освещаемого если только огнём камина, его лицо казалось наиболее жутким — он словно на миг превратился в хищное животное, готовое наброситься на Эдогаву в любой момент, однако тот в своей обычной манере кинул чеснок куда-то в сторону, особо не заботясь о создаваемом беспорядке.       — Местные постоянно пытаются мне втюхать какую-нибудь дурнопахнующую гадость! Я с ней в подмышках разве что котят могу распугать!       Затем глаза Ранпо на миг скользнули по лицу Аллана По, и он успел уловить его выражение лишь на долю секунды, что буквально заставило выплюнуть весь воздух из лёгких в одно мгновение. Черты разгладились настолько быстро, что детектив даже не успел понять, почудилось ли ему или это было реальным.       — Г-м-м, что ж… Вы пока присаживайтесь у камина, согрейтесь, а я заварю Вам чаю.       Ранпо словно продолжало не хватать воздуха и тогда он с тяжелым сердцем сел на кресло, блуждая взглядом по каменным стенам замка, в голове минута за минутой перебирая это жуткое выражение лица, отпечатавшееся в его голове.       Его конечности будто бы и не оттаивали от холода из-за сквозившего от графа ужаса, но затем он отрицательно покачал головой, мигом приходя в себя: это просто ужасы самих жителей так на него влияют! Да чтоб он, великий детектив во всем мире, верил в детские сказки про злобных оборотней и прочий бред? Ни в жизнь! Даже такая иллюзия света и падающих теней не заставит его усомниться в том, что всё в этом мире поддаётся научному и логическому объяснению — иначе просто не может быть!       Граф быстро появился рядом снова, поставив поднос с чайничком и чашками на столик, разделяющий их кресла. На миг между ними повисло напрягающее молчание, буквально физически ощущаемое детективом, отчего он вновь поёжился, а затем, как обычно, закинул ногу на колено, шумно вздыхая.       — А-а, я не могу! Вы здесь все такие странные! Я что ни скажу — так у всех лица обезображиваются!       Граф, взяв в руки чашку с тарелкой, изящно провел тонкими пальцами по их глади, затем справедливо резюмируя:       — У Вас просто… Режущий слух акцент.       Так вот почему Ранпо показалось, словно его лицо на миг сделалось настолько безобразным и жестоким. Однако, несмотря на это логическое объяснение, выражение застыло холодом в груди.       — А-а, ваш английский меня раздражает! Ты даже не представляешь, сколько мне пришлось натерпеться у Фукудзавы-сана, чтобы говорить так хорошо, как сейчас!       Бровь Эдгара поползла вверх в таком ироническом жесте, что это казалось даже смешным. Он взглянул на Ранпо краем глаза, чуть сощурившись и усмехнувшись.       — Правда? Возможно ему бы стоило на тебя надавить посильнее.       — А?       Брови детектива резко свелись в переносице и он, приоткрыв глаза, осмотрел графа с ног до головы.       — Слушай, ты, граф Помидор! Посмотрел бы я на тебя, если бы ты попробовал заговорить на японском!       Эдгар уже не скрывал своего смеха, который даже будто бы бархатисто резонировал от стен помещения, возвращаясь ласкающе к ушам слушающих. Затем, заговорив на чистом японском, он поинтересовался лукаво:       — Ну, если это вызывает у Вас такие проблемы, господин Ранпо Эдогава, то мы можем перейти на родной для Вас язык.       Теперь уже брови детектива резко взлетели вверх, когда он услышал знакомую для себя речь, но затем, вновь сощурившись и демонстративно откинувшись в кресле, сказал на том же английском:       — Я что, по-твоему, зря учил?       Поняв позицию Эдогавы, граф понимающе кивнул, затем бросая взгляд на чашки.       — Чай остынет. Отпейте, согреетесь. — Он сам сделал лёгкий глоток, кажущийся скорее театральным.       Только тогда Эдогава потянулся за чашкой, отпивая немного и вновь осматриваясь, складывая в голове уже снова полученные кусочки информации просто исходя из поведения графа.       Детективу казалось, что, так или иначе, он действительно каким-то образом связан с происходящими в Трансильвании событиями и теперь Эдогаве только оставалось связать всё между собой. Но нити все определённо вели к графу и его одинокому роду, судя по тому, что сейчас здесь нет даже какой-то прислуги. Не то что бы детектив действительно разбирался в этой теме, однако у кого, как не у графов, должен быть полный дом слуг? А здесь его встретил разве что только сам граф и невероятно гнетущая тишина, изредка нарушаемая завываниями сквозняка.       Мало того, его совершенно не заботила фривольность, которую позволял себе Эдогава, постоянно «тыкая» графа.       — Вы сказали, — начал вдруг граф после не нарушаемого ничем молчания. — Что пришли сюда расследовать дело загадочных убийств. Может, поделитесь со мною своими размышлениями? Это отличная возможность начать Вам, а мне — зацепиться за те темы, которые Вас наиболее интересуют.       Ранпо сощурился. Граф Эдгар Аллан По действительно казался ему невероятно подозрительным, однако не делиться своими размышлениями у него не было никаких причин. Из всех встретившихся у Ранпо на пути он единственный был готов разговаривать.       — М-м… Все тела обескровлены, на них имеются загадочные «укусы» в разных частях тела. После осмотра улик я спросил у местных, смогут ли они что-то объяснить мне и есть ли свидетели, но они все до единого начинают креститься и говорить какую-то полнейшую чепуху про нечисть! Я даже половины слов разобрать не смог из-за вашего странного и непонятного языка! — нахмурившись, детектив покачал головой, будто отмахиваясь от тех «идиотов» в своих мыслях. — Поэтому по наводке одного из жителей я решил отправиться именно сюда! Я смог разузнать, что твой род проживает не первое столетие, да и тут куда приятнее, чем среди крестьян, которые обтирают меня чесноком, приговаривая какие-то непонятные молитвы. У вас тут что, всегда так? — Ранпо сказал это скорее риторически, чем пытаясь действительно получить ответ: судя по всему, здесь это действительно «нормально». — Мне нужно знать, как давно такое происходит в ваших краях и почему люди так боятся даже обмолвиться об этом словом.       Поставив чашку с чайной тарелкой обратно на стол, Эдгар даже будто бы как-то устало вздохнул, но в выражении его глаз читались азарт и игривость, свойственная людям, смакующим буквально каждый элемент какого-либо действия. Создавалось впечатление, словно граф знает гораздо больше, чем говорит.       — Эти убийства происходят у нас уже на протяжении веков, Вы правильно заметили, Ранпо Эдогава. Люди верят, что здесь замешана страшная нечисть, однако Вам самим не кажется это попросту смешным?       — Конечно же это полнейший бред! Я не думал, что люди в наши время будут настолько глупы, что будут верить в какие-то детские сказки! — он смирил Эдгара взглядом, затем обхватив ладонью чашку и отогревая руки. — А насчет преступлений… Это дело рук какого-то рода убийц, передающих свои знания из поколения в поколение, как думается мне. Они занимаются этим для того, чтобы показать своё физическое и интеллектуальное превосходство перед жертвами — иначе зачем убийце оставлять тела среди улиц деревни? Если бы было иначе, то он бы попросту не стал этим заниматься! — затем Эдогава, чуть подумав, продолжил. — До этого у меня была мысль, что здесь могли бы быть замешаны люди с ритуальными целями — для совершения жертвоприношений или чего-то типа того, — он неопределённо повёл рукой в воздухе. — Однако это совершенно не соответствует тому, что тела остаются на виду у всех.       — Какой смысл этому человеку — или, скорее, этим людям — демонстрировать своё превосходство, если на протяжении поколений место прямого покровителя занимал мой род?       — … — Эдогава нахмурился, поставив чашку, и вновь указал пальцем на графа. — Ты что, идиот? Нет, прости, так неправильно говорить. Ты идиот! — детектив совсем не замечал, как от прямого оскорбления исказились черты лица Аллана По. — Разве это не очевидно? Постоянно всё всем приходится объяснять! — он складывает руки на груди, затем продолжая: — Да какое ему дело до вашего покровительства — он буквально упивается своими возможностями! Для него эти убийства не просто какой-то «акт смерти», для него это процесс, в котором он черпает для себя внутреннюю силу! Он буквально показывает всем, что он здесь главный и только его нужно бояться. А раз твой род какой-то «особенный» покровитель в этой деревне, то почему за столько веков он ещё ничего не сделал, м? Неужели даже ты, образованный и умный граф, явно превосходящий по интеллекту деревенских жителей, не мог взять это дело в свои руки и покончить с убийствами? Да неудивительно, почему люди так твоего замка сторонятся — ты ведь полнейший трус!       Эдгар держался стойко и спокойно, однако в каждом его движении прослеживалось напряжение. Движения его рук, обхватывающие чайник и изящно — даже, скорее, несколько церемониально — подливающие чай в чашку, пусть и были лёгкими и «изысканными», однако от них буквально ощущалась какая-то иллюзорная опасность, которую детектив не мог описать. Лишь только от взгляда на них в горле пересохло, заставляя Эдогаву поёжиться и пожалеть о сказанных словах, но не забрать их назад. Но, кинув взгляд на открывающуюся часть чужого лица, он заметил в его, сияющих красными огнями, глазах такую маску жестокости и неудовольствия, что его пробил озноб. Однако затем граф притворно ласково произнёс:       — Что ж, Ваше замечание правильное и мне не предстало бы обижаться, однако я совру, если скажу, что это не полоснуло меня по сердцу. — граф, чуть погодя, продолжил: — Как Вы видите, мой род действительно находится в большом упадке, — он провёл ладонью по убранству помещения, будто пытаясь поместить всю огромную комнату у себя в кулаке. — У меня даже нет возможности позволить себе слуг, пусть я в них и не нуждаюсь; это происходит точно также на протяжении многих веков, как и сами убийства. У меня нет ресурсов для того, чтобы заняться изучением многовековых смертей. Да и поглядите: я здесь совершенно один. Что может сделать один граф против «группы убийц», которых не страшит ни чужая власть на этих землях, ни какая-либо юридическая ответственность. Наша страна отстаёт от ваших современных понятий, Эдогава Ранпо, и Румыния плетётся где-то глубоко сзади, в то время как ваши богатые страны — впереди. Вам ли судить о моём действии или же полном бездействии?       — А-а, да мне всё равно на эти оправдания! Это совершенно не унимает факта, дядь! Эдгар нахмурился, оглядев детектива с ног до головы. Граф, действительно до этого никогда не встречавшийся с подобными людьми, чувствовал себя не в своей тарелке. Он не только не понимал, как общаться с Эдогавой, но и искренне недоумевал, как тот может себе позволять подобную манеру речи и ведения диалога. Пускаться в какие-то, мало того, что не завуалированные оскорбления, так ещё и совершенно не воспринимать рациональные доводы! Графа это заботило так, будто он действительно пытается «отбелить» фамилию своего рода, словно на самом деле это вовсе не он несколько веков терроризирует жителей деревни.       Понурив голову, стараясь сдержать собственную ярость от того, что его буквально так «уделали», он крепко замолчал. Но и это Ранпо перебил.       — А может быть это вообще твой род все эти столетия занимается убийствами, а? — Эдогава, конечно, говорил это скорее для того, чтобы понаблюдать за чужой реакцией, однако где-то в глубинах его сознания казалось, что этот вопрос является источником правды. — Ты только посмотри, как изгаляешься ради того, чтобы оправдаться! Подозрительный граф в подозрительной деревне с подозрительными людьми, которые подозрительно обтирают всех вокруг чесноком да шиповником, приговаривая бесполезные молитвы и желая всем впустую «благословления Божьего»! Да ещё здесь и подозрительно пусто, м? А какой-то мальчишка вообще подозрительно заговорщически меня подбивает на поездку к тебе, кидая в снег, не доехав буквально ста метров! Ты только погляди-ка, какая складывается очевидная картина.       Детектив буквально не сводит глаз с графа Аллана По, подмечая, как тускнеют и разгораются его глаза снова, как растягивается на чужих губах спокойная улыбка, а затем как иронически на него смотрит мужчина, сохраняя совершенно беспристрастное выражение лица. Однако Эдогава физически ощущал, как взгляд того мечет молнии.       — М-м, но дураку ясно, что на самом деле ты просто одинокий всеми покинутый граф, которого не любят просто потому, что он не может дать своему же народу защиту! Да мне кажется, что они про тебя-то такие легенды и слагают, якобы ты «убийца», потому что ты и сделать-то толком ничего не пытаешься!       Граф вновь бархатисто рассмеялся, наконец поднимаясь и жестом показывая детективу пройти за ним.       — Ну Вы меня и позабавили! В какой-то момент я даже сам поверил в то, что являюсь загадочным «убийцей». Всё складывалось в такую органичную картину.       Детектив взглянул на него одним глазом, наблюдая за тем, как горят пламенем его глаза. Сначала это действительно пугало Ранпо, но теперь заставляло лишь сделать соответствующие выводы о личности Эдгара Аллана По. За его лицемерием явно скрывалась какая-то тайна и, несмотря на то, что Эдогава сказал после своей «обвинительной» речи, он явно подозревал мужчину в причастности к смертям.       Он был какой-то непоследовательный: то его кидало в любезность и дружелюбие, то в ярость, то он позволял фривольности со стороны Ранпо, то они его злили. Это заставило детектива закатить глаза и перестать анализировать личность графа — у него так-то и мало сведений о том, чтобы сделать действительно корректный логический вывод. Но одно было ясно: граф абсолютно точно социально не адаптирован и является глубоко одиноким человеком, потерявшим вообще все представления о том, как общаться с людьми.       — Давайте я провожу Вас в Вашу комнату. Надеюсь, Вы не против моего решения оставить Вас тут на ночь. Впрочем, Вы можете остаться на столько, на сколько сочтёте нужным! — Эдгар вновь изящно провел ладонью в воздухе, заставляя перстни сверкать огнём в ласковом свете камина.       Ранпо, буквально вскакивая с сидения дивана, сложил руки на бедрах, энергично заявляя:       — Ну наконец-то! Я уже думал, что ты меня оставишь здесь, на диване. Или отправишь к этим идиотам поглощать чеснок!       Эдгар вместе с Эдогавой довольно быстро поднялись вверх по лестнице. Детектив с интересом осматривал каменную кладку замка, отмечая массивные дубовые двери, украшающие внешний вид коридора. Вкупе это действительно выглядело так, словно они находились в каком-то «оплоте зла» из всех этих стереотипных фильмов и мультиков про вампиров. Ранпо даже пару раз подёргал за кольца дверей, стараясь открыть их, на что граф сказал ласково:       — М-м, некоторые из дверей могут Вам не поддаваться. Какие-то заперты из-за сильного сквозняка, а какие-то просто давно не смазывались. Из большого количества комнат я пользуюсь лишь несколькими.       Брови детектива поднялись, и он отметил, что это больше похоже на какое-то складное оправдание, чем на что-то, имеющее отношение к реальности. Было ощущение, что у графа полно секретов, в которые он мягко намекает детективу даже не пытаться сунуть свой нос.        Войдя в одну из комнат, граф Аллан По наконец-то положил сумки у массивного дубового шкафа, кидая затем в сторону детектива мягкую дружелюбную улыбку.       — Скоро будет готов ужин, к нему я Вас обязательно позову. — Затем граф Аллан По удалился, оставляя детектива наконец с самим собой.       Это было отличной возможностью подумать и наконец разобрать собственные вещи, однако если первое было первоочередным, то с вещами детектив на торопился: что-то ему подсказывало, что это не имеет смысла и задержится он здесь ненадолго.       Мысли детектива в итоге крутились вокруг событий деревни и самого графа — он был наиболее колоритной фигурой во всей этой истории. И всё-таки румыны действительно очень странные люди по своей натуре! Не успела подошва обуви Ранпо коснуться земли, как на него уже нацепили чесночные венки и избили ветками шиповника, приговаривая какие-то молитвы и благословления.       Может быть если просто попытаться допустить эту мысль и представить, что здесь действительно живёт какая-то «нечисть», то кто, как не граф Эдгар Аллан По идеально подходит на роль этой самой «нечисти»? Вновь нахмурившись, детектив отмахнулся от этих мыслей, резко усаживаясь на кровати и подпирая ладонью подбородок. Нужно рассуждать логически!       Аргументы Эдгара, которыми он оправдывал свою безучастность в делах деревни, были полны логических дыр — словно ребёнок пытался придумать себе оправдание, да и остановился на одном! Если бы граф Аллан По действительно находился в упадке, то разве не было бы логичным, если первым делом он попытался бы продать свои дорогие перстни, усеянные драгоценными камнями? Даже если предположить, что это «фамильные ценности» — их вполне себе можно заложить, а затем выкупить! Кто бы не пошёл на уступки знатному роду?       Вновь подумав, он выудил из речи Эдгара слова о том, что его семья находится в упадке точно столько же лет, сколько лет происходят и убийства, а это уже сигнал о том, что они напрямую связаны. Но не мог же граф действительно в одиночку заниматься этими убийствами и оставлять трупы? По крайней мере, когда Ранпо подъезжал к замку, он заметил, что следов от колёс какой-либо повозки перед ними не было, а это значит, что граф не перемещается на транспорте. Но и следов ботинок он не заметил. Значит если он и занимается этим самостоятельно, то должен просто левитировать в воздухе, подобно какой-то фее! А это попросту научно невозможно!       Значит, что у графа есть сообщники. А тогда это означает, что сообщники находятся где-то в деревне и этим можно объяснить, почему живущий там народ был настолько осторожен в словах. Но это всё равно совершенно не имеет смысла, ведь в таком случае Аллан По должен найти возможность посылать своим сообщникам письма с указаниями, либо же получать оные от них — а как они могут обмениваться сообщениями на расстоянии, если следов от повозок нет, а мобильные телефоны у них здесь не пользуются популярностью! Голубиной почтой? Бессмыслица!       Есть только один способ проверить, правдивы ли догадки Эдогавы — испытать на собственной шкуре. Даже если — какой бред! — вымыслы про «нечисть» правдивы, то разве Ранпо не убедится хотя бы по подозрительному поведению Эдгара, что они сколько-нибудь, но всё-таки похожи на правду? Решено!       Затем, победно улыбнувшись, детектив вскочил на ноги, мигом переодеваясь и спускаясь по лестнице вниз. Дожидаться ужина от графа в свою комнату уже не было сил — так хотелось собственными глазами убедиться в достоверности сделанных выводов. И он, лишь на интуиции найдя нужную комнату, без стука туда ворвался.       — Вот и ты! Мне здесь совершенно скучно сидеть одному, а сигнал у вас не ловит! Ну-ка бегло развлеки меня.       Эдогава пренебрежительно машет рукой, плюхаясь на стул и откидываясь на нём назад, подпирая голову ладонями.       Граф, окинув Ранпо ничуть не удивленным взглядом, словно он ожидал его увидеть здесь сейчас, поставил на массивный дубовый стол ароматное жаркое. Однако бровь графа выгнулась вопросительно, не совсем понимая, что ему сказал детектив.       — «Развлечь»? — словно немного задумавшись, он провёл пальцем по подбородку, прищурившись, а затем продолжив: — Что ж, тогда я могу предложить Вам сыграть в одну игру.       Эдгар ставит с лёгким звоном набор посуды перед Эдогавой, щурясь с игривой хитрецой, вновь демонстрируя свою азартную сущность. Разумеется, Эдогаву заинтересовала предлагаемая «игра», пусть речь, кажется, и шла о чём-то абстрактном, учитывая, что граф совершенно явно не собирался идти за какой-либо игрушкой для «развлечения».       Усевшись напротив, до этого в изящной и — вновь прослеживается — несколько церемониальной манере положив жаркое в тарелку, он окинул детектива беглым взглядом.       — Хм-м, я вижу, что ты что-то задумал, так что давай!        Граф слабо улыбался, однако из-под ярко-алых губ едва виднелись острые концы клыков, что делало его улыбку ещё более «острой» и будто бы «хищной».       — Давайте сыграем в игру, смыслом которой будет обмен интересующей информацией.       Эдогава, резко приподнявшись со своего стула, указал в сторону Эдгара пальцем, азартно усмехнувшись.       — Одно очко тебе! Но совершенно очевидно, что ты собираешься предоставить мне не всю информацию.       Словно обидевшись на такое обвинение, граф слегла наклонил голову вбок, смотря на детектива через лёгкий прищур хищных глаз, создавая ощущения, словно он сейчас — хищник на охоте, а Эдогава — дичь, которую тот пытается сначала извести, а затем сгрызть с наибольшим удовольствием. Эдогаве это совершенно не нравилось, особенно липкое чувство собственной уязвимости. Он не считал, что граф каким-то образом превосходит его, однако одно присутствие Эдгара рядом словно наполняло воздух высококонцентрированным напряжением.       — Ну что Вы, я буду честен с Вами от самого начала и до самого конца.       Тогда детектив, словно бы удовлетворившись чужим ответом, приоткрыл глаза, блеснув карим оттенком, который казался ещё ярче в тёплой игре огня камина.       — Тогда скажи: ты ведь ждал меня?       Эдгар провёл языком по губам, затем откидываясь на спинку своего стула, закидывая ногу на ногу и складывая на колене ладони.       — Я услышал звуки приближающейся лошади, а затем увидел Вас в окне своего замка. Всего в снегу! — на этом он даже как-то едко усмехнулся, искренне забавляясь той неудачей детектива.       — Тогда как настолько быстро ты оказался у ворот?       — М-м, детектив, один вопрос — один ответ! Однако, утоляя Вашу жажду: Вы ведь тоже шли не самым быстрым шагом.       Детектив понимал, что это звучит уже просто как откровенный бред: Эдогава уже окинул замок взглядом, отмечая, что окна, выходящие на ту сторону улицы, находятся достаточно далеко от основных ворот, поэтому ответ ему совершенно не понравился.       — Это не ответ на мой вопрос!       — Но и Вы не дали мне задать мой. Разве это честная игра, детектив Ранпо Эдогава?       — А-а, всё равно! Раз согласился отвечать — так отвечай, а не корми меня загадками!       Граф резко наклонился вперёд, нависая над гладью дубовой столешницы, и в этот момент подсознательно детектив поблагодарил «высшие силы» за то, что стол их разделяет. Выражение лица Эдгара сложно было окрестить просто «жутким», он словно бы упивался вниманием Эдогавы к мелочам, заставляя детектива принять участие в его своеобразной «игре».       — У меня очень быстрые ноги.       Выражение, с которым это было сказано, заставило детектива проглотить язык и словно бы немного осесть, чтобы обработать это холодящую душу ощущение.       — Что насчёт моего вопроса… — Эдгар вновь откинулся в кресле, принимая даже несколько праздный вид. — Ранпо Эдогава, почему, несмотря на все предупреждения крестьян, ты решил всё же приехать в опаснейшее место для них?       — Минус одно очко за такой скучный вопрос! Совершенно очевидно, что настоящий великий детектив пойдет до последнего!       Граф как-то отрицательно покачал головой, недовольный чужим ответом, и резюмировал:       — Не каждый детектив пойдет напрямую к графу, не послав ему перед этим никакой весточки и тем более не каждый детектив решит, несмотря ни на что, остаться в Трансильвании без какого-либо ассистента. Вы не выглядите как человек, готовый к подобным путешествиям.       Ранпо растянулся в лёгкой улыбке, чуть наклонившись к столу вперед.       — Что ж, одно очко тебе! Я и правда не привык к таким далеким поездкам. Но хорошая загадка стоит того, чтобы рисковать.       Здесь лицо Эдгара сделалось деланно задумчивым, и он посмотрел в сторону, какое-то время сохраняя молчание.       — Даже если в этом деле Вам грозит опасность?       — Меня это не волнует! — просто отрезал детектив. — Я всегда нахожу, как мне с ней справиться.       Вновь чужой жуткий взгляд скользнул по лицу Эдогавы. Каждый раз, стоит Эдгару только вскинуть глаза, встретившим с его собственными, как по телу пробегает дрожь, заставляя сглотнуть уже было вырвавшийся комок слов.       — О, пра…       Но в это же мгновение речь графа перебивают, словно нарочно стараясь не просто опередить, а заставить самого себя стать смелее — и так оно и было. Голос графа, его манеры, да и поведение просто не давали вдохнуть свободно, создавая ощущение, словно его властность заполняет собою всё пространство. Одно мановение руки заставляло Ранпо ощутить, как внутренности его трепещут, сигнализируя об опасности, но сам граф казался настолько дружелюбным и гостеприимным, что сомнения закрадывались сами собой: что может сделать такой человек?       — Так не пойдёт! Ты сам мне сказал «один вопрос — один ответ», а теперь нарушаешь правило! — Эдогава даже нахмурился, тем самым добавляя своему виду больше возмущённости.        Граф тут же сомкнул губы, а детектив со странной эмоцией заметил, что постоянно смотрит на них. Было такое ощущение, что он действительно в любую секунду может просто сорваться и вцепиться в глотку.       — Хорошо, тогда Ваш черёд, Эдогава Ранпо.       — Почему ты так и не притронулся к еде?       — Я плотно поужинал до Вашего прихода.       — Да дураку ясно, что ты впервые что-то приготовил только тогда, когда я приехал!       — С чего Вы взяли?       — Иначе бы у тебя здесь пахло хоть чем-нибудь, кроме жаркое!       — Мои приёмы пищи проходят не в столовой.       — Брось! Пока я спускался сюда, то успел немного прогуляться. Ни за одной дверью не пахло ничем, кроме пыли и влаги! — Ранпо многозначительно указал в сторону Эдгара пальцем, уличив того во лжи. — Хватит нести все эти глупости! Ты полнейший кретин, если думаешь, что я в это поверю! Тебе говорили, что врёшь ты просто отвратительно?       Тогда Эдгар, даже не поведя бровью, схватил тонкими пальцами опустившегося на стол паука. Не успел детектив опомниться, как тот уже закинул его в рот.       — Ну, Вам придётся не по вкусу мое питание.       У Эдогавы просто глаза на лоб полезли от такой картины. Он догадывался, что у Аллана По какие-то странные предпочтения в питании, судя по тому, насколько он худой и бледный, но чтоб оно состояло в поедании пауков он попросту не мог предположить! На мгновение детектив даже потерял дар речи, глазами приковавшись к происходящему перед ним.       Графа удовлетворила реакция Ранпо, отчего он победно облизнулся. Эдогава, однако, быстро собрался с силами и успокоил страх, разрастающийся в душе, а затем грузно опустился на стул, не успев даже до этого заметить, как поднялся.       — Вы в Румынии все странные!       Вновь бархатисто рассмеявшись в ответ на высказывание детектива, граф поднялся, извинившись, и ушёл, на мгновение оставив Ранпо один на один с пережитым ужасом. Однако отлучка его не была долгой: он вернулся с пудингом.       — Я давно не готовил ничего подобного, но я надеюсь, что Вам он полюбится.       Эдогава чувствовал, как с ним играются этими резкими сменами настроений, словно он на каких-то американских горках, и его это порядком раздражало и пугало. Всё в этой комнате казалось каким-то небезопасным: начиная от самого графа и заканчивая стулом, что заставило детектива нахмуриться так сильно, что его и без того узкие глаза стали видны едва-едва. Только он хотел ответить что-то колкое, как голодное урчание собственного живота его перебило.       — Ну что Вы, приступайте к еде.       Недовольно что-то буркнув под собственный нос, он ватными руками приступил к трапезе, отмечая про себя удивительно насыщенный вкус жаркое. От него казалось, словно циничное настроение детектива вдруг стало нежным и безоблачным, будто вовсе ничего и не случилось. Вкус действительно был великолепным: изумительно сочетающееся сочное мясо с подливой, ароматная зелень, гармонично акцентирующая вкус мяса… Граф словно старался показать румынскую кухню во всей своей красе и Эдогава был бы полным идиотом, если бы не признал, что это вышло у него просто искусно!       После детектив наконец приступил к пудингу, однако в сравнение с пестрящейся сочностью и букетом вкусов жаркое это совершенно не могло сравниться, отчего Ранпо поставил ему твёрдую троечку.       — А-а, я смотрю ты постарался как следует, граф Аллан Пуу, чтобы ублажить меня!        Тут уже брови графа съехали в причудливую форму, напоминая два знака вопроса. Ему на миг почудилось, словно его назвали чем-то настолько пошлым, что этого просто не может быть.       — Как-как Вы сказали?       Детектив взглянул на него вопросительно, а затем чуть нахмурился, съев ещё ложку пудинга. Ему не нравилось повторять то, что он уже сказал до этого, но раз граф так постарался, приготовив столько вкусностей, то он сделает исключение:       — Граф Эдгар Аллан Пуу?       — О, Сатана!       Ранпо, увлечённый едой, совершенно не заметил, как изменилось выражение лица оппонента, грузно опустившегося на стул с каким-то едва уловимым отчаянием, поэтому он продолжил:       — Да и вообще ты меня удивил! Я не думал, что графы могут так вкусно готовить!       Эдгар договорить ему не дал, прервав речь Эдогавы вдруг погрубевшим властным голосом, полным какой-то эфемерной ярости.       — Граф Эдгар Аллан По. Я — граф Эдгар Аллан По. — сказав это, через какое-то короткое время он исправил и другое сомнительное высказывание.       В этот момент, едва ушей детектива коснулось выражение, с которым это сказал Эдгар, он сразу же взял в руки тарелку с пудингом — и не зря. После этого последовал строгий удар чайным сервизом по столу, заставляя удивляться тому, как он не разошёлся трещинами.       И без того натянутая струна нервов детектива напряглась настолько, что казалось, будто она вот-вот порвётся. Пусть граф и не показывал враждебности напрямую, однако ощущалось, как внутри него разрастается неясная обида и злость, путами обхватывающая душу графа и искажая его лицо. Едва взглянув на него могло показаться, будто тьма застлала до этого яркое выражение; а глаза его искрились так ярко в свете догорающих углей, что казались двумя горящими свечами.       Тогда Эдогаву коснулся леденящий душу ужас, заставляющий проглотить последний кусок пудинга без особого удовольствия. Он почувствовал, как его ноги и руки стали ватными и слабо поддающимися движениям, однако в то же время он ощущал, как его ноги налились кровью — готовые в любой момент бежать. Сердце, и без того бьющееся неспокойно, ухало с двойной громкостью и трепетом, резонирующим от рёбер.       Будто бы оправдывая собственную спешку, он постарался говорить как можно спокойнее и чётче, однако лёгкая дрожь в голосе выдала детектива:       — Да-да, как скажешь. Кстати, руки у тебя золотые! Правда я утомился с дороги и мне бы хотелось отдохнуть, так что убери тут пока всё. А ещё, пока не забыл, завтра мне нужно будет уехать в город, так что было бы неплохо, если бы ты мне с этим помог.       Эдогава и не заметил, с какой молниеносной скоростью ноги привели его в комнату, а руки закрыли на щеколду массивную дверь. Ужас, охвативший его в столовой, стих лишь едва и заставил детектива осесть в осадке на мягкую кровать, в свете недавних событий кажущуюся твёрже гранита.       Теперь у него не было сомнений, что с графом что-то не так — он опасное существо; иначе чем «существо» язык назвать его просто не поворачивался. Тогда лишь на миг показалось, будто проступились его клыки, а и без того острые ногти заострились ещё сильнее, напоминая когти хищника, готового вцепиться и растерзать свою жертву. Если он действительно что-то, от чего его пытались защитить местные суеверные жители, то Эдогава абсолютно не удивлён тому, что от замка до деревни не было никаких следов спуска; не удивлён тому, что тела жертв обескровлены; не удивлён тому, что его так яро пытались убедить в том, чтобы вернуться обратно, намекая на очевидную опасность.       За эту ночь детектив перебрал в своей голове неопределённое множество способов выжить, будучи запертым в одном замке с «существом», которое может напасть в любой момент. Но что оставалось для Эдогавы неясным: если он действительно такой всемогущий и обладает множеством сверхъестественных сил, как об этом пишут в легендах, то что ему мешает сломать дверь, разделяющую «существо» с детективом? Он всегда может ворваться и просто свернуть Ранпо шею, но почему он этого не делает? Пытается запугать посильнее, потому что кровь, напитанная страхом, приятнее смаковать на языке? А может граф просто на самом деле настолько одинок, что компания в лице Эдогавы ему очень даже интересна?       В итоге он пришёл к выводу, что графу Аллану По детектив пока что нужен живым, а значит, что лучшим способом выжить в данных обстоятельствах будет сыграть на его интересе. С этим у него явно не будет никаких проблем!       Одни только эти мысли наконец-то помогли Ранпо заснуть беспокойным сном мыслей, не переваренных в голове до конца. До сих пор не укладывалось, что нечисть существует, и это отразилось на его сознании, которое показывало ему картинки ужасных оборотней, вурдалаков и водяных.       Поэтому он будто сквозь сон ощущал чьё-то неосязаемое присутствие: словно чьё-то горячее дыхание опаляет кожу его шеи, как чьи-то голодные глаза гуляют по его телу, даже прикосновения. Это заставило детектива вскочить, вырвав себя из сна, что вызвало голодную и беспокойную одышку.       В комнате никого не было. О произошедшем ему напоминало только какое-то влажное ощущение на шее, но проведя рукой — на ней ничего не оказалось. Наверное, от всех этих событий он уже попросту тронулся умом, иначе это никак не объяснить.       Проснувшись утром, Ранпо показалось, что на фоне напряженной атмосферы Румынии и непредсказуемого графа ему уже попросту чудится, что Аллан По — какое-то чудовище, которое постоянно испытывает кровожадное желание вцепиться наконец ему в горло. Да и сам старинный замок добавлял атмосферу мистической сказки этому расследованию и даже на миг детектив подумал, что всё происходящее — просто чья-то злая шутка. Порассуждав, он действительно пришёл к выводу, что По — попросту нелюдимый граф, выросший в условиях чуть ли не полной изоляции в месте, которое с большим трудом можно назвать «счастливым»: каждую ночь вдалеке слышен вой волков, на протяжении веков происходят непонятные убийства, да и сама Трансильвания — отставший от научного прогресса сегмент земли. Разве удивительно, что человек, отделенный от людей, не сможет иметь стабильный эмоциональный фон хотя бы просто потому, что он никогда и не знал, каково это? Отсюда и его непредсказуемость. Да-да, именно отсюда!       Эти мысли успокоили Эдогаву, соскучившегося по рациональности, и он спешно вскочил с кровати, на скорую руку умывшись.       До этого поняв, что у него нет абсолютно никакой возможности ни связаться с кем-либо, ни поиграть в игры на телефоне, Эдогава пришёл к выводу, что в качестве развлечения у него остаётся один только странный граф. Ранпо не был о нём предвзятого мнения, потому что лишь из одного небольшого диалога он сделал вывод, что тот — вовсе не тупица, даже если в самом деле таким кажется, а это означает потенциальную возможность развеять свою скуку хотя бы его компанией!       Закрыв дверь в свою комнату, наконец выйдя в коридор, Эдогава окинул взглядом высокие каменные потолки, только сейчас отмечая фигуры горгулий сверху каждой пилястры, что заставило того поморщиться и подумать, что у проектировщика замка совершенно нет никакого вкуса.       Воспользовавшись моментом, детектив попытался исследовать и остальные комнаты, однако провалился в этом: каждая из них словно была заперта изнутри. Эдогава и так сомневался, что оправдание «сквозняками» — правда, а теперь был твёрдо в этом уверен. Если бы это было правдой, то они не были бы закрыты изнутри с явной целью добиться того, чтобы никто не вошёл туда даже «случайно». А это уже говорит о том, что, вероятнее всего, этот замок потенциально может принимать каких-либо гостей: иначе зачем ему запирать какие-либо двери, если он жил и живёт один, верно? Иначе это абсолютно не имеет смысла!       Ему поддалась лишь одна дверь, находящаяся в конце коридора и отличающаяся размерами. Так он и понял, что именно за ней скорее всего и скрывается граф, поэтому он ожидал, что она будет заперта или при её открытии он увидит громадную богатую спальню, но его глаза наткнулись на полутьму огромной библиотеки. Нахмурившись, он закрыл за собой дверь и прошёл вперёд по дороге из слабого пламени свечей.       Весь пол был залит каплями подтаявшего воска, даже богатый подвесной канделябр был залит толстым слоем, отчего Ранпо сделал справедливый вывод о том, что именно в этом месте замка Эдгар чаще всего и находится. Однако отсутствие освещения его порядком раздражало, отчего он подошёл к окну, занавешенному тяжелыми шторами, намереваясь их открыть, но изящная фигура его опередила, коснувшись ладонью его ладони и оказавшись позади. Ранпо почувствовал ровное дыхание, приходящееся ему в макушку, и с замиранием сердца сглотнул, затем резко отстраняясь с нескрываемым неудовольствием.       — Я думал, что в библиотеке должно быть светло!       Граф, выгнув одну бровь и взглянув на детектива сверху вниз, проговорил хриплым голосом:       — Да, только если это не моя библиотека.       — Ты услышал мои шаги?       — Нужно быть абсолютно глухим, чтобы их не услышать.       Граф казался каким-то заспанным и измученным, словно только-только проснулся. Пожалуй, Эдогава впервые отметил в его лице изысканную красоту, до этого закрытую локонами волос. Когда все эти лживые улыбки и любезность закончились, Ранпо наконец смог рассмотреть реальную суть Эдгара. И он не казался таким страшным и опасным, каким был немного ранее, что заставило недоверчиво выгнуть бровь.       — Ты не спал всю ночь?       — У меня бессонница.       В этот раз По слегка наклонился к его лицу, благодаря чему Эдогава впервые смог рассмотреть цвет чужих глаз. На миг он даже почувствовал себя заворожённо, смотря в серую глубину, а затем покачал головой, отходя от графа.       — А вот я спал просто замечательно! Правда кровать у тебя совсем дубовая — как вообще можно на ней спать! — не дожидаясь ответа, он проскользнул мимо него вперёд, замечая свечи на столе, где покоились пергамент и перо. — Смотрю, ты тут был чем-то интересным занят!       По приподнял бровь, проходя за ним.       — Я писал последние несколько глав книги.       — Ты ещё и писатель?       — У меня много разных способностей, Ранпо Эдогава.       — Да уж, это-то я уже успел подметить!       Ранпо подошёл ближе к его столу, рассматривая текст, выведенный каллиграфическим почерком. Он бы соврал, если бы сказал, что не посчитал его красивым.       — Только не говори, что это типичные скучные романы о несчастной любви!       — Это детективы особого направления.       — А-а! Скука!       — Я знал, что Вы это скажете. Не хотите попробовать прочитать?       — Я уже сказал, что это — скука!       — А у Вас здесь есть развлечения получше?       — Да. Я тебе говорил, что собираюсь поехать в деревню! — Ранпо недовольно нахмурился, прищурившись. — Только не говори, что ты об этом забыл.       — Вы думаете, что узнаете там хоть что-то новое, что не смогу Вам рассказать я?       Ранпо взглянул на Эдгара с явным азартом, даже словно бы растянувшись в игривой улыбке.       — Реакция людей говорит куда больше, чем их рот.       — Интересное мнение.       — Даже с тобой также работает, Эд.       Брови графа вновь приподнялись, а на лице в которой раз растянулась лукавая улыбка. Он, словно некоторое время обдумывая, отвернулся, затем неопределённо повеяв рукой в воздухе.       — Хорошо, Ранпо Эдогава. Мне даже интересно, к какому ты придёшь выводу.       Эдгар согласился довезти Ранпо прямиком к деревне, а тот уже состроил в своей голове план привлечения графа в его расследование, потому что он неизменно казался важной фигурой в раскрытии загадки. А чутьё детектива, как правило, никогда его не подводило.       Плотно позавтракав вновь столь же искусно приготовленным завтраком, Эдогава, переодевшись и приготовившись к вылазке, наконец вышел из замка, наблюдая за фигурой графа, ласково поглаживающей морды двух крепких коней, кажущихся попросту нереальными на фоне животных, которых он до того видел в деревне.       Граф, завидев его, коротко кивнул и усадил детектива в повозку, а затем взялся за поводья и помчал вперёд. В сравнении с той поездкой, когда его выкинули за пределы, не добежав буквально ста метров, эта казалась попросту королевской! Лошади были так послушны, что это неизменно вызывало удивление, а все кочки, до этого собранные прошлым возницей, словно сами по себе разъехались в разные стороны, пропуская их транспорт вперёд.       Подъезжая к деревне, Ранпо замечает панику и суетливость среди населения. Едва завидев лошадей графа, они все попрятались по домам врассыпную. Детектив приподнял брови, продолжая наблюдать за окрестностями и замечать, как люди повсюду развесили чеснок, словно отпугивая дьявола. Взгляд Эдогавы сразу скользнул на возницу перед ним, отмечая малейшие изменения в его поведении, однако он был удивительно спокоен — и для детектива это уже был ответ. Оставалось в нём только убедиться.       Приехали они уже в пустующую деревню, и эта тишина заставляла даже невольно подумать, словно она заброшена. Эдогава осмотрелся, отмечая хаотичность оставленных следов ботинок на снегу.       — Ну, ты пойдёшь со мной!       — С чего бы это?       — А-а, что за глупые вопросы! Совершенно очевидно, что я не ориентируюсь здесь!       Эдогава положив ладони на бёдра, дожидаясь, когда граф Аллан По спешится и последует за ним, однако тот не торопился, словно нарочито оттягивая момент своего присоединения к компании детектива.       Они последовали к месту последнего убийства, находящегося между двух больших зданий в узком пространстве. Тело было всё также обескровлено, когда его нашли, и о нем напоминал только силуэт на снегу, заставляющий подумать, что кто-то просто свалился. Эдогава наклонился ближе, чтобы рассмотреть то, что не успел увидеть вчера из-за поспешного решения навестить графа, однако его буквально сбил с ног крупный мужчина с огромными испуганными глазами.       — Что ты стоишь?!       Ранпо не сразу понял, что это обращение к нему, и на миг — рефлекторно — он поймал человека за руку, заставляя его остановиться и взглянуть детективу в глаза. Его взгляд, и до того округлившийся в ужасе, стал ещё шире, когда он наконец встретился глазами с графом. Сияние страха, животного ужаса и желания сбежать стали настолько очевидно ощутимы для него, что у мужчины накатились слёзы. И это-то он, крупный в размерах закоренелый рабочий, способный сломать одной ладонью хребет, и боится изящного графа? Это не укладывалось в голове, но дало понять многое. Особенно то, что до этого детектив пытался заглушить, запрятав глубоко в потаённые уголки собственной души.       Мужчина, силясь освободиться, замахнулся на Эдогаву, однако Эдгар успел схватить чужой кулак и остановить удар. И так, словно это была рука младенца! Упав, испуганный рабочий, едва перебирая запутавшиеся ноги в снегу, как можно скорее поднялся, убегая настолько быстро, насколько ему могли позволить его ноги. Всё встало на свои места.       Ранпо чувствовал, как за его плечами вокруг Эдгара сгустилась тьма: холодная, обволакивающая и ужасающая. Ощущалось физически, как она распространялась на всё вокруг и лишь от этого чувства детектив ощутил, как на его лоб проступил холодный пот, а страх пробрал до кончиков пальцев, заставляя застыть. Но он, чтобы не подать вида, перешагнул через себя, проговаривая простое и словно даже деланно наивное:       — Ну вот, он попутал здесь все улики! Пойдём отсюда!       Эдгар молчал, уставившись в чужую спину. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что и он уже всё понял. Однако Ранпо было просто не с руки заканчивать всё на половине пути.       — Я и не думал, что люди считают тебя настолько трусливым уродом, что удирают за километры!       Напряжённое молчание продолжалось, но затем Эдгар подошёл к Эдогаве ближе, положив холодную ладонь на чужое плечо, растягиваясь в хищной улыбке. Детектив почувствовал жажду убийства в чужих пальцах, но как ни в чем ни бывало он стряхнул его ладонь с плеча и протараторил:       — Мне здесь всё ясно! Поехали обратно!       Брови графа взлетели, как успел заметить Ранпо. Пусть всё его нутро и было пропитано страхом и ужасом, а сам он находился в непроходящем напряжении, это вовсе не значило, что он так просто сдаст свою игру. Это понравилось Аллану По, учитывая, в какой опасной улыбке растянулись его губы.       Они неспешно прошли вдоль тропы, протоптанной ими ранее. Граф манерно открыл для Ранпо дверь повозки, сверкнув острой белоснежной улыбкой, пробирающей до самых костей. Детектив сглотнул, но сел внутрь, затем услышав леденящее:       — Теперь ты боишься?