Только здесь и сейчас

      Эльрина опять пытается придумать слово. И у нее опять ничего не выходит. На первый взгляд в их отношениях с Хейнриксом ничего не изменилось. И в то же время изменилось многое. Своим признанием Хейнрикс словно сбросил сковывавшее его раньше оцепенение. Стал ощутимо живее и теплее. Куда бы Эльрина ни пошла, его взгляд остается приклеенным к ней. Когда бы они не остались наедине, его руки сразу тянутся для прикосновения. Он еще более пристально и так же жадно следит за ней, ее привычками и не всем заметными особенностями. Его глаз, наверное, подмечает намного больше деталей, и он больше не скрывает этого.       Ночью он не покидает ее. Даже переносит часть вещей в один из любезно предоставленных Эльриной шкафов Теодоры, благо в них нет недостатка. И только рабочие записи, документы и инфопластины не покидают его каюту, которую он теперь использует только как рабочий кабинет. Око Гекатона и болт-пистолет ютятся в дальнем углу спальни вместе с психосиловым мечом. Джай и остальные члены команды больше и не думают соваться в покои Лорд-капитана без спроса. Даже Кибелла, которая давно уже стала тенью на расстоянии.       Периодически Эльрина замечает растерянность и неуверенность в ее поведении. И странную глубокую задумчивость. Сомнение звучит в голосе, когда она в очередной раз произносит «Я тень Домин». На обычно непроницаемом лице видно тревожное смятение. Но когда Эльрина пытается расспросить, Кибелла не может дать четкого ответа.       — Я с трудом различаю твой образ в своем мысленном лабиринте, я не чувствую угрозы вокруг тебя.       — Но это же хорошо, — отвечает Эльрина. — Значит, мне ничего не грозит.       — Нет, это значит, что наша связь ослабла. Мой взор больше не видит, когда тебе грозит опасность.       Эльрина только пожимает плечами. Она как не понимала, так и не понимает этих загадочных убийц. Их странные ритуалы на грани ереси и безумия. Может, это и к лучшему. Погружаться в философию Культа Смерти и в их проблемы у нее нет никакого желания. Ведь сейчас у нее на уме только Хейнрикс.       Тот факт, что Эльрина теперь постоянно его, на расстоянии вытянутой руки, кажется, распаляет Хейнрикса еще больше. Он ненасытен и настойчив и теперь намного чаще не дает ей спать. Горячие поцелуи, прикосновения, ласки, иногда легкие и невинные, подаренные мимоходом, иногда оставляющие следы. Его ладони на ее груди. Ее ноги на его плечах. Ее пальцы, исследующие его широкую грудь. Его, мягко впивающиеся в ее бедра. Губы, следующие за пальцами в попытке попробовать, почувствовать по-другому, подарить ощущение. Вопросительные взгляды, ободряющие вздохи. Произнесенное шепотом «Не бойся». И ответное «Тебя — никогда».       Частенько Джай хитро смотрит на Эльрину поверх чашки рекафа с утра, когда та опаздывает к общему завтраку.       — Шерин, господин ван Калокс опять всю ночь не давал тебе спать?       — Ага, — сонно отвечает Эльрина и тут же спохватывается. — Я имею в виду была куча работы.       Джай заливисто смеется.       — И что только у тебя в голове, шерин? Связаться с таким человеком.       — Ты не понимаешь, Джай. Ты видела его глаза? Если приглядеться, в них можно увидеть столько чистоты и невинности.       — Убереги меня Великий заглядывать в глаза дознавателю Инквизиции, — Джай даже складывает руки в аквилу.       Эльрина прыскает.       — Это ты о его глазах думаешь, когда вы вместе инспектируете корабль? — тут же подначивает Идира.       — Вы что, подслушиваете? — краснеет Эльрина.       Идира фыркает.       — Иногда его имя подозрительно громко звучит на абсолютно разных палубах. И некоторые сервочерепа начинают вести себя странно. Но нам еще ни одного не удалось отловить, — Идира пихает локтем смеющуюся Джай.       Щеки Эльрины становятся совсем пунцовыми. Потому что иногда просто невозможно удержаться. Она со стыдом, но и с чувством удовольствия вспоминает их с Хейнриксом очередную инспекцию на одну из палуб. Сначала это просто рука в руке. Взгляды исподтишка. Потом руки перемещаются на талию и ниже. В следующий момент Хейнрикс уже увлекает Эльрину в закуток и прижимает к стене, не забыв отдать команды сервочерепам со встроенного в наруч когитатора.       Вместо ответа Идире Эльрина утыкается обратно в чашку и принимается жевать бутерброд.       — Но должна сказать все же мои шепотки насчет ледышки успокоились, — продолжает Идира.       — Совсем-совсем? Больше никаких неожиданностей?       Идира какое-то время молчит.       — Они и раньше были не сильно разборчивы. Но сейчас просто молчат. Если с ледышкой будет что-то опять не так, я же предупрежу. Зла он точно не желает.       — Но нельзя забывать о том, что он агент Инквизиции, — многозначительно добавляет Джай, — И о манипуляциях его начальника.       — Я думаю, он сейчас и сам будет более осторожен и не так слеп, как раньше, — говорит Эльрина.       К тому же он уже готов был бросить эту свою Инквизицию. Или это была минута слабости? Может, он уже жалеет о своих словах.       Со своей стороны Эльрина нисколько не возражает против такого возросшего внимания Хейнрикса к себе. Более того, она отвечает дознавателю тем же. В своих покоях она теперь без стеснения заворачивается в его большие рубашки. Под которые можно ничего не надевать. И Хейнрикс не против такой реквизиции. Он безуспешно старается спрятать улыбку, когда замечает, что Эльрина так же постоянно исподволь наблюдает за ним — когда он, обнаженный по пояс, бреется утром, когда наслаждается горячей водой, лежа в бассейне, когда одевается, облекаясь в свои многочисленные слои одежды и доспехов, или, наоборот, поспешно скидывает все с себя, спеша заключить ее в объятия, когда вечером просто сидит с книгой в руках, когда с утра делает ей рекаф так, как она любит. Она смотрит на его широкие плечи, статную фигуру, большие и такие нежные руки. Она бесстыдно любуется и давно не скрывает этого. Его бровь изумленно изгибается в ответ на эту слежку.       — Кто тут шпион, я или ты?       — Я тебе сегодня говорила, как ты прекрасен? — неизменно отвечает она на невысказанный вопрос.       Впервые эта фраза вырывается у нее совершенно случайно. Но сейчас она понимает, что имеет в виду каждое слово. И каждый раз при этих словах его щеки покрываются легким румянцем. Совсем как у юного мальчика. Он не сразу понимает, что она нисколько не иронизирует над ним, но смущаться от этого не перестает. И все же с удовольствием купается в ответном внимании, которое теперь принадлежит ему безраздельно.       Хейнрикс такой большой, что, когда обнимает Эльрину, ей кажется его тело обволакивает ее со всех сторон. Особенно когда он обвивает ее руками и ногами в постели. В эти мгновения она чувствует себя как за каменной стеной. Вернее, внутри каменной стены. Она знает, что бы ни стучало в нее, что бы ни пыталось добраться, оно ее не достанет. Хочет ли она, чтобы все осталось так же? Иногда она оказывается так сильно поглощена этим вопросом, что не чувствует его губ и рук. Лишь судорожно выдыхает, когда мучительная и тяжелая мысль о том, что она скрывает от него, словно окатывает ее ледяной водой. Он удивленно отстраняется.       — Я что-то сделал неправильно? Тебе же раньше так нравилось.       Она смотрит в его глаза, гладит его щеку. Списывает это на усталость и все еще плохой сон. Он верит. Кажется, верит. Но вглядывается в ее глаза встревоженно и внимательно.       Ее «люблю» тогда, когда она отогревала его своим телом, прозвучало испуганно и не слишком уверенно. Но в тот момент он не обратил на это внимания. Она не могла сказать, что была неискренней. Просто его признание застало ее врасплох. Одно дело — спать друг с другом. Получать обоюдное удовольствие и ничего не обещать друг другу. Он сам всю дорогу говорил, что его обязанности когда-нибудь разлучат их. Да и она знала, что расставание неизбежно. Совсем другое — его нынешняя готовность бросить все ради нее. Не то, чтобы она ему не верила. Но это было неожиданно. Она сначала даже подумала, что это было под влиянием момента слабости.       Когда-то на волне первой яркой влюбленности в него она считала, что готова бросить к его ногам протекторат. Сейчас же она не могла найти в себе даже смелости, чтобы рассказать правду о себе. Она самозванка. Еретичка. По словам демона на ее душе темное благословение, чем бы оно ни было. На его тоже полно меток, но его бережет его вера, его долг. И вдруг он собирается уничтожить всю свою жизнь ради нее, все, над чем работал и к чему стремился. Готова ли она так же отказаться от своих поисков ради него? Эльрина обнимает его широкую горячую спину, прижимается к ней щекой и никак не может заснуть уже которую ночь. Сбежать из постели не вариант — он очень быстро просыпается. Однажды сказал, что даже во сне все слышит. Она так и не поняла, шутка это или нет.       Что она может сказать ему? Что пообещать, если она сама не знает ответа на самый главный вопрос? Если кто из культистов и знал что-то, теперь они мертвы. Оставался Ноктюрн Забвения, который уже несколько раз дразнил ее возможностями ответов. Хотя, может он просто морочил ей голову. Но он же пользовался Вратами Паутины. И помог им вернуться из Комморры. Эльрина принимает решение. Но не успевает отправиться на мостик, потому что сталкивается в дверях с Хейнриксом.       — Куда направляешься?       — Отдать приказ о смене курса.       — О чем ты? Нам срочно нужно на Футфол. Ксавьер должен нам ответы.       — Подождет. У меня более важный вопрос.       — И куда же мы летим на этот раз?       — Возвращаемся на Первый мир.       — Ксенос, — он суживает глаза.       — Да.       — И что же, позволь спросить, за срочность увидеться с ним?       — Хочу расспросить его о… — она выдыхает, — обо мне.       — В таком случае я сам не против разузнать о тебе, — он складывает руки на груди. — Я слушаю.       — Нет, Хейнрикс. Я сама многого не знаю. А если удастся выудить что-то из него, ты и сам все поймешь.       — Нам запрещено там появляться. Только леди Кассии будет позволено ступить на планету после того, как она принесет осколки эльдарских душ.       — У меня есть, чем его выманить — этот ларец из логова контрабандистов.       — Ты подвергнешь опасности корабль и всех, кто на нем. Кроме того, мы еще не знаем всего об играх Лорд-инквизитора. И чем наше промедление обернется для твоего протектората и всего Простора Коронус.       — Мне сейчас немного не до протектората.       — Эльрина, не дури. Звезды продолжают исчезать из систем. Вспомни последнюю, исчезновение которой погубило Гордость Сантиэля. Какая будет следующей? Раз Ксавьер работает с друкари, у него могут быть ответы, он может это остановить. Твоя прихоть может стоит жизни миллиардам.       — Да я устала уже думать про эти миллиарды! Спаси одну планету, другую, отбей третью, убей этих врагов, избавься от тех.       — Ты — Вольный Торговец. Это твоя обязанность.       — Я не… а если я не желаю больше быть Вольным Торговцем?       — Это не тебе решать. Это твой долг перед Империумом Человечества.       — Долг, — она презрительно кривит губы. — Недавно ты готов был отказаться от своего. И смеешь мне говорить про мой.       — Рядом с тобой я так же служил бы людям. Только в другом качестве.       Она смотрит в его глаза и ей страшно. Очень страшно. Что он скажет, когда все узнает? Что сделает? Она отворачивается. Курс остается прежним. Она продолжает маяться еще несколько дней, не отвечая на его попытки заговорить. Он неожиданно терпелив и, кажется, готов сносить ее перепады настроения и дальше. Но глядя на непонимание и обиду в его глазах, которые он старается спрятать, ей становится невыносимо стыдно. Целуя его с утра со всей нежностью, на которую она способна, Эльрина, наконец, смиряется с тем, что должна была сделать уже давно. Как минимум, пока они в варпе, с корабля он не сбежит. А там будь что будет. Хуже уже точно не станет. Эльрина ставит рядом с доской для регицида бутылку амасека, кладет рядом плоскую коробочку из логова контрабандистов и включает вокс.       — Хейнрикс? Ты уже закончил с делами? Не хочешь партию? — она старается, чтобы ее голос не дрожал.       Он приходит с цветами и улыбкой. Мягкий, теплый и домашний. Совсем не ожидающий того ушата ледяной воды, что Эльрина собирается вылить на него. Руки Эльрины немного подрагивают, когда она прячет их под стол от него.       — Давай сегодня поиграем в допрос, — говорит она.       Он морщится, и взгляд его становится неприятным.       — Это не те шутки, которые я хотел бы от тебя слышать.       — Ладно, тогда поговорим, как ты и хотел, — вздыхает она. — Только я не знаю, с чего начать. Это слишком невероятно.       — Тогда позволь я начну, — он подается вперед, и на его лицо ложится маска дознавателя. — Сектор Соляр. Планета?       — Земля. Терра, — ее немного передергивает от его тона.       Он не отрывает своих глаз от ее.       — Год?       — Первая половина двухтысячных.       — Ты ничего не путаешь?       — Нет, сейчас ничего.       Она отходит к письменному столу и возвращается с листком и моделькой ракеты из логова контрабандистов. Он вглядывается в надпись «До-Системный век, примерно первое тысячелетие Эпохи Терры…»       — Это те твои игрушки на столе?       — Да. Такими были первые космические летательные аппараты человечества. Летали, правда, только до орбиты Земли.       Он крутит в руках модельку.       — Ты летала на таких?       — Нет, в мое время на таких летали только специально обученные люди. Отсутствие гравитации, перегрузки и все такое.       Он складывает руки под подбородком и смотрит на нее в упор.       — Это невозможно. Люди не могут путешествовать во времени.       — Люди нет. Но ты слышал, что говорил Предел Рассвета о комете.       — Что точно произошло?       — Это, видимо, знают только слуги Архиврага. Мы всего лишь наблюдали за красивой кометой. Нас затащило, или затянуло вслед за ней, я не знаю. Что-то в этом роде. Очнулась от укола в шею уже в лаборатории.       Он откидывается на спинку кресла и молчит.       — Не веришь, — говорит она. — Но это чистая правда.       — Это невозможно, — повторяет он и продолжает допрос. — Значит, Эльрина — не твое настоящее имя.       — Здесь — настоящее.       — Что еще умели люди, прибывшие вместе с тобой? — повторяет он вопрос, заданный еще при отлете из системы Райкада.       — Ничего. Мы просто обычные люди. Просто мы не боимся некоторых проявлений варпа.       — Но еретики выбрали именно вас. Что за темное благословение, о котором говорил демон на Ефрате?       — Об этом я знаю не больше твоего. Возможно, именно это и дает нам защиту от варпа. Поэтому, по его словам, мы медленнее мутируем под пагубным воздействием, и наш разум крепче.       — А также склоняет ваши души к Губительным силам. Ведь вы откликнулись на их зов по его словам.       — Ой, брось, — она машет рукой. — Я ни к каким силам не склонилась.       — Не без моей помощи, — он хмурится, видимо, припоминая ее попытки дотянуться до нечистых объектов. — Твоя кровь… Получается, династия фон Валанциус была изначально обречена. Как когда-то династия Чорда.       Эльрина задирает подбородок.       — Не кровь определяет судьбу. А только свободная воля. Я же не поддалась Хаосу. А Чорда в своем изгнании может еще и осознает свои ошибки. И станет нормальным Вольным Торговцем.       Он не шокирован, не удивлен. Либо бесстрастная маска на лице и ровный тон прекрасно скрывают это. Он делает свою работу. Эльрина на мгновение ощущает себя в прошлом. Холодный и проницательный взгляд Хейнрикса напоминает ей о самой первой встрече с ним. Она вспоминает нескончаемые допросы, исследования и таких же холодных безликих людей. Кровь начинает стучать в ушах. Глаза упираются в символ Инквизиции на его одежде. Он неожиданно накрывает ее руку своей.       — Успокойся. Мы просто разговариваем, — его голос звучит мягко и успокаивающе.       Эльрина с трудом переводит дух. Это все еще ее Хейнрикс. Ей нечего бояться. Наверное.       — Что это? — он с любопытством кивает на плоскую коробочку. Конечно, он не мог ее не заметить.       — Доказательства. Как минимум косвенные, — Эльрина включает смартфон. — Мы пользовались такими устройствами. В нем фотографии Земли моего времени. Пикты.       Она показывает ему, как пользоваться сенсорным экраном. Перед его глазами мелькают изображения. Она уже хорошо знает, что там, ведь она их часто пересматривает. Но выражение его лица не меняется. Не верит, уныло думает Эльрина. И тут же замечает удивление и легкий восторг в его глазах.       — Вы действительно украшали «елочки» в честь начала нового года?       Он показывает найденную фотографию с украшенным рождественским деревом. Эльрина неожиданно заходится смехом.       — Да, Хейнрикс. И делали кофе с молоком.       — Ладно. Допустим, — через довольно продолжительное время он откладывает устройство и смотрит на нее. — Это хотя бы может объяснить почему твоя ДНК так отличается. И отсутствие следов искусственного вмешательства.       Эльрина кивает. Она тоже теперь знает, почему и у него нет модификаций.       — Поэтому ты так спокойно отнеслась к вранью Джай?       — Откуда ты знаешь, что ее история — вранье?       Он лишь усмехается и качает головой.       — Джай всегда подозревала, что у тебя есть на нее досье. Хотелось бы узнать, что написано в моем.       — Это секретная информация.       — Ну, конечно, — фыркает Эльрина. — Такая же, как и исследования времени Ордо Хронос.       — Исследования? Этот ордос был создан чтобы всего лишь следить за несостыковками времени из-за варп-путешествий.       — Тогда куда они исчезли в полном составе? И зачем на расследование их исчезновения были отправлены представители других ордосов?       — Ты все это узнала из украденных документов?       — Я не говорила, что украла их.       — Иначе ты не смогла бы их получить, — его пальцы начинают барабанить по ручке кресла. Он все так же задумчиво смотрит на нее.       — Зачем ты был отправлен в лабораторию? — в свою очередь повторяет она свой вопрос.       — Для дознания, — он пожимает плечами. — Под вопросом было вмешательство ксеносов. Как в отношении вас, чужаков, так и Ордо Хронос. Предполагалось, что неподалеку находились одни из их Врат Паутины.       — Может, ксеносы и участвовали в этом? Откуда этот Аребенниан, Ноктюрн Забвения, знает обо мне? Аж в Комморру полез.       Эльрина, наконец, рассказывает Хейнриксу все, о чем говорила загадочная маска в Комморре.       — Дурацкие загадки, — он морщится. — И ты еще рассчитывала что-то выяснить у него? Вряд ли он полез в Темный город именно за тобой. Просто использовал подвернувшуюся возможность. По вашим словам, ему нужны были души провидцев.       — Или он организовал эту возможность сам. Труппа Атэира приходила к Фелеку на станции Навигаторов с оберегом, ограничивающим силы Кассии.       — Значит, вопрос о том, что случилось в лаборатории тоже можно адресовать ему.       — Пф, если он захочет отвечать. К тому же взрыв вполне мог устроить один из ваших псайкеров, который сошел с ума, увидев кто мы и откуда.       — Не думаю, что именно это стало причиной.  Возможно, это так называемое «темное благословение» — защита и от псайкеров.       — Каковы были ваши выводы?       — Предполагалось, что вы стали жертвой аномалии при каком-нибудь варп-прыжке, как сестра Арджента. Как я понимаю, полную информацию скрывали даже от нас. Но я не мог и предположить… Тридцать восемь тысяч лет. Забавно, я всегда думал, что это я старше тебя.       — Ну биологически ты старше. На пятнадцать лет.       — Откуда ты знаешь мой возраст? — подозрительно прищуривается он.       — Как всегда учусь у самого лучшего шпиона, — Эльрина делает загадочное лицо. —  А вообще можешь считать, что мне было божественное откровение.       — Хотел бы я знать, сколько ты заплатила за это откровение. И кому.       —  Некоторым и платить не надо, сами все рассказывают, как… — Эльрина замолкает от внезапно пришедшей в голову мысли. — Что я тебе наговорила тогда в пьяном бреду?       — Ничего особенного, — он пожимает плечами.       — Но ты же тогда сказал что-то вроде про «достаточно для казни».       — Это ты сказала. Я же молчал, — он хитро улыбается. — Ты все бредила про набережные, день влюбленных, ужин.       — И это все?       — Все.       — Ах ты, — она шутливо замахивается, — опять твои дознавательские штучки, шантажист несчастный.       — Зато заметь, никакого насилия, — ухмыляется он.       Он все шутит, но она так и не слышит от него самого главного. Ради чего и затевала весь этот разговор.       — Ну? — она ставит бокал на стол и протягивает к Хейнриксу руки.       Он непонимающе смотрит.       — Разве ты не должен сейчас надеть на меня наручники и оттащить за шкирку к Лорд-инквизитору?       — Прекрати, Эльрина. К тому же я точно не потащу тебя к Ксавьеру. Не к нему.       — Почему ты не сказал ему обо мне тогда, на Футфоле?       — Тогда было ничтожно мало данных. Как, собственно, и сейчас. Сначала я хотел разобраться, и заодно понять, как один из подопытных стал Вольным Торговцем. Это просто совпадение или что-то большее. К тому же я самостоятельно веду дела. И обычно заканчиваю их.       — И как ты собирался это делать, находясь на моем корабле? Пытать меня?       — Очередная несмешная шутка, — он чуть не закатывает глаза. — Старался собрать больше информации вне корабля.       — Как?       — Уже знакомая тебе аколит Линетт Сюэ. Которая была отправлена на Янус для расследования ксеносской активности.       — И с которой ты настойчиво рекомендовал не ссориться.       — Именно. Ей было поручено раскопать все, что можно. Прерванная связь с сектором Каликсис, конечно, помешала. И мы остались только с теми архивами, которые забрали перед отправкой в Простор Коронус. А это было немного.       — Удивительно, что и она не рассказала все Калькасару.       — Я не полностью ввел ее в курс дела. К тому же леди Сюэ — разумный и осторожный аколит. Она не склонна к необдуманным и дерзким выходкам. Она бы несомненно проконсультировалась со мной.       — Так что ты собираешься делать?       — С чем?       — С тем, что я тебе рассказала. Со мной! Я самозванка, я вовсе не наследница Теодоры. Патент не должен был достаться мне.       — Твоя кровь — она все же принадлежит фон Валанциус. Твои потомки дали начало династии. Не вижу причин отнимать у тебя Патент.       — Я еретичка. Я ни капельки не верю в вашего Бога-Императора.       — Это исправимо, — чуть помедлив, отвечает он. — Я сам чуть не стал еретиком, собравшись отречься от Инквизиции.       — Ты лукавишь. Ты агент Золотого Трона. А Вольных Торговцев сжигали и за меньшее.       — Ты не связана с Губительными силами.       — Какие у тебя, оказывается, широкие взгляды. Прямо как у твоего наставника.       Он хмурится.       — Я быстро учусь.       — Или меняешь правила игры, когда тебе это нужно.       — С тобой их и так пришлось нарушить немало. Теперь я понимаю, почему ты так носилась с ксеносом.       — Да, мне было ее жаль. Она ведь тоже все потеряла.       — Твоя сентиментальность когда-нибудь тебя погубит.       — Кто бы говорил. К тому же я еще надеялась выудить информацию о Паутине. Возможны ли там перемещения во времени или что-то подобное.       — Значит, ты хочешь вернуться, — край его рта непроизвольно дергается.       — Я… не знаю… наверное, — Эльрина начинает заикаться. — Хейнрикс, это практически невозможно, судя по тому, что мы знаем. Эмелина пыталась создавать звезды, Предел тоже говорил о создании небесных тел…       — Готова продать свою душу Архиврагу за возвращение? — перебивает он.       — Я уже трижды отказалась. На твоих глазах.       — Но продолжаешь искать.       Эльрина лишь вздыхает и выжидающе смотрит на него. Она не знает, как ответить на его вопрос. Сейчас не знает. Но, может, ей и не нужно пока отвечать.       — Хейнрикс, сейчас нет смысла об этом думать. У нас в любом случае есть время. Неужели оно не стоит того? Ты сам говорил про «здесь и сейчас».       — Говорил. Но вся твоя история… Это все еще кажется мне невероятным.       — Тем не менее, ты подозрительно спокоен.       — Я давно смирился с тем, что в твоем прошлом есть что-то темное, что ты скрываешь что-то серьезное. Я, конечно, не ожидал масштабов правды, — он утомленно трет лоб. — Мне нужно время, чтобы обдумать все это.       Он поднимается из кресла. Сердце Эльрины сжимается, и руки все же начинают трястись. Она уже воочию видит его прошение к Калькасару на перевод.       — Но я хочу, чтобы ты знала, — продолжает он, склоняясь над ее рукой, — это ничего не меняет между нами. Нам просто нужно решить, что делать дальше. Я сделал свой выбор и не отказываюсь от него. Тебе придется сделать свой.