Только здесь и сейчас

      Эльрина чувствует себя несказанно лучше. Напряженная обстановка, сложившаяся на корабле после Ефрата и обоюдных признаний Хейнрикса и Эльрины, потихоньку рассеивалась. Чему способствовало и время, тянущееся в Имматериуме дольше обычного. Выяснение отношений с Хейнриксом… Нет, слава богу, это было не выяснение, а нормальный разговор. И пока способ перемещения во времени был им неизвестен, она могла отложить мысли о выборе. Наверное, не стоит пытаться искать Ноктюрна Забвения, позволив событиям течь своим чередом.       Очередное утро на мостике проходит как обычно, за исключением того, что Лорд-капитан не появляется там вслед за дознавателем. Вместо нее между офицерами начинают курсировать три сервочерепа, которые ведут себя даже на первый взгляд странно. Каждый из них несет свиток, но при попытке поймать их, чтобы прочитать, что же там написано, всеми силами стараются увернуться. Но для Паскаля не проблема справиться с капризными механизмами.       Старшие офицеры окружают Абеляра, который начинает просматривать бумаги, и заглядывают ему через плечо. Свитки написаны рукой Лорд-капитана. Но текст составлен весьма вольно. Как будто Лорд-капитан находилась в раздумьях. «В дендрарии опять странные запахи. Придется устраивать проверку. А то меня снова будут обвинять в наличии там ядовитых растений. Вот если бы Кассия глянула, она же все знает про растения, читала много книжек. Или Кибелла — уж с ядами она на короткой ноге. Или даже Джай, ведь контрабанда по ее части».       Абеляр смотрит на названных в записке.       — И чего вы ждете? Личного подтверждения приказа у Ее Светлости?       — Вообще-то обычно действительно было личное подтверждение, — Идира хмурится и как будто прислушивается к чему-то.       — Шерин ван Калокс, не поведаете нам, почему Лорд-капитан не в силах подняться с утра с постели и вместо себя передает приказы с помощью сервочерепов? — ехидно вопрошает Джай.       Но Хейнрикса этим не проймешь. Он лишь пожимает плечами.       — Видимо, решила сегодня отдохнуть подольше. На корабле все спокойно, по большей части присутствие Лорд-капитана сейчас не требуется. Только странно, что Эльрина не сказала мне об этих приказах с утра, — он пытается заглянуть в следующий листок.       — Вы считаете, что теперь любой приказ Ее Светлость должна передавать через вас, господин ван Калокс? — хмурится Абеляр, отодвигая бумагу подальше от дознавателя. — Уж не думаете ли вы занять место сенешаля?       — Будьте спокойны, Первый офицер — пока в моих планах такового нет, — отвечает Хейнрикс.       Абеляр читает следующий приказ: «Заккари Вайс опять жаловался, что священный компилятор недужит. Вероятно, практическое вмешательство Паскаля помогло бы. Идира тоже пригодилась бы, она чаще всего там бывала с Хейнриксом. Может, астропаты уже привыкли к ней. Да и Ардженте было бы неплохо поддержать псайкеров святой молитвой».       — Я бы с большим удовольствием отправилась в часовню, — говорит Арджента, — но раз верным Его требуется помощь, я готова!       Абеляр читает третий: «На дверях мунитория опять глубокие царапины. Капитан Френзо божится, что охрана исправно несет службу. Энрих заявляет, что его люди даже не подходили к складу. Небось, опять какая-нибудь банда пытается разжиться. Надо все же отправить Абеляра. Он, конечно, крут на расправу, но это уже ни в какие ворота не лезет. Хейнрикс также мог бы помочь с расследованием. Ну и для устрашения можно взять Ульфара».       — Почему я об этом узнаю только сейчас? — хмурится Абеляр. — По крайней мере на этот раз Лорд-капитан решила не присутствовать при этом лично. Хватит и ее посещений грузовой магистрали и прогулок по кораблю в одиночестве. Надеюсь, это знак того, что удаль Вольного Торговца, наконец, выветрилась, и она поняла, насколько комфортен ее трон.       Хейнрикс лишь задумчиво усмехается, но явно не собирается делиться своими догадками с окружающими.       — Почему все еще не отправились выполнять полученные приказы? — Абеляр обводит взглядом собравшихся.       Кто-то пожимает плечами, кто-то вздыхает, но все направляются к подъемникам, ведущим с мостика.       — Мне нужно две минуты, и я отправлюсь с вами, сенешаль, — говорит Хейнрикс, направляясь в противоположную сторону.       Хейнрикс быстро спускается в покои Лорд-капитана, но находит Эльрину действительно мирно спящей. Он позволяет себе улыбку, полную нежности. Но подозрительно приглядывается, заметив, как дрогнули ее веки.       Тем временем в дендрарии Джай плюхается на скамейку под раскидистым деревом и с трудом подавляет зевок.       — Ну и зачем мы здесь?       — Домин приказала искать опасные растения, — Кибелла неуверенно оглядывает зелень вокруг.       — Тут так красиво, — Кассия радостно улыбается. — Каждый раз, когда я прихожу сюда, я вспоминаю Янус. Чудесная планета.       — О, Лорд-капитан тоже в восторге от Януса, тут много растений оттуда. Но мне все же больше по нраву его винокурни.       Кибелла презрительно кривит губы, хотя и не комментирует. Но Джай замечает это.       — Что, костлявая, опять начнешь учить меня жизни?       — Все говорят, что ты изменилась, сбросила свою личину… Но я вижу, что гниль без маски — все еще гниль.       — Я хотя бы не поехавшая фанатичка, прикрывающаяся верой в Великого, — огрызается Джай. — Ты принимаешь дурманы, чтобы слышать шепоты, и истязаешь плоть, получая извращенное удовольствие. Признайся, твоя аскеза — фальшивка!       — Всякий зрит лишь то, что ведает, — спокойно отвечает Кибелла. — А ты ведаешь только ядовитую сладость порока. Твоя вера в Него — дерзкая ложь. Ты не ведаешь аскезы, упиваешься наслаждениями. В твоем сердце нет места для жертвы во имя Неумирающего.       — Великий есть жизнь и есть свет. Вы же обращаете сияние Его во тьму, милость Его — в кровавую расправу, — Джай уже явно горячится.       — Тише, тише, — Кассия прикладывает руки к груди, обращаясь к обеим. — Ваши цвета, когда вы говорите о вере, они сияют так ярко… В тебе, Кибелла, я вижу багрянец и золото. Твои цвета, Джай, стали спокойнее и умиротвореннее. К свету Его можно идти разными путями. Разве стоит оскорблять Его выяснением отношений о мелочах?       Джай и Кибелла отворачиваются друг от друга, но больше не спорят.       В капелле астропатического хора Паскаль возится с механизмами компилятора, периодически выдавая бинарные трели. Или ругательства.       — Проклятая музыка. Почему здесь не звучат литании во славу Его? — хмурится Арджента.       — Потому что она успокаивает местных, — Идира стоит, прислонившись к колонне и поглядывает вокруг. — Вот же пырят на меня глазенки выжженные, словно я прокаженная. Да не надолго я, не нервничайте так!       — Даже твои собраться по ремеслу боятся тебя, — говорит Арджента.       — Ха, старик Вайс так рьяно меня обвинял во всех ненастьях, а сам оказался ничуть не лучше! Варп никого не щадит, выжег ты себе глаза или нет. И тем не менее, их ты уважаешь, сиятельная наша.       — Они полезны. И угодны Императору.       Идира фыркает.       — Ну да, а проклятая ведьма, которая все это время сражалась с тобой бок о бок, совсем бесполезная.       — Я не это хотела сказать, — нехотя говорит Арджента.       — А ты, шестеренка, тоже считаешь мои шепотки бесполезными? — Идира обращается к техножрецу.       — Проблема слуховых галлюцинаций, тревожащих данную единицу, может быть устранена... — начинает Паскаль.       — При помощи бура на твоем мехадендрите, я угадала? — перебивает его Идира. — Не стоит, право слово. Только что моя ноша перестала казаться мне такой уж тяжкой.       — И все же ты не ответил, — Арджента смотрит на магоса.       — Прорицателей, зрящих грядущее в Имматериуме, отвергни, — отвечает Паскаль. — Лишь статистический анализ воистину чист.       — Ты прав. Лишь нам с тобой…       — Как же вы утомительны, ваши святейшества, — машет рукой Идира. — Не понимаю, зачем я здесь нужна. Эй, железяка, долго ты еще будешь возиться? Я думала, ты уже все починил.       — Фиксирую перечень из ста тридцати семи нарушений катехизиса эксплуатации и обслуживания, — раздается из вокса. — Инициирую перечисление: пункт первый, «береги резьбу винта аки зеницу оптического аугмента своего» ...       — О нет, зачем я спросила? Как его выключить? Кто-нибудь?       Под бинарные трели Паскаля они продолжают слушать заунывную музыку.       У дверей мунитория Абеляр расспрашивает капитана Френзо обо всем, происходящем на складе. После расширения арсенала бывало, что по бумагам не досчитывались то одной, то нескольких единиц разного вооружения. Это всегда списывали на невнимательность клерков. Но теперь дело принимало несколько иной оборот.       — Появились слухи об использовании пропавшего оружия бандами, сколоченными из отребья, — бодро рапортует Френзо.       — Слухи? — переспрашивает Абеляр и поворачивается к Хейнриксу. — Кажется, это ваша обязанность проверять слухи, господин дознаватель?       — Обязанность? — Хейнрикс хочет возразить, но осекается, вспомнив как однажды на свою голову он слишком легко согласился с Абеляром. Хотя не то, чтобы у него в тот момент был выбор. — Да, я, хм, обязательно это проверю.       И если на первый взгляд на складе все хорошо, внутри они замечают такие же следы, как и снаружи. Они ведут к узкому коридорчику, и сделаны явно не человеком.       — Господин Ульфар, прогуляйтесь до поста охраны, пусть поднимут видеозаписи. Вам все равно будет тесновато внутри. Мы с вами, господин дознаватель, идем по следу, — командует Абеляр и наклоняется, чтобы протиснуться в узкий и низкий проход.       — Для палубного офицера вы демонстрируете прекрасную физическую форму, господин Версериан. Полагаю, служба сенешаля весьма требовательна, — Хейнрикс протискивается за ним.       — Молодой человек, есть у вас розетта или нет — прекратите одаривать меня столь снисходительными комплиментами. Будь я в вашем возрасте — вы бы за мной не поспели.       Абеляр и Хейнрикс то протискиваются, то идут, даже однажды ползут, но их поиски ни к чему не приводят. Оба изо всех сил сдерживаются, чтобы не начать опять переругиваться. Вернувшись на пост охраны и увидев Космического волка, спокойно стоящего перед мониторами, оба готовы взорваться. Ульфар, смеясь, кивает на монитор. На нем видна пара сервиторов, бездумно бьющихся о стены и царапающих их манипуляторами.       — Вот и ваша разгадка. И незачем было ползать по крысиным норам. Нет мудрее воинов Всеотца!       Абеляр уже явно готов демонстративно закатить глаза, но сдерживается.       — В таком случае, господин Ульфар, не соблаговолите ли... — раздраженно начинает Хейнрикс.       — Нет. Отойди. Не разговаривай со мной. Сгинь с глаз, ищейка пронырливая!       Хейнрикс лишь вздыхает и отворачивается.       Когда, завершив эти странные поручения, свита поднимается в кают-компанию, они находят Лорд-капитана чинно сидящей за столом и ожидающей их возвращения.       — Как прошел день? — как ни в чем ни бывало спрашивает она.       — Познавательно, — отвечает Хейнрикс за всех.       — Я рада, — улыбается Эльрина.       — Вы удовлетворены, Лорд-капитан? — несколько недовольно интересуется Абеляр, усаживаясь и разминая шею.       — Чем?       — Вашими приказами.       — Я не отдавала никаких приказов.       — Но как же…       — Разве там было написано «Я, Эльрина фон Валанциус, приказываю…»       В ответ повисает молчание.       — Это были всего лишь мои заметки, — говорит Эльрина, глядя на обескураженные лица, — которые нерадивые неисправные сервочерепа стащили с моего стола.       — Они не были неисправны, — раздается от ближайшего когитатора, — они…       — Спасибо, Номос, можете не продолжать, — перебивает Эльрина.       — Это что же, теперь постоянно все перепроверять? — неуверенно говорит Абеляр.       И тут Эльрина, наконец, смеется.       — Ладно, признаюсь, это была всего лишь шутка, — говорит она. — Хотелось проверить, насколько исполнительны мои офицеры. Вы ведь все справились с заданиями.       — Заданиями? — фыркает Идира. — Если считать заданием подпирание колонны в капелле астропатического хора, то я — первый офицер на корабле!       — Что же заставило тебя устраивать такие проверки, Вольный Торговец? — спрашивает Арджента. — Ты перестала доверять нам?       — В цветах Лорд-капитана нет подвоха, — опережает Эльрину Кассия, — сейчас они сияют ровным цветом.       — Ты права, Кассия. Мне всего лишь вспомнился один из праздников моего мира — Эльрина бросает быстрый взгляд на Хейнрикса. — День, в который нельзя никому верить.       — День? — смеется Джай. — Как будто в остальные дни верить можно.       — Даже Домин? — на лице Кибеллы написано искреннее изумление.       — Даже Домин, — кивает Эльрина.       — Надеюсь, это не войдет в традицию на корабле, — ворчит Абеляр. — И так сплошной беспорядок.       Джай и Идира хитро переглядываются.

***

      — Может, выдашь мне расписание всех ваших праздников, чтобы я впредь был готов?       — Не любишь сюрпризы? — ее пальцы начинают расстегивать пуговицы его мундира.       — Не очень, — он позволяет ей делать это, с удовольствием наблюдая за движениями ее рук.       — Но все вы неплохо провели время.       — Ты так считаешь? — он поднимает бровь.       — Не ворчи, вы же нашли причину.       — Только не говори, что ты наблюдала.       — Хорошо, не буду, — хихикает она.       — Из тебя шпионка уже не хуже меня, — он качает головой.       — Что сказать, я тоже быстро учусь.       — Если это была твоя попытка примирить непримиримых, у тебя ничего не вышло.       — Как знать, как знать, — она тянет за его мундир, тот соскальзывает с его плеч, и он чуть задирает голову, видя, что ее губы тянутся к его шее. Но она так и не целует его, а вместо этого начинает принюхиваться.       — Что? — он скашивает глаза.       — Срочно в купальню, — командует она. — Ты пахнешь машинным маслом и пылью.       — Ты сама меня туда отправила, — хмыкает он, наклоняется, подбирает мундир и аккуратно вешает его на спинку кресла.       — А еще у тебя вся спина белая.       — Конечно, белая, — он стягивает рубашку.