Только здесь и сейчас

      — Меня не устраивает такой ответ.       Эльрина больше не покрывается холодным потом от этих слов. Возможно, потому что сейчас они обращены не к ней. Сколько времени прошло с тех пор, как она впервые услышала, как он произносит их?       План психической атаки на генокрадов, составленный Хейнриксом еще на корабле, позволил быстро расправиться с верхушкой культа, после чего оставшиеся еретики растерялись и утратили решимость. Яростные пожары испепелили капища выродков, а блюстители, шедшие следом за огненным валом, завершили дело быстро и кроваво. К счастью, убежищ культа в ульях было куда меньше, чем могло бы быть. Потери были невелики... в масштабах планеты. За планетарный цикл все было кончено.       Эльрине огнемет в руки никто не дал. Не очень-то и хотелось, с некоторым облегчением думала она, сидя во дворце и наблюдая за сводками. Она все же попыталась глянуть на остатки захваченных культистов. Но увидев выражение лица Хейнрикса, ведшего допрос в попытке выяснить, не упустили ли они кого, быстро отказалась от этой идеи. Сегодня смерть несет он. Не стоит ему мешать. Вскорости им предстоит долгая дорога. Кто знает, что может случиться на Даргонусе, если здесь останется хоть одно гнездо этой пакости.       К тому же ее внимания требует другая проблема.       — Восстание генокрадов — не единственное, что случилось за ваше отсутствие, Лорд-капитан. Подрыв логистических линий, подкуп служителей Адептус Администратум, подделка документов, а также организация еретических бунтов, — бодро вещает губернатор Драйвстем, уткнувшись в инфопланшет. — Кроме очевидно ужасающих экономических последствий для вашего протектората, все это привело к нарушениям поставок Имперской десятины, что в свою очередь привлекло внимание Администратума. Сюда направляется достопочтимый Адептус Арбитес, и до его прибытия нам необходимо разрешить ситуацию, наказав виновных.       — Чем вы тут вообще занимались, пока меня не было? — недовольно спрашивает Эльрина. — Я надеюсь мне не нужно будет ждать его? У меня и без этого дел по горло.       — А разве вы не собираетесь остаться на Даргонусе, Ваша Светлость? — Драйвстем прилагает все усилия, чтобы не выглядеть обескураженным.       Наверное, он надеялся, что Вольный Торговец начнет решать местные проблемы и исправлять допущенные им ошибки. Как бы не так!       — Пока нет, — отвечает Эльрина. — Мне сейчас некогда. Нам предстоит путешествие, которое потребует много сил и ресурсов.       Поколебавшись, Драйвстем осторожно замечает:       — К сожалению, внимание Адептус Арбитес представляет угрозу как лично вам, так и всему протекторату. Арбитрам обычно не говорят «некогда». Даже Вольные Торговцы.       — Тогда я очень надеюсь, что к его прибытию вы наведете на планете порядок. Иначе мне придется подумать над заменой руководства, — отрезает Эльрина.       Какая удача, что удалось заранее запастись необходимыми припасами на Футфоле.       Несколько дней Эльрина почти не видит Хейнрикса. Он продолжает методично следовать инструкциям, разработанным Инквизицией на случай встречи с генокрадами, чтобы ничего не упустить. Когда он, наконец, уставший появляется на пороге ее покоев, первое, что он делает — направляется в спальню. Эльрина радостно следует за ним. Уже успела соскучиться. Но Хейнрикс деловито обходит кровать и останавливается у небольшого стеллажа с книгами.       — Твою руку, пожалуйста, — он протягивает свою к Эльрине.       Пока она пытается сообразить, что ему нужно, он подносит ее электу к скан-панели за книгами. Слышится звук открывающейся скрытой двери.       — Откуда ты узнал?       — Ты же не думала, что до визита Ксавьера он не прикажет обыскать твои покои на случай разных неожиданностей?       Эльрина уже даже не возмущается и только пожимает плечами.       — Ну да, у меня давно была мысль показать эту комнату тебе.       — Была мысль? — в его голосе возмущение. — Ты серьезно? Мне напомнить тебе те два слова?       — Какие еще два слова?       — Артефакт Гало.       Щеки Эльрины краснеют.       — Успокойся. Тут давно никто ничего не трогал.       Он качает головой и принимается осматривать помещение.       — Ничего нового я сюда не прятала. И, заметь, ничего отсюда не выносила! А эти штуки мы уже видели в логове контрабандистов, — она кивает на артефакты, покрытые зелеными глифами.       — Только не говори, что ты приводила сюда Джай, — хмурится он.       — Хотела. Но не успела. Я уж и не помню, когда мы в последний раз были на планете.       Пока Хейнрикс занят, Эльрина отдает приказы. Слуги начинают сновать по кабинету к балкону и обратно. Она что-то обдумывает, уточняет, иногда сама отлучается на балкон. Но все же следит за входом в спальню. Наконец, Хейнрикс выходит, вытирая руки.       — Часть артефактов будет опечатана и отправлена под надзор Инквизиции.       — Кажется, скоро моя казна обеднеет, — деланно удручается Эльрина.       — У тебя теперь много союзников. Лучше начни торговать чем-нибудь законным. Особенно перед прибытием одного из Адептус Арбитес.       — Они что, страшнее твоей Инквизиции?       — Уж поверь мне, — вздыхает он, потирая лоб.       — Устал? — она касается его щеки.       — Нет, — он, как всегда, пытается казаться неутомимым. — А что?       Он протягивает к ней руки, но она уворачивается, заходит ему за спину, встает на цыпочки и закрывает ему глаза ладонями. Он кладет свои руки сверху, но не снимает ее.       — Лорд-капитан сегодня намерена поиграть? — тихо говорит он.       — И не только поиграть, — она слегка подталкивает его к балкону.       Когда она отнимает руки от его лица, Хейнрикс пораженно осматривается. Сейчас это не голый балкон, как раньше. Теперь здесь все так, как хочет Эльрина — мягкие диванчики, ковры и столик для двоих. Весь балкон изысканно украшен зеленью, а на столе красуются яства. Шум улья доносится сюда лишь мерным гулом — словно далекий океан. Вечерний туман поднимается от шпилей внизу и еще больше придает сходства с бескрайней водой.       — Я смотрю, ты тоже времени не теряла, — судя по его взгляду, он явно проголодался.       — Грех не воспользоваться спокойным моментом. К тому же у нас есть повод.       — Повод? — переспрашивает он, когда они усаживаются.       — Ты не помнишь этот день? У тебя же отличная память, — дразнит она.       Она смотрит, как он морщит лоб, пытаясь сообразить, и улыбается. Конечно, он не помнит. Такие милые глупости остаются только в ее голове.       — В этот день мы встретились с тобой в Электродинамической обители. Можно сказать, годовщина.       Она специально не произносит «Райкад Минорис». Он поднимает глаза, словно вспоминая прошлое.       — Столько времени прошло. А ты помнишь такую мелочь, как наша встреча, а не...       — Тогда эта «мелочь» оставила поистине неизгладимое впечатление, — хихикает она, перебивая его. — Я, как ярая еретичка, уже изготовилась к самому худшему.       — А теперь спустя столько времени я и сам чуть не стал еретиком, — он задумчиво смотрит сквозь бокал на свет.       — Удивительно, как легко ты был готов отказаться от своего будущего.       — Легко? — он прищуривается. — Что ж, я рад, что это так выглядело.       Эльрина мысленно чертыхается.       — Прости, я опять говорю не то. Я имела в виду, что не стоило это делать только ради меня.       — Не только ради тебя.       — Но мне показалось…       — Я хочу продолжать служить Богу-Императору, да. Но с тобой я впервые задумался над тем, что куда больше ран и увечий я перенес в руках людей, а не врагов Человечества... Я должен быть уверен, что я служу тому, во что верю. Я должен иметь возможность выбирать. И менять.       — Ты выбрал слишком радикальное решение, — качает она головой. — Ты в любом случае не смог бы просто так уйти из Инквизиции.       — Ты права. Скорее всего, мои бывшие коллеги сделали бы все, чтобы уничтожить предателя. Но я бы сделал все возможное, чтобы ты не пострадала.       — Давай договоримся, что впредь ты будешь делать все возможное, чтобы не пострадали мы оба.       — Обещаю, — слишком легко соглашается он.       — Твой контроль над псайкерскими силами будет ухудшаться и дальше?       — Я понимаю, что ты беспокоишься. Возможно, ты уже не доверяешь моему суждению по этому поводу, но... после того срыва я больше не чувствую былого напряжения и былой опасности. Кажется, мой контроль над колдовством восстановился... по крайней мере частично. Если же ты считаешь, что тогдашнее мое решение автоматически лишило меня всех психотехник и всей моей воли, которыми я противостою варпу... нет, — он позволяет себе смешок. — Это не так. Мой самоконтроль — исключительно мой.       — Идира больше не чувствует ничего странного вокруг тебя.       Он опять усмехается.       — Да и она, смотрю, стала поспокойнее. Ей больше не нужна моя помощь. Похоже, даже молитвы сестры Ардженты теперь успокаивают ее.       — Вот, а ты говорил, мои попытки всех примирить обречены на провал.       — Если ты сама каждый раз будешь мириться с госпожой Хейдари посредством дарения ей планет, твоя казна точно обречена на провал.       — Если это намек, то Янус все еще может стать твоим, если ты пожелаешь.       — Не пожелаю. Смотри, чтобы она нарочно не начала тебя провоцировать ради этого.       — Ты слишком плохого мнения о ней. Это было, конечно, свинство с моей стороны, но Джай не имела права читать мораль Кибелле.       — Это была правда.       — Одно другого не меняет.       — Как бы не пришлось вскорости присоединиться к славной компании, — при мысли о скором путешествии Хейнрикс опять мрачнеет. — Методы Инквизиции не всегда приглядны и зачастую требуют великих жертв. Но я предан Империуму, и его безопасность любой ценой — мой наивысший приоритет. Мне придется сделать то, что я должен.       — Я всегда тебя поддержу, — она кладет свою руку поверх его.       — Всегда, — хмыкает он. — Интересно, сколь долго оно будет длиться.       И Эльрина понимает, что он имеет в виду. Но уходить от ответа больше не собирается. Ведь она, наконец, находит слово.       — Можешь вместе с остальными артефактами упаковать ларец. Тот самый, из логова контрабандистов. Мне он больше не нужен.       — Ты наконец решила? — он подается вперед.       — Решила-то я, наверное, давно. А вот решилась только сейчас. Мы действительно рискуем умереть каждый день. Глупо мучить тебя и себя неопределенностью.       — Обещаю, ты не пожалеешь о своем решении, — Хейнрикс тянется через стол для поцелуя.       — Я знаю, — Эльрина жарко отвечает ему.       — Ты была права тогда, на Новый год. Некоторые желания все же имеют свойство сбываться, — он отрывается от ее губ, но все еще не отстраняется.       — Что ты загадал?       — Ты скажешь, что я эгоист. А ты?       — Ты скажешь, что я глупая.       — Вместе?       Она кивает.       — Любить.       — Быть любимым.       Хейнрикс смотрит на нее глазами, полными нежности. На его лице появляется странная, почти ранимая улыбка.       — Ты слишком милосердна и щедра к такому, как я.       — К какому такому? Самому прекрасному мужчине на свете?       — Но это не так, Эльрина…       — Это так, Хейнрикс. Это так, — она обеими руками сжимает его ладонь. — Ты скажешь, что это глупо, но то, что говорила Кассия… Этот свет внутри тебя. Я хочу взять его в руки, защитить от окружающего мира, чтобы он не погасил его.       Он опять легко касается ее губ и сжимает ее руку в ответ.       — Ты так непохожа на всех, кого я здесь встречал.       — О да, чужачка, простолюдинка, еретичка. У вас интересные вкусы, господин дознаватель, — смущенно смеется она.       — Не говори так. Твой род положил начало династии. Которую сам Император одарил Патентом.       — Тогда еще не было никакого Императора, — отмахивается она.       — Император был всегда.       — Ладно, ладно, не буду спорить. Все равно мне не удалось обмануть тебя.       — Да, я всегда подозревал, что ты не та, за кого себя выдаешь. Я много наблюдал — все твое поведение, все твои отговорки, что ты «простой солдат»… Даже Джай врет лучше, чем ты.       — Поэтому ты всеми силами пытался отобрать у меня власть на корабле?       — Я лишь пытался помочь. Видно было, как тебе непривычно и сложно. Я рад, что по крайней мере ты не преступница.       — Но меня все еще может искать Инквизиция.       — Она не сможет, если оставшиеся документы из лаборатории будут уничтожены.       — Ты это сделаешь?       — Уже сделал. Единственное, меня беспокоит пропажа аколита Сюэ. У нее находилась часть материалов, которые я тоже хотел бы забрать.       — Может, просто ее путешествие в Имматериуме затянулось.       — Будем надеяться. Хоть твоя история до сих пор и полна загадок, мне не хотелось бы, чтобы документы попали не в те руки. Вернее, я хочу, чтобы они больше не попали ни в чьи.       — Нет в моей истории ничего загадочного, ты уже все знаешь.       — Да, но это чудо, что ты выжила. Особенно во время службы.       — Чудо? — фыркает Эльрина, и гримаса искажает ее лицо.       — Расскажешь? — Хейнрикс понимает, что еще многого не знает, но не собирается настаивать.       — Ты как-то спросил, как я выбилась в офицеры на своем грузовом судне, — медленно начинает Эльрина. — Один из полков Астра Милитарум повадился использовать нашу посудину для доставки контрабандных грузов. Мне повезло оказаться в нужное время в нужном месте и… в ближайшем имперском космопорту я просто сдала их верховному командованию. И нет, мне не стыдно, — она показывает свои тонкие запястья и усмехается. — Я просто хотела выжить. А в бригаде макропушки я вряд ли долго бы протянула.       — Не мне тебя судить. Ты наказала преступников.       — Не все так считают. Я тоже много раз слышала летящее в спину «предательница». Но никто не осмеливался на большее. Не разочарован в сиятельном Вольном Торговце?       — А должен? Хотя, признаться, поначалу я терзался по поводу отношений с помазанницей Императора.       — О, ты терзался? — игриво спрашивает она и кладет свою ногу на его. — Терзался, когда делал это со мной? Все эти вещи, которые ты так любишь, — пальцы ее ноги медленно скользят по его бедру вверх.       — Очень, — в тон ей отвечает он, прижимая ее ступню и придвигаясь вперед.       — Может, еще краснел, когда я стояла на коленях и не видела? — шепчет она.       — Может, — он кладет ее ногу себе на плечо и целует лодыжку.       — И сейчас будешь краснеть?       — Если ты хочешь.       И больше им не до разговоров. Они потихоньку перемещаются в спальню. Смешки, улыбки, шепот, прикосновения. По полу тянется след из не нужных сейчас предметов одежды. Только сейчас она задается вопросом, почему здесь нет такой же шикарной купальни, как на корабле. Стоит когда-нибудь исправить эту оплошность.       Ее взгляд падает на зеркала, стоящие по обе стороны кровати. Она так и не переставила их. Но отражения перестали ее пугать. Потому что рядом с ее отражением теперь всегда находится его. Даже в ее снах и видениях. Она больше не одна. Он тоже больше не один. Даже в отражении его взгляд светится тихим счастьем. Стоит ли ее возвращение домой этих глаз, которые потухнут, линии губ, которая болезненно изогнется, складки на лбу, которая больше никогда не разгладится. Она все решила правильно. Не такая уж она исключительно несчастная. Он тоже когда-то потерял свой дом. Он тоже заслуживает счастья. Рядом с ним она давно чувствует себя как дома. И уверена, что это взаимно.       — Рядом. Мы рядом. Это то, что мне нужно. Это то, чего я хочу, — слова обоих смешиваются и повторяют друг друга, словно эхо, и уже не разобрать, кому из двоих они принадлежат.