Hereafter: Мимолётная Лунная Фантазия

Я летела. Высоко над облаками я парила, как орел, ветер развевал мои волосы, соленый привкус залива щекотал нос, а полная луна висела надо мной, как спелый персик, готовый к тому, чтобы его сорвали. Даже в Броктоне с умеренным климатом, на такой высоте, я должна была продрогнуть до костей, но я совсем не чувствовала холода. Чья-то рука потянулась к моей, переплетая мои пальцы со своими, и когда я оглянулась, передо мной была Лиза, какой я знала ее лучше всего: молодая, улыбающаяся, на лице нет шрамов, которые оставил ей сумасшедший псих. Она смеялась, когда ветер уносил нас прочь, и мы танцевали в залитом лунным светом небе, беззаботные и счастливые, довольные нашей дружбой. Город простирался под нами, целый, неповрежденный, огни сверкали, как бриллианты, на гобелене из тихих домов и гордых башен. Я сказала что-то сквозь тихий ветер, и она рассмеялась. Она ответила остроумным замечанием, и смех вырвался из моего горла, готовый разразиться от счастья. А затем прозвучала сирена, и упругий воздух под нами исчез, оставив нас падать, стремительно приближаясь к земле. У меня скрутило живот, и я замахала руками против воющего ветра, в то время как сирена продолжала реветь. Лиза что-то крикнула мне, размахивая руками, и ее рука, вырванная из моей, потянулась ко мне. Я тоже потянулась. Город под нами становился все больше и больше, здания разрастались по мере того, как мы приближались к земле, и я схватилась за протянутую руку Лизы, когда неизбежное нависло над нами. Наши пальцы оставались в нескольких дюймах друг от друга каждый раз, когда мы взмахивали руками, никогда не встречались, никогда не соприкасались до конца. Сирена заглушала все остальное, всепоглощающая, вездесущая. Наконец-то, наконец-то, когда улица внизу становилась все ближе, настолько близко, что я начала различать желтые полосы разметки, мои пальцы зацепились за ее, и она взяла мою руку в свою. — Я увижу тебя снова, — пообещала она. Я открыла рот, когда земля вздыбилась, приветствуя нас, — и выпрямилась в своей постели, тяжело дыша, на лбу моем выступил пот, а аварийная сирена продолжала надрываться надо мной. Сон, поняла я. Все это было сном. Я вслепую нащупала очки одной рукой, чуть не уронив их на пол, и надела их, одновременно схватив другой коммуникатор. — Романи, — сказала я сварливо, — что происходит? — Тейлор, — торжественно приветствовал он меня, — возникла чрезвычайная ситуация. — Должно быть, так и есть, если ты будишь меня в… — Я взглянула на часы. — Половину пятого утра. — Мы нашли еще одну сингулярность, — серьезно сказал он мне. Я выпрямилась, внезапно полностью проснувшись, когда волна адреналина захлестнула меня изнутри. — Еще одну? Не одну из тех, что были раньше? Он поморщился. — Ну, не совсем, но вроде как… Послушай, это немного сложно объяснить, так что одевайся, и я расскажу то, что мы знаем, как только вы с близнецами доберетесь сюда. Он отключился без лишних слов объяснения, и с ворчанием и усталым вздохом я поднялась с кровати. У нас здесь, в Антарктиде, не было нормального цикла день-ночь, не так близко к Южному полюсу, и к тому же я была глубоко внутри, вдали от окон, но меня так и подмывало выглянуть наружу, чтобы посмотреть, начало ли всходить солнце. Однако это не первая моя ночь прерывистого сна, поэтому я, спотыкаясь, оделась и вогнала кинжал в ножны на бедре. Настолько готовая, насколько я собиралась, я вышла из своей комнаты и направилась в Командный пункт, где у Романи, очевидно, было что-то, что мне отчаянно нужно было увидеть. Еще одна сингулярность, сказал он, хотя и не совсем. Что это должно было означать? Их было семь, не так ли? Теперь шесть, поскольку нам удалось исправить Орлеанскую. Что, каждый раз, когда мы побеждаем кого-то, будет всплывать больше, создавая бесконечную череду сингулярностей, с которыми нам придется иметь дело? Это звучало нелепо, даже по моим стандартам. Должен был быть предел даже для кого-то вроде царя Соломона. Он не мог просто продолжать создавать вещи до бесконечности, верно? И было ли это вообще сингулярностью? Что должно было означать это «не совсем»? Было ли это сингулярностью или нет? Я хотела бы надеяться, что все эти тонко отточенные и настроенные датчики, разработанные именно для обнаружения подобных вещей, смогут определить разницу между Сингулярностью и чем-то совершенно другим. Итак, если это не была еще одна Сингулярность, тогда что это было? Я вздохнула и устало потерла один глаз. Я готова была замкнуться в подобных мысленных кругах, поэтому постаралась выбросить это из головы и подождать, пока не получу полный инструктаж от Романи. В любом случае, для этого было слишком рано. К тому времени, как я добралась до Командной рубки, наша небольшая команда техников сократилась еще больше, на постах осталось всего полдюжины человек, а у самого Романи появились мешки под глазами, он стоял с чем-то, пахнущим и выглядящем как чашка кофе. Просто еще одно доказательство того, что с этим действительно следовало разобраться позже. Предпочтительно примерно через восемь часов. Одиннадцать утра — это более чем разумно, не так ли? — Тейлор, — поприветствовал меня Романи. — Тогда просто подождем близнецов. Измученный вздох сорвался с моих губ, и Романи сочувственно улыбнулся мне. — Извини за это, — сказал он мне. — Меня тоже вытащили из постели примерно полчаса назад. — Настолько чрезвычайная ситуация? Он покачал головой. — Хотел бы я предложить тебе больше, чем «возможно», но мы просто пока не знаем наверняка. — Прекрасно. Именно это я и хотела услышать. Мы стояли в тишине вместе, ожидая появления близнецов и Маш, и я прислонилась к консоли, обхватив себя руками, чтобы отогнать холод, который Халдея, похоже, просто не могла полностью изгнать. Где-то на этом пути моя голова начала клониться, глаза закрылись, а мысли стали блаженно теплыми и нечеткими, и я не была уверена, что в какой-то момент не задремала. Действительно было слишком рано. Я только что снова привыкла спать целую ночь без перерыва в нормальной постели и не была готова к тому, что меня разбудят посреди всего этого. Мое тело хотело вернуться на мой матрас, свернуться калачиком под удобными одеялами, поверх моей пушистой подушки, идеально подходящей для поддержания головы и шеи. Мои глаза горели от желания закрыться. Наконец, дверь снова со свистом распахнулась, заставив меня встрепенуться, и в комнату ввалились близнецы и Маш, одетые в пижамы и халат вместо того, чтобы быть готовыми к действию. Они выглядели такими же измученными, как и я. — Где пожар? — Устало пробормотала Рика. Она терла глаз ладонью одной руки, зевая, от чего у меня сводило челюсть, а в другой ее руке, согнутой в локте и нежно прижатой к груди, был Фоу. Она… Она обнималась с этим существом во сне? — Что случилось, доктор Романи? — Спросил Рицука, вяло моргая. — Мне приснился такой хороший сон, — посетовала Рика. — Фоу-у-у, — зевнул маленький зверек. — Боюсь, что чрезвычайная ситуация — слишком подходящий термин, — мрачно объявила да Винчи, входя вслед за близнецами. — Я сожалею, что подняла всех в такой ранний час, но это то, с чем нам придется разобраться как можно быстрее, так что с этим ничего нельзя было поделать. Романи указал на нее, делая большой глоток кофе. Я подавила свою ревность, как могла. — Как вы, вероятно, можете сказать, да Винчи был той, кто обнаружил аномалию. Я собираюсь позволить ей объяснить, что происходит. — Как мило с твоей стороны, Романи, — сардонически сказала Да Винчи. Она тяжело вздохнула. — Что ж, так оно и есть, так что, полагаю, я могу приступить к делу. Ее лицо серьезно нахмурилось. — Примерно два часа назад сенсоры «Халдеи» зафиксировали аномальные показатели во Франции. Сначала я подумала, что это может быть отголоском того, что Сингулярность в Орлеане разрешилась сама собой, потому что она была такой слабой, но она быстро набирала силу и структуру. Всплеск адреналина пронзил мое нутро, прогоняя остатки сонливости. Это звучало не очень хорошо. Это звучало совсем не хорошо. — Формируется еще одна сингулярность? — Резко спросила я. Близнецы и Маш мгновенно проснулись. — Это еще не та стадия, когда это можно назвать настоящей Сингулярностью, — объяснила Да Винчи. Она обошла консоль и что-то напечатала, и пока наша группа столпилась вокруг, чтобы посмотреть, на карте Франции появилась точка, очень, очень далеко к западу от того места, где раньше находился Орлеан. Фактически, это было ближе к береговой линии, чем к центру страны. — Это было бы более уместно назвать Субсингулярностью. Если ее не остановить, она наберет достаточно силы, чтобы стать таковой сама по себе, но пока она не развилась до этого уровня. Отсюда чрезвычайная ситуация. — Чем раньше мы вмешаемся, тем легче ее будет решить, — добавил Романи, а затем скорчил гримасу глядя в свою кружку. — Теоретически. Теоретически. Как бы там ни было, эта идея имела для меня смысл. — Причина, по которой я уверена, что это отдельное явление, заключается в следующем, — сказала Да Винчи. Она нажала на одну клавишу, и на экране рядом с точкой появилось несколько строк текста. Ренн, Франция Октябрь 1898 г. н. э. Значение для фонда Человеческого Порядка: E​ Мои брови поползли вверх. — Это… — Через четыреста пятьдесят семь лет после предыдущей Сингулярности? — Пробормотала Маш. — Да, — подтвердила Да Винчи. — Хотя кажется, что это, естественно, было бы ответвлением более крупной французской сингулярности, сосредоточенной вокруг Орлеана, на самом деле, похоже, что это может быть вообще не связано. Если уж на то пошло, во Франции в 1898 году не произошло ничего особо важного, в отличие от предыдущей Сингулярности, где важным событием, которое было отменено, было возрождение французской державы во главе с королем Карлом VII и ослабление контроля Англии над страной. Единственное событие, имеющее какое-либо значение, которое произошло во Франции в этом году, — это подписание Парижского мирного договора, положившего конец испано-американской войне, но эта сингулярность недостаточно велика или сильна, чтобы даже выйти так далеко за пределы города. Пока. — Но если мы оставим ее в покое, она может стать огромной, — заключила я, поняв, на что она намекала. Отсюда чрезвычайная ситуация. Если она продолжит расти, это может перерасти в серьезную проблему, но если мы справимся с ней быстро, мы сможем ликвидировать ее до того, как она выйдет из-под контроля. — Сколько времени потребуется ей, чтобы стать такой большой? — Обеспокоенно спросил Рицука. — При нынешних темпах роста? Неделя. — Напряжение в комнате немного ослабло, поэтому Да Винчи поморщилась и строго сказала: — Но эта зарождающаяся Сингулярность гораздо ближе к современности, чем был Орлеан, и степень отклонения от правильной истории не так значительна, поэтому разница во времени между нами в Халдее и обитателями Сингулярности внутри гораздо менее экстремальна, чем это было в Орлеане. Если бы вы потратили один день на подготовку перед Рейшифтом внутрь, у вас было бы примерно десять дней в самой Сингулярности, чтобы предотвратить ее полное созревание. — Что произойдет, если она полностью созреет? — Спросил Рицука. Да Винчи неловко улыбнулась и пожала плечами. — В зависимости от того, что в первую очередь вызывает формирование Сингулярности? Любое количество факторов. Наихудший сценарий заключается в том, что события Сингулярности распространятся на всю Францию и приведут к краху Европы. Учитывая, насколько она близка к Первой мировой войне, это может означать более длительный, затяжной конфликт, который приведет к значительно большим жертвам или даже к началу ядерной войны. Или это может быть просто еще один Фуюки, и относительно небольшой город будет стерт с лица земли. Так что, похоже, даже она не знала наверняка. Если уж на то пошло, я сомневалась, что кто-нибудь имел хоть малейшее представление о разнице в опасности между полностью созревшей Сингулярностью и одной из этих зарождающихся Сингулярностей. Может быть, меньше слуг? Если бы дело было в том, насколько далеко распространилось влияние Грааля, вполне возможно, что просто было бы меньше врагов, с которыми нужно было сражаться. — Тогда почему мы так беспокоимся о том, чтобы разобраться с ней сразу? — Раздраженно спросила Рика. — Что такого срочного в новой сингулярности, с которой мы можем разобраться позже? Романи вздохнул, но я была той, кто ответила за него: — Потому что мы действительно не можем позволить себе мотаться по городу в течение месяца, когда и здесь это будет намного больше похоже на месяц. Чем быстрее мы пресечем ее в зародыше, тем меньше усилий нам придется приложить, чтобы справиться с ней, и тем скорее мы сможем оставить все позади и сосредоточиться на других Сингулярностях. — В принципе, все верно, — сказал Романи, махнув рукой в мою сторону. — Орлеан был достаточно важным событием. Если эта штука станет достаточно большой, чтобы охватить и всю Францию, тогда вам, ребята, придется провести еще месяц, бегая по сельской местности, пытаясь решить какую-либо проблему. Прямо сейчас? Затронут только город Ренн. Там гораздо меньше места для осмотра, а это значит, что вы сможете быстрее и проще найти Грааль, из-за которого произошел этот беспорядок. — Это означает, что нам не придется неделями ходить пешком из города в город, — пробормотал Рицука, и Рика застонала. — Отлично, — сказала она, растягивая слово. — Фоууу, — вторил ей маленький гремлин. — Я знаю, что вы, ребята, только что вернулись, — извиняющимся тоном сказал Романи, — и мне жаль, что я снова втягиваю вас на передовую так скоро, но это действительно то, с чем мы должны разобраться как можно быстрее. — Я уже сказала, что все в порядке, — раздраженно пробормотала Рика. — Давайте просто покончим с этим, как только сможем. Чем меньше времени я буду проводить вдали от готовки Эмии и своей удобной кровати, тем лучше. Романи слегка усмехнулся в свою кружку с кофе. Еще один укол ревности кольнул меня изнутри, и я пожалела, что он не был достаточно внимателен, чтобы раздобыть немного для остальных из нас, если уж нам всем пришлось быть готовыми к этому, но я подавила это чувство мстительной мыслью, что, по крайней мере, я могла бы вернуться в свою постель и снова уснуть после этого. Он собирался бодрствовать столько, на сколько ему хватит кофеина. — Что еще мы знаем об этой штуке? — Спросила я. — У нас есть еще какая-нибудь информация о том, что происходит внутри нее? Да Винчи пожала плечами и беспомощно покачала головой. — У нас нет никакой точки отсчета, на которую можно было бы нацелить сенсоры, — объяснила она. — Без нее мы действительно не сможем ближе рассмотреть обстоятельства внутри этой Сингулярности. Даже когда Романи предоставлял вам данные в Орлеане, на самом деле он не наблюдал за ситуацией напрямую, он смотрел на показания, наложенные поверх карты, которую я построила на основе исторических записей, полученных с помощью ЛАПЛАС. — Разве не именно так работает GPS? — Спросил Рицука. — Да, это аналогичный принцип, — сказала Да Винчи. — Суть в том, что карта существует независимо от показаний датчиков. Я могу дать вам карту Ренна, Франция, 1898 года, вплоть до дня и часа, но это всего лишь историческая запись, а не описание обстоятельств внутри Сингулярности, которая, как я напомню вам, существует в измененном состоянии пространства-времени. Я вздохнула. — Потому что мы здесь, а не там для того, чтобы вы могли «наблюдать», поэтому вам не на что ссылаться. Да Винчи кивнула. Да. Было бы удобно, если бы мы могли заглянуть внутрь и посмотреть, кто что где делал, но если Романи не мог этого сделать, пока мы не были в Орлеане, то и мы не могли этого сделать сейчас. Для нас единственным способом выяснить, каковы были обстоятельства внутри Сингулярности, было отправиться туда самим и проверить ее. Другими словами, трудный путь. Таким, каким он всегда был для меня, так что на самом деле это была просто знакомая территория. С другой стороны, в радиусе одной мили внутри города можно было пройти намного больше, чем по сельской местности Франции. Мы должны быть в состоянии рассчитывать на более конкретное представление о передвижениях противника, чем у нас было против Жанны Альтер. — Есть ли что-нибудь, что вы можете нам рассказать? — Спросила Маш. — Это настоящий город, — подмигнув, сказала Да Винчи. Мои губы скривились в гримасе. — В отличие от некоторых городов, которые вы посетили в предыдущей Сингулярности, Ренн по сравнению с ними просто разросся. По состоянию на 1898 год население должно составлять около семидесяти тысяч человек, а это значит, что не должно быть недостатка в местных жителях, которые протянут вам руку помощи и помогут разобраться, какие странные и необычные события происходили с тех пор, как в игру был добавлен Грааль. — Что позволит намного легче выяснить, где находится Грааль, — добавил Романи. Он вздохнул с облегчением. — Это должно сделать все намного проще. Я покачала головой. — Мы уже знали, что у Жанны Альтер был Грааль в Орлеане, мы просто не знали, что она была создана вокруг него. То, что мы сможем быстрее и лучше разобраться в ситуации, не означает, что мы сможем забрать Грааль без всякой суеты. Романи застонал. — Я знаю, — сказал он, — Я просто пытался быть позитивным. Может быть, если мы пожелаем этого достаточно сильно, это сбудется? — Я не думаю, что это так работает, Романи, — поддразнила Да Винчи. — Я думаю, мы все равно узнаем достаточно скоро. — Так когда мы это сделаем? — Сварливо спросила Рика. — Потому что маме нужно вернуться к своему хорошему сну, если она не собирается завтракапризничать. — Фоу-у-у-у! — Зверь в ее руках пискнул в знак согласия. Романи и Да Винчи обменялись взглядами. — Что ж, у нас мало времени, поэтому мы не можем ждать слишком долго, — рассуждал он. — Я не хочу посылать вас, ребята, утром, так как я разбудил вас посреди ночи для этого… — Мы можем позволить себе дать им один дополнительный день, — сказала ему Да Винчи. — Это также даст нам достаточно времени, чтобы проинформировать слуг о ситуации. Романи хмыкнул. — Верно. Об этом тоже нужно позаботиться. — В таком случае, мы можем дать вам выходной до конца сегодняшнего дня, —сказала Да Винчи. Она улыбнулась нам. — Вы, ребята, можете возвращаться в постель и наслаждаться последними двумя ночами в Халдее перед проводами. Приходите завтра в полдень, мы начнем подготовку и перенесем вас в Ренн. С этого момента у вас будет полных десять дней, чтобы найти Грааль, извлечь его и разрешить Сингулярность до того, как она полностью созреет. — Ну, пока они не знают, с кем и чем им предстоит столкнуться в этот период времени, это действительно должно быть скорее ориентиром, — рассуждал Романи. — В любом случае, ребята, я думаю, вы можете возвращаться в постель. Извините, что разбудил вас из-за этого. Рика проворчала что-то, чего я не смогла разобрать, затем повернулась на каблуках и вышла из комнаты. Рицука посмотрел ей вслед и тяжело вздохнул. — Извините за это, — сказал он Романи и Да Винчи усталым голосом. — Рика всегда ворчлива, когда не высыпается. К Рейшифту с ней все будет в порядке, я обещаю. Они отмахнулись от этого. — Все в порядке, — сказал Романи. — Я понимаю. Увидимся снова, ребята, утром. Машу выбрала этот момент, чтобы широко зевнуть. — Спокойной ночи, доктор Романи, — пробормотала она. Рицука повторил ее слова, и затем они вдвоем тоже ушли. — Насколько все плохо на самом деле? — Спросила я, когда двери за ними закрылись. Романи и Да Винчи поморщились. — То, что нам удалось получить, было странным, — признался Романи. — Что бы там ни происходило, это отличается от предыдущей Сингулярности, окружающей Орлеан, но я пока не совсем уверен, насколько. — Боюсь, у меня тоже нет для тебя много конкретной информации, — сказала Да Винчи, покачав головой. — У меня есть подозрение по поводу одного из искажений, но я не хочу ничего говорить, пока мы не сможем провести измерения непосредственно внутри самой Сингулярности. Если это подтвердится, это может вызвать проблемы, но даже если это произойдет, это не должно стать непреодолимой проблемой. Я поджала губы, но адреналин начал спадать, и я почувствовала сон, которого мне сейчас не хватало, чтобы не ложиться спать и вести этот разговор, поэтому я решила пока оставить все это. — Если тебе удастся узнать что-нибудь новое, дай мне знать, чтобы мы могли подготовиться. — После Романи ты узнаешь первой, — пообещала Да Винчи. На этом я откланялась. — Увидимся утром. — Спокойной ночи, Тейлор, — пожелала Да Винчи. Романи пробормотал что-то в свой кофе, что, возможно, было похожим пожеланием, но я не расслышала его ясно. Покончив со всем этим, я вернулась в свою комнату, прогуливаясь по тихим залам и коридорам учреждения. Свет, как и всегда, оставался включенным, и я не сомневалась, что, если бы мне захотелось найти окно, почти постоянная метель и вечное солнце шестимесячного цикла день-ночь были бы такими же. Однако, когда я вошла, в моей комнате было темно, и я сняла свою дневную одежду, чтобы снова влезть в пижаму. Мои очки и коммуникатор вернулись на тумбочку рядом с кроватью, рядом с будильником со светящимися цифрами. Вздох с шипением слетел с моих губ, когда я скользнула обратно под одеяло, и я снова заснула почти сразу, как моя голова коснулась подушки. Той ночью мне больше не снились сны с участием Лизы или кого-либо другого.