Скрой мои раны, пока я не распался.

— Я хочу его купить. — Доктор Рацио!.. При всем уважении, он под следствием, мы не имеем полномочий... — Меня плохо слышно? Веритас абсолютно бесстрашно и даже нагло препирался со служащим КММ по одному интересному поводу. До него дошли слухи, что один сигонийский раб, причём авгин, при том, что они считались истреблёнными, не просто убил своего хозяина, этот факт его волновал не особо сильно, но и чудесным образом обманул большую часть Гильдии эрудитов, убедив учёных в несусветной чуши. А также обвёл вокруг пальца отдел развития маркетинга КММ, опять же, убедив их в очевидно ложных вещах. Рацио просто не мог упустить такой экземпляр... Ему нужен был этот человек. Нет, особа такого ума не может быть просто казнена за свои способы выжить, учитывая, что остроумие этих методов поразило даже такого, как доктор. Конечно, он не был высокого мнения о большинстве в Гильдии, да и к самому КММ относился не слишком хорошо, но... всё же и они не были столь беспросветно тупы, тут дело явно не в них, а в авгине, которого ему сейчас не хотят даже показать. Вообще, сам он был против рабства, причём крайне радикально, но тут этого требовала ситуация, что, если честно, всё ещё было не слишком приятно. Конечно, изначально со всеми хотелось договориться нормально, но он в КММ, а тут говорят по-другому. Ну, с такими, как они, нужно говорить на их языке, а именно — деньги, много денег, поэтому на это и нужно давить, пока не появился кто-то из более значимых людей, на фоне которых Веритаса просто пододвинут. — Пусть Вы и из Гильдии эрудитов, но... — Я здесь в частном порядке, от своего собственного лица, а не посольства Гильдии. Так что? Просто назовите цену. Любую. Он всё равно смертник, пусть хоть послужит на благо науки. — На благо науки? — Конечно, ведь он последний в своём роде, а про авгинов столько всего говорят... Необходимо проверить, что из этого является истиной, а что заблуждением, и это только один из множества способов, как подсудимый мог бы быть полезен науке. На чужом лице начали появляться проблески сомнения и колебания, поэтому Рацио продолжает давить так, будто это действительно его истинная цель, будто он действительно хочет приобрести какое-то подобие подопытной крысы, ни на что более не годной. — Зачем Вам эта морока?.. Разве не ваша Гильдия пострадала из-за него, да и КММ потерпела огромные убытки, сотни людей мечтают о его смерти, а Вы хотите выкупить. — А кто, если не я? В отличии от многих, я ставлю науку выше личных чувств, поэтому могу проводить эти невероятно важные исследования, даже не смотря на всё вышеперечисленное. Всё ради науки. — Вам действительно так это надо? — Безусловно. Слышал, что его передавали из рук в руки за сущие копейки, но я готов заплатить любую сумму. Разве в КММ принято отказываться от выгодных сделок? — ... Подождите, я приведу главного по отделу. Бинго. Не сказать, что это было сильно сложно, но... в некоторой степени напряжённо. Ему всё же могли отказать, на самом деле ему должны было это сделать, но он говорил с обычным рядовым, не особо понимающим ценность этого сигонийца, видя в нём просто преступника, а в Рацио умалишенного. Но ему было всё равно, главное — добиться желаемого. Правда, сейчас ему придется говорить с кем-то покрупнее, но всё же хочется верить, что дело удастся завершить успешно. В КММ достаточно талантов, а Рацио окружают одни глупцы, разве ему нельзя приобрести хоть одного интересного собеседника? Причём, приобрести буквально. Веритаса не особо страшила сомнительная репутация в глазах КММ, всё же остальным довольно странно наблюдать, что такой, как он, хочет купить себе раба, ещё и подсудимого по нескольким делам. Но опять же, подобное вызывало скорее интерес, чем отвращение. Подобные люди не каждый день встречаются, а такие ситуации не каждый день случаются — нельзя было упустить свой шанс. В конце концов можно будет сделать акцент на репутации, исследованиях, Гильдии, деньгах... Почти в любом случае будет место, на которое необходимо правильно надавить для получения результата. Цель оправдывает средства. Вскоре тот рядовой подошёл с ещё одним человеком, который выглядел уже солиднее, но всё ещё не тянул на начальника отдела, однако объяснение нашлось почти сразу: — Здравствуйте, главный по отделу временно отсутствует из-за... В общем, я его заместитель. В чём, собственно говоря, дело? Рацио прекрасно понял, что из-за переполоха и немалых убытков многие главы слишком заняты, чтобы присутствовать лично, поэтому встретить заместителя было неудивительно. — Я хочу купить подсудимого, — Веритас звучит ровно и чётко, а выглядит более, чем уверенно, паралельно пытаясь понять, как на подобное отреагирует собеседник. — Серьёзно? Этого, с Сигонии? Вам-то он зачем? — Для исследований. — У вас в Гильдии там крысы закончились или что? — Крыс достаточно, а вот сигонийских ни одной. Хоть заместитель и пока не выглядел слишком впечатлённым этой перспективой, но в отличие от своего подчинённого, он видел в этой сделке избавление от огромной головной боли всей КММ, да и не только, поэтому за данную возможность можно было и ухватиться. — Я знаю, что его передавали из рук в руки за гроши, однако я готов заплатить любую сумму, если я смогу забрать его прямо сейчас. — И заплатите сейчас? — Конечно, а как иначе? — А знаете... По рукам, пусть теперь он будет Вашей проблемой. Пройдёмте в кабинет, там обсудим остальное. Рацио еле сдержал полуулыбку, данный расклад просто не мог не радовать. Он более, чем обеспечен, поэтому абсолютно уверен, что потянет любую сумму, которую ему назовут. Простыми словами, больше причин для беспокойств не оставалось, этот авгин уже был его, как бы это не звучало. Далее они пошли в кабинет, где и были обговорены последние детали, а тот факт, что у этого раба были хоть какие-то документы почти удивил, правда, больше прав ему это не даёт, но хоть какое-то удостоверение личности есть — и спасибо. К слову, по цене вышло даже меньше, чем Веритас думал, что одновременно и радовало, и огорчало. Радует, что КММ все же не задрала цену выше небес, но расстраивает, что они абсолютно не ценят человеческую жизнь. По итогу ему отдали документы, договор и... ключ. Изначально Рацио не совсем понял зачем, но потом вспомнил. Кандалы. Ведь тот сигониец был не просто рабом, а ещё и подсудимым, естественно, что тот был скован кандалами... Логично, но несколько печально. Подходя к камере, Веритас не знал, чего ожидать. Он ничего не знал об этом человеке, даже в лицо его не видел, но всё же... купил. Это было несколько неловко. От некой нервозности он почти успел усомниться в своей идее, хотя и очевидно, что для этого было слишком поздно, но всё это было до момента, пока он не увидел того, кого приобрел. За решёткой сидел светловолосый парень, на шее виднелось рабское клеймо. Одежда рваная, грязная и измятая, хотя и весь он в принципе выглядит так, будто его били, руки скованы кандалами, которые переходили в полноценный ошейник, делая картину ещё более унизительной. Остро выделенные ключицы виднелись из-за кофты, и худощавые кисти рук заставляли усомниться в том, нормально ли он питался. До этого момента он игнорировал пришедших, но после поднял голову и они с Рацио встретились глазами. Во-первых, Веритас с уверенностью может сказать, что глаз красивее в своей жизни он не видел, причём дело было не только во внешней составляющей, но и в самом взгляде — не видно страха, волнения, и печали, а скорее решимость, вызов и некий азарт — на всё эти глаза смотрели как на новое жизненное испытание. Помимо этого, он выглядел крайне симпатично, даже не смотря на жалкий, побитый вид. Но стоило сказать, что его совсем не жалели, исходя из того, что синяки и ссадины видны и на лице. — Вот, теперь он Ваш, — сказал работник КММ, когда открывал камеру, а на лице того, чью камеру открыли, отразилось искренне недоумение. — Казнь отменяется или что? — Да, теперь ты... — Рацио пытался выразиться так, чтобы его самого не скривило от формулировки, — пойдёшь со мной. — Это значит, что ты меня купил? — ... Да. — Оу... И зачем? Любопытство это хорошо, даже очень, но Веритас абсолютно не имеет желания обсуждать что-либо тут. Ему в принципе хочется поскорее покинуть офис КММ, ни одной позитивной эмоции пребывание здесь не вызывает. — Не будем об этом здесь. Тем более, мы не с того начали диалог. Меня зовут Веритас Рацио, можно просто доктор Рацио. — Док? — Сойдёт... — Я Какавача, если это вообще имеет значение. — Имеет, но имя тебе скоро придётся сменить. — Оу? — Ты с первого раза плохо понял? Потом всё объясню. Какавача просто пожал плечами, замолчав. Не то чтобы у него был выбор, что делать и как себя вести, а портить отношения с тем, кто тебя купил, прямо в самом центре Пир-Поинта было крайне опрометчиво и нецелесообразно, однако он не мог не попытаться придумать причину, зачем его купил какой-то там доктор... Пустить на эксперименты? Он из Гильдии и хочет лично отомстить? Или в этом какая-то личная причина? Тем не менее, выглядит он хотя бы неплохо, в отличие от прошлого, нынче мёртвого, хозяина... Остаётся только надеяться на то, что его помыслы будут чище... Иначе за второе убийство его точно ничего не спасёт. Уже на выходе из здания, почти в дверях, они столкнулись с высокой розововолосой девушкой в шляпе, которая элегантными, но довольно быстрыми шагами шла внутрь, слышны остались только возгласы сотрудников: — Яшма прибыла! — Яшма здесь! Она встретилась взглядом с Какавачей чуть более, чем на мгновение, но на лице девушки отразились смесь удивления и восторга, которые, по ощущениям, относились именно к авгину, но почти сразу Рацио потянул его за цепи на руках, заставляя перевести взгляд и построить крайне недоумевающую физиономию. Не знал бы, что на самом деле происходит, подумал бы, что тот заревновал, однако вопросы всё равно остались. Вот только та девушка, Яшма, одна из Десяти каменных сердец, успела понять, что КММ проиграла этого раба Гильдии, а может и самому Веритасу, поэтому необходимость спешить отпала, как и чудесный план по вербовке нового члена Каменных сердец. Ну что же, не всегда КММ выигрывать, правда? Не разводить же теперь скандал на весь Пир—Поинт? В любом случае, как только у нее начали появляться какие—то мысли, оба парня уже скрылись из виду, выйдя из здания. Что ж, бывает и так. Какаваче пришлось приложить титанические усилия, чтобы ничего не спросить о произошедшем, пусть это и безумно захотелось сделать. Он просто шел рядом, периодически оглядываясь по сторонам, с некоторой периодичностью ощущая, как его сверлили взглядом прохожие. Все же очевидно довольно обеспеченный, и, по всей вероятности, известный человек, который идёт с таким жалким оборванцем, как авгин, не могли не привлекать внимания. Однако сам Рацио абсолютно игнорировал их, спокойно шагая с гордо поднятой головой, что довольно сильно контрастировало с не слишком уверенной походкой и опущенной головой раба. Что же, разве не там его место? Честно говоря, самого Веритаса данный расклад не совсем устраивал. Начиная с того, что сейчас больше всего на свете ему хотелось вновь надеть свою ненаглядную гипсовую голову, чтобы хотя бы на время прервать лицезрение общественности, как и не позволять ей так откровенно пялиться, хотя, возможно, это бы только сильнее привлекло внимание, но в таком виде ему было бы на это абсолютно все равно. Но это было невозможно по ряду причин: во—первых, он находится в неформальной "столице" всей вселенной, тут слишком много людей, слишком много различных зданий, слишком легко натолкнуться на что—то, если он "отключится" от реальности. Во—вторых, он не один, пусть он и заткнул Какавачу, было заметно, что тот едва сдерживался, чтобы не сказать что—то снова, да и учитывая нрав сигонийцев, было сложно предугадать, что он может сделать, если сейчас от него полностью отвлечься, поэтому пусть он и выглядел отстранено, периодически доктор все же оглядывался, поглядывая на юношу, который шел рядом. В—третьих, исходя из первых двух пунктов, он не взял ее, потому что это было бы бессмысленно, а жаль. — А долго ещё идти? — Нашёл на что жаловаться в твоём положении, — в своей привычной резкой манере отвечает Рацио, а после бросает на него взгляд, который изначально должен был быть упрёком, но довольно быстро перерос в некое понимание. Какавача был в довольно плачевном состоянии ещё в тюрьме, естественно ему становится хуже от довольно быстрой ходьбы в людном месте, ещё и столь унизительном положении. Поэтому доктор все-таки смягчился, нормально отвечая, — недолго, скоро пересядем на машину, а дальше поедем. — Понятно... На этом диалог был в принципе исчерпан. Действительно, они довольно скоро дошли до машины Веритаса, а там авгин неловко замер. Машина была дорогая, а он мало того, что был грязный и избитый, мог поцарапать ее кандалами, тем более, что он понятия не имел, куда ему следовало сесть, может вообще в багажник, поэтому парень с надеждой посмотрел на доктора, который с плохо скрытым раздраженным выдохом открыл ему переднюю пассажирскую дверь, а после сам и закрыл ее. Сам Рацио спокойно сел за руль и завел машину, наконец-то говоря: — Теперь настало время для твоих вопросов. — Любых? — ...Любых, — на свой страх и риск ответил доктор, в прочем, так оно и ощущалось, учитывая, что мог напридумывать и спросить человек в положении Какавачи. — Зачем ты меня купил? Даже я понимаю, что левому человеку вытащить меня из-под следствия было нелегко. — Ответ прост: КММ либо убила бы тебя, либо ты моментально стал бы одним из ценнейших сотрудников, вот только меня ни один из вариантов не устраивает. Мне просто захотелось вызволить такого как ты человека, да и личный интерес тут имеет место быть. — Это как—то... благородно даже. — Я, к слову, не совсем "левый", я из Гильдии, да и с КММ сотрудничаю довольно часто. — Оу... И тебя ни один пунктик моей биографии не смутил? — Только если в контексте того, что я не совсем понимаю, как тебе это удалось. Не пойми неправильно, я не слишком высокого мнения об обеих этих организациях, но то, что ты сделал... не каждый день такое случается. Это поразительно. — Поразительно — встретить Эрудита, который не желает мне мучительной гибели, а я просто хорошо умею убеждать. — Интересная точка зрения, что ещё скажешь? — Ну, например... Допустим, даже если по невероятной причине ты искренне желаешь мне свободы, то я теперь, ну... твоя собственность? Как я буду жить? Чем заниматься? — Хороший вопрос, не скажу, что успел продумать это слишком детально, но чтобы не возникало недопониманий, все же объяснюсь. Считай, мы теперь кто—то вроде соседей по комнате, просто... с некоторыми условиями. Во—первых, ты участвуешь в моих исследованиях, но там ничего сверхъестественного, поэтому можешь не беспокоиться, во—вторых, настоятельно прошу не пытаться сбежать или что—то в этом роде... Даже если у тебя получится, то ничем хорошим это не обернется, тем более учитывая, что я собираюсь нормально заботиться о тебе. В—третьих, просто будь собой и не лги мне, я крайне отрицательно отношусь ко лжи. Все это Какавача слушал с крайне сложным лицом. Грубо говоря, его особо ни о чем не просили, зато в замен он получал дом, заботу, полное обеспечение и более, чем адекватные условия для существования. С губ так и просился слететь вопрос: — В чем подвох? — Подвоха нет. — А ты бы на моем месте в это поверил? — Безусловно, мне сложно представить себя на твоём месте, но полагаю, что не особо. Однако, это правда, подвоха нет, в любом случае, вскоре ты сможешь убедиться в этом сам. — Ладно, проще сменить тему... Ты говорил, что мне придется сменить имя, но зачем, если я теперь твой и это не имеет особо значения? — Это имеет значение по целому ряду причин. Начиная с того, что для многих одно только "Какавача" звучит как причина убить, заканчивая тем, что не будешь же ты вечность дома взаперти сидеть, а с твоим нынешнем именем ничего хорошего не выйдет. Тебе же ещё надо будет вещи купить... Ужасная морока, этим мы займёмся точно не сегодня. — Вещи? — А ты собрался так ходить? —Ну... — Нет, не говори ни слова, я просто констатирую факт того, что куплю тебе нормальную одежду. — Хорошо... — Какавача просто тяжело выдыхает, все это вызывает у него слишком противоречивые чувства, но внезапно он кое—что вспоминает, переведя взгляд на Рацио, — Та девушка с розовыми волосами, она смотрела на меня с таким же интересом, как и ты, и мне показалось, что вы знакомы, кто это? — Одна из Десяти каменных сердец, Яшма, уверен, что она хотела сделать то же, что и я, вопрос только в частном порядке или от лица организации. — Довольно забавно, что я был нужен тем, чьим организациям я навредил... — Как у тебя это вообще получилось? — Боюсь, что с твоими ожиданиями по отношению ко мне, ты будешь разочарован... Но хорошо. Если говорить про КММ, то я убедил их в том, что под бесплодными пустошами Сигонии находятся залежи различных энергетических ресурсов. — Это даже звучит абсурдно. — Определенно, но я настаивал на том, что из—за того, что у сигонийцев нет оборудования, они не могут ни достать эти ресурсы, ни использовать, лишь кому—то в единичных случаях удавалось про это вообще узнать. Делал упор на том, что раз я местный, то могу и сам места показать и все объяснить. Естественно, они сомневались и я довольно долго их уговаривал, но все же у меня получилось. Самое забавное тут то, как поздно они раскрыли обман и как искренне в это поверили. Хотя я с такой уверенностью об этом рассказывал, что почти сам себе поверил. Полагаю, в этом один из залогов успеха. — На фоне того, что ты сделал, тот факт, что я выкупил тебя из-под следствия уже не кажется таким уж удивительным... — Ахах... Думаю, они были рады от меня избавиться, меня там не слишком любили. — Оно и видно, тебя хоть кормили там? — Раз в день, если повезёт. — Если повезёт... — Везёт, мне, кстати, часто. — Неужто? А я как-то не особо заметил даже по крупицам твоей биографии. — Ты смотришь слишком поверхностно... Тем более то, что ты меня нашел и забрал, тоже вопрос удачи, не так ли? — Какавача тихо усмехается, смотря на Рацио, который лишь покачал головой, непонимающе закатывая глаза. — Я бы так не сказал, но если хочешь, то можешь считать так. Веритасу было сложно понять, как он мог быть одновременно легкомысленным и серьезным, жалким и непреклонным, несчастным и счастливым, но все же, не смотря на недоверие интуиции, он почему—то предчувствовал, что не зря пошел на эту авантюру. Хотя характер парня его не особо впечатлял уже на этом моменте, но что есть, то есть. За разговорами они не заметили, как приехали, доктор спокойно припарковался у дома, а после выпустил Какавачу из машины, чего тот не мог сделать сам, опять же, из—за кандалов. Рацио, очевидно, шел в дом абсолютно спокойно, ведь для него это была одна из самых простых вещей на свете, но вот авгин завороженно глазел по сторонам, периодически тормозя, чтобы рассмотреть что-то получше. — Ну что ты там копаешься... Пойдем уже, — Рацио почти мученически стонет, просто желая уже попасть домой. Слишком много людей, событий и социальных взаимодействий за один день... Он просто устал. — Прости, уже иду. Дом был частным, вокруг не было иных построек, но для Веритаса это с большей вероятностью было плюсом. Само здание было довольно большим и роскошным, что ещё раз говорило о хорошем достатке доктора. Честно говоря, Какаваче было даже несколько неловко входить, учитывая его внешний вид и происхождение, естественно, он никогда не бывал в подобных домах, поэтому он слегка мялся на входе, но после все же нерешительно вошёл внутрь. Что же, внутри все было ещё живописнее. Казалось, Веритасу нравились различные атрибуты, отдающие античностью, что, собственно говоря, можно было сказать и по одному его лавровому венцу, да и в принципе стиль одежды походил на этот, пусть и в современной интерпретации. Рацио раздраженно выдыхает, когда замечает, что Какавача вновь где—то копается, хотя это было ожидаемо, пусть все ещё крайне не впечатляло доктора, поэтому он просто не стал вновь подзывать его, понимая, что тот услышит и так. — Первым делом ты идёшь мыться, потому что сейчас ты... не в лучшей форме. Сейчас я поищу тебе что—нибудь переодеться, — с этими словами доктор скрывается в одной из комнат, а сигониец кивает в пустоту, продолжая оглядываться, все равно на большее он не решился бы. На самом деле ему сейчас было ужасно неловко. Человеку, который абсолютно бесстыдно врал, воровал, манипулировал, убивал, в конце концов, было неловко, потому что с ним обращались очень даже неплохо, ему было позволено говорить на равных, он просто мог немного побыть собой и отдохнуть от того, чем пытался казаться... И даже если это по итогу окажется какой—то уловкой, то он все равно будет дорожить светлыми мгновениями, вновь возвращаясь живым из темных. — Так, тебе это определённо будет велико, но я ничего не могу пока с этим поделать, думаю, на пару дней это не смертельно, — спокойно говорит Рацио, держа в руках комплект одежды, а после переводит взгляд на Какавачу, тут же меняясь в лице, будто что—то вспомнил, — Точно! Подойди. Авгин послушно подходит, но Веритас мотает головой, говоря: — Ближе, я не кусаюсь в конце концов... И он подходит ближе, ощущая себя не слишком комфортно, но его эмоциональный диапазон абсолютно меняется, когда доктор достает из кармана ключ и открывает кандалы, сначала освобождая его от ошейника, а после и наручников. — Так-то лучше. Это — он кивает в сторону кандалов, которые держит свободной рукой, — больше никогда тебе не понадобится, можешь забыть это унижение, как страшный сон. После этого он всунул Какаваче в руки одежду и сказал следовать за ним в ванну, но тот не сдвинулся с места, потому что находился в состоянии полного шока. Впервые за огромное количество времени ему стало легче дышать во всех смыслах. Он больше не чувствовал давящего металла на шее и руках, больше ничего не тянуло его к земле, вынуждая унизительно опускать взгляд, а при любом удобном случае быть дернутым за цепь, почти задыхаясь от удушья и позора его положения. Рацио сказал, что больше ему это не понадобится, и.. этому слепо хотелось верить. Он пропустил целую лекцию, которую абсолютно невозмутимо читал Рацио, поскольку был в своих мыслях, осознав реальнось только тогда, когда неловко врезался в дверной косяк. Болезненно потирая лоб, он встретился с укоризненым взглядом Веритаса. — Ты меня не слушал, да? — Да... — ...Я повторюсь позже, пока иди мыться, — не без раздражения отвечает доктор, прикрыв лицо ладонью, будто не мог больше это выносить, — все средства, которые там есть, можешь брать, как выйдешь... Нет, впрочем, мне самому проще будет отследить этот момент, в общем, иди уже. — Иду, — с неловкой улыбкой отвечает Какавача, открывая дверь, рядом с которой они стояли, проходя в ванную. Он оглянулся, и ему стало почти неуютно. Вот действительно, как только подобная жалкая бедность могла коснуться таких хором?  В одной только ванне могут поместится несколько человек в полный рост, а такой, как сигониец, в ней вообще утонуть мог. Не сдержав досадного вздоха, он положил чистые вещи на шкафчик, а после начал раздеваться, не найдя своим вещам лучшего места, чем пол. На самом деле ему хотелось полежать в самой ванне, на которую он смотрел со смесью чувств от восторга до зависти, но это казалось ему слишком наглым, поэтому он решил просто быстро принять душ, по минимуму пользуясь чужими вещами. Хотя других вариантов у него нет. Даже он сам не принадлежит себе, в этой жизни уже какое—то время для него не существует понятия "собственность". Это он чья—то собственность, а у него ничего нет. Абсолютно ничего. Быстро приняв душ, он выходит, растерянно оглядываясь, но крепко прижимая вещи к груди. Да, выглядит он действительно довольно нелепо. Футболка достает ему почти до колен, он мог бы в принципе носить только ее, и это было бы нормально, но все же на нем ещё были штаны, несколько раз перевязанные шнурками вокруг талии, иначе спадавшие, но самого Какавачу это нисколько не смущало, в отличии от Рацио, который не смог сдержать смешка, когда лицезрел это картину. — Это выглядит... даже хуже, чем я думал. Боюсь, тебе не подошли бы и вещи, которые я носил в подростковом возрасте... Слишком сильная разница в телосложении. — Я не жалуюсь, бывало гораздо хуже, я на самом деле благодарен и за это. На самом деле этот ответ в комплекте с абсолютно невозмутимым видом Какавачи заставил чувствовать себя неловко уже Веритаса, что бывало крайне редко, тем не менее, он ощутил, будто высмеивает человека за то, что тот не слишком крепкого телосложения и не имеет собственных вещей, но тот не мог повлиять ни на одну из этих составляющих, поэтому доктор принял более серьезный вид, меняя тему. — Идём есть, думаю, тебе это нужно даже больше, чем мне. Действительно, кормили авгина очень плохо, но он с детства привык недоедать, а то и полноценно голодать из—за климата Сигонии, поэтому не слишком на это жаловался, хотя безусловно был голоден. Молча он следует за Рацио, не уставая поражаться интерьеру дома, хотя, почему бы и нет, если человек может себе это позволить. Непосредственно на кухне у Какавачи произошел небольшой ступор. Он не знал, куда сесть. Естественно, обычно люди сидят на стульях за столом, но обычно люди не являются рабами всяких психопатов и "сигонийскими псами", которые только и могут есть, что из миски на полу, как и полагает собаке. Веритас естественно подобных подробностей не знал, но уже успел немного побыть один и отдохнуть, поэтому абсолютно без раздражения сказал: — Садись за стол, я сейчас все принесу. Авгин кивает, садясь за стол, а после смотрит на доктора, который ставит на стол две абсолютно одинаковые порции еды, что было для блондина в новинку, причем еды было.. довольно много. Возможно, подобную порцию раньше ему пришлось бы растягивать на день, если не больше, а тут это один прием пищи... — Ты сам приготовил? — спрашивает Какавача, бросив взгляд на кухню, где виднелись следы недавней готовки. — Да, а что? — Выглядит аппетитно, спасибо. — Просто ешь уже, — Рацио не совсем понял, как ему реагировать. Понятно, что это был комплимент, но тот факт, что человек, которого он купил, благодарит его за удовлетворение одной из основных человеческих потребностей выглядит.. грустно, что ли. Да и он прекрасно понимал ответственность за свой поступок. Даже если ты берешь к себе животное, то ты теперь за него отвечаешь, естественно, что ты должен о нем заботиться... В каких же разных мирах живут эти двое. Когда прием пищи подошёл к концу, Веритас сказал: — А теперь, я кратко повторю то, что я сказал, когда ты меня благополучно прослушал. Я преподаю в Гильдии эрудитов, поэтому завтра утром уеду на работу, полдня ты будешь предоставлен сам себе. Из еды можешь брать то, что хочешь, если будешь пользоваться библиотекой, то осторожнее с книгами, можешь в принципе осмотреться и освоиться дома. Пока придется развлечь себя так, но думаю завтра же я куплю тебе телефон для всеобщего удобства. Приеду где-то ближе к вечеру. В целом, всё понятно? — Да... — Тогда сейчас я провожу тебя в твою комнату, пойдем. Комната, в которой должен был жить Какавача, находится на втором этаже, в целом она была обустроена минималистично, было видно, что в ней никто не жил, но при этом там были все человеческие удобства и даже больше. Опять же, для авгина и это было тем, что относится к понятию "роскошь". — Жить будешь здесь, комната пустая, так что обживайся, как душе угодно. Моя комната тоже на втором этаже, так что обращайся, если что, но лучше не сегодня, не хочу больше никого видеть. Вопросы? — Нет. — Тогда до завтра. Спокойной ночи. — И тебе. Рацио уходит, закрыв за собой дверь, а Какавача не совсем понимает, что сейчас произошло. И нет, дело не только в чрезмерной эксцентричности Веритаса, а в том, что поверить в произошедшее ему было сложно. Этот день абсолютно выбил его из колеи, он чувствовал себя потерянным. Садясь на кровать, он почти сразу падает на спину, прикрывая глаза. Как мягко и удобно, пусть и совсем непривычно. Обычно ему тяжело уснуть, если он не устал днём, но сегодня он чувствовал себя измотанным, тем не менее, заснуть не получалось, его все равно отрывало в философские размышления и различного характера воспоминания о своей жизни. Да, он сказал Рацио, что у него нет вопросов и он все понял, вот только он все ещё не мог понять, зачем он ему. Какавача слишком много пережил, чтобы верить в спасение, хорошие финалы и ждать чуда. А тут чудо само нашло его, но он пока не может это принять. Возможно, ему просто нужно некоторое время. И все же... Как же удобно без позорных кандалов, грязной рваной одежды лежать на удобной большой кровати, когда ты чист, сыт и не должен думать о том, как пережить завтра... Это так хорошо, что похоже на сон. Это слишком хорошо, от того и эфемерно, и пусть он только прикоснулся ко всему этому, ему действительно не хотелось это терять. Возможно.. возможно, он действительно слишком травмирован для слепой веры во что—то, но это не значит, что и в его сердце не может поселиться крохотный луч надежды на светлое будущее.