Кофе с молоком

      Девочек и мальчиков было неравное количество. В домике у озера было всего три спальных комнаты, в которых стояло по одной кровати и по две купленных нами же удобных коек.       Мы поехали в домик Сатору большой компанией из девяти человек, из которых далеко не все хорошо общались друг с другом. Например, среди нас новеньким был Чосо, который быстро вписался в нашу большую дружную компанию. Правда новеньким он не был только для Сугуру. Я с Чосо не успела даже толком пообщаться.       Я и Мэй Мэй хоть и были подругами, мы могли часто ругаться по мелочам, поэтому не хотелось жить с ней в одной комнате. А Утахиме и Мэй Мэй отказывались ночевать в комнате с парнями, поэтому они поселились вместе, к ним ушла Сёко, которой было непринципиально, где спать. Как и мне.       Во второй комнате ночевали Сатору и Сукуна. Последнего я иногда порой боялась, так как он не знал о таком понятии, как «личные границы». Он мог спокойно подкатывать ко мне, причём так настойчиво, что могла начаться паника. Он не понимал, когда нужно остановиться. Поэтому оставаться с ним в одной комнате было чересчур. В комнату к Чосо и Сугуру подселился Нанами, которого я чуть ли не слёзно уговорила поменяться местами. Лучше ночевать со спокойными Сугуру и Чосо, чем с шумным Сатору и непредсказуемым Сукуной, которые могли за пять минут и поговорить по душам, и подраться до серьёзных ссадин и крови.       В первую ночь Сугуру и Чосо пришли вдвоём с озера, что-то бурно обсуждая. На меня они особо не обращали внимания, попивая холодное пиво из стеклянных бутылок, покрывшиеся конденсатом от контраста температур. С их волос ещё капала вода, а с голых спин и торсов прямо к резинкам спортивных штанов стекали капли. В это время я читала книгу, единственную, которую взяла с собой в эту поездку.       — Ну хоть кто-то книжки читает, а не только мышцами хвастается, — сказал Сугуру и в шутку шлёпнул с размаху по ягодице Чосо. Тот чуть не подпрыгнул, пока делал очередной глоток из бутылки. Его глаза широко раскрылись, кадык подпрыгнул от резкого глотка.       — Ты чё?! — возмутился Чосо и шлёпнул смеющегося Гето в ответ по бедру, хотя целился тоже в ягодицу. Я прыснула, глядя на парней исподлобья, и вернулась к книге.       — Нихера ты бить, — Сугуру шикнул. — Чуть не отлетел.       — Ой, да ладно тебе, не сочиняй. Я просто задел, — Чосо закатил глаза и сел на край койки. Я почувствовала на себя его внимательный взгляд и посмотрела на него. — Интересная книга?       — Очень, — почему-то с явным сарказмом ответила я и снова вернулась к чтению. Хотя уже не могла отыскать смысла в предложениях, по которым бегала взглядом снова и снова.       — Я тоже читал раньше, — спокойно сказал Чосо и сделал глоток.       — А потом ему в спортзале уронили гирю на голову, и он разучился читать.       — Да блять! — ругнулся громко Чосо и швырнул в Гето свою подушку. Тот снова засмеялся. Он поймал подушку и кинул её обратно в Чосо. — Ты слишком разговорчивый сегодня.       — Если блядь, то только твоя.       Чосо закатил глаза и глубоко вздохнул.       — Посмеялся бы хоть ради приличия, — буркнул Гето.       — Ты у Сатору заразился тупыми шутками?       — Да, бывает у меня такое. Он слишком сильно на меня влияет, — успокаиваясь, сказал Сугуру. — О! А давай кто больше отожмётся?       — Опять? Ну давай, — Чосо поставил на пол уже пустую бутылку и встал. Они с Гето расположись на полу в упоре лёжа и на счёт три начали отжиматься со своей скоростью.       Я снова покосилась на них.       Руки Чосо упирались с силой в пол, на них вздулись от напряжения вены, а очертания крепких мышц стали более отчётливые, местами резкие. Мой взгляд скользнул чуть выше, на его ниспадающие волосы, на его приоткрытый, расслабленный рот, с его головы — на его эстетично изгибающиеся ключицы. С этого ракурса я видела немного его напряжённый пресс. Но самое главное, что я видела с высоты кровати — это его спина. Крепкая, широкая, с мышцами, как у древнегреческой статуи.       Сугуру был стройнее, чуть меньше в плечах, но повыше и половчее. Его рельеф был не настолько объёмным, зато к ним прибавлялись проглядывающие местами кости: лопатки, ключицы у ярёмной ямки, более выпирающие суставы на плечах и запястьях. А на его длинных руках также местами выступали вены под тонкой, бледной кожей.       Сугуру издал усталый стон. Я кашлянула, не зная зачем, и глубоко вздохнула. Я не могла перестать кидать косые взгляды на их тела. И даже забыла, зачем они вообще отжимались, забыла, что они делают это на количество, забыла, что они вообще могут уставать. Я просто любовалась ими до тех пор, пока не ощутила жар в теле и пока мои пальцы не начала бить мелкая дрожь.       Мужские тела — моя слабость. Особенно, когда вижу их вживую, особенно, когда они настолько привлекательные.       Я отложила книгу в сторону, достала из спортивной сумки большое полотенце и пошла к выходу. Остановившийся первым Сугуру сел на полу и, тяжело дыша, обратился ко мне:       — Ты куда? Уже часов двенадцать ночи, все спят.       — Тоже к озеру хочу сходить перед сном, — бросила я и быстро выбежала, больше не в силах смотреть на их влажные тела, высоко вздымающиеся грудные клетки и мокрые волосы.       В синей темноте леса горели только жёлтые окна домика. Неподалёку стрекотали кузнечики, где-то пару раз одиноко пропела птица. Ветер был тёплый, влажный, он шевелил ветви, заставлял шептать листья.       Я вышла к озеру, отсюда ещё можно было разглядеть окна между рядами деревьев. Тело всё ещё было горячим, щёки — красными, а я — смущённой. Мне нужно было остыть и успокоиться от накатившего будто из ниоткуда волнения. Мне было стыдно осознавать, что, возможно, это был укол возбуждения только от вида двух парней. Стыдно. Очень.       Я разделась до нижнего белья и зашла в воду. Она была тёплой. В озёрах она всегда тёплая летом, особенно когда оно стоит под открытым солнцем. От её прикосновения тело покрылось мурашками.       Чтобы не намочить бюстгальтер, который негде было высушить, я сняла и его и бросила к остальной одежде, где я уже расстелила одно из полотенец.       В воде я успокоилась. Я плавала в озере, слушая тишину, шелест листьев и еле слышные всплески воды от своих же движений.       Купаться пришлось недолго. Я вылезла из воды, осмотрелась по сторонам и упала на полотенце, вторым вытерла волосы и укутала тело. Сидя в одном нижнем белье без бюстгальтера, я обтёрла руки, ноги и живот. Подложила под спину мокрое полотенце и прижалась к дереву, расслабившись.       Тишина тоже успокаивала, но и она же способствовала тому, чтобы бурный поток мыслей овладел мной. Я всё ещё вспоминала руки, спины и тяжёлое дыхание с напряжённым постаныванием двух парней. Я не могла признать, насколько мне это нравилось. Не могла осознать, что я возбудилась от двоих сразу… Это было выше моих сил.       Я прикрыла глаза, упёршись макушкой о кору.       Капли стекали с волос, бежали по ключицам, по груди, щекотали живот, стекали к бёдрам… Я приоткрыла рот и стала тяжело дышать, снова и снова вспоминая мужские спины, торсы и руки. Их тела были прекрасными, а мои мысли — ужасными.       Я сопротивлялась своему разуму. И рука почему-то сама потянулась к лобку. Я отодвинула тонкую влажную ткань и коснулась гладкой кожи между половых губ, робко раздвинула их, будто кого-то стеснялась, и провела кончиком пальца. Стоило мне почувствовать жаркую, скользкую влагу, я чуть шире раздвинула ноги и нырнула пальцами чуть глубже. Прокусила губу и тут же открыла рот, стараясь дышать тихо и беззвучно.       И я всё ещё держала глаза закрытыми, уже представляя, как руки Чосо гладят мою грудь, как руки Сугуру ведут вверх по моему животу, касаются рёбер, плеч…       Я издала стон и задрала голову ещё сильнее, напрягая ноги до самых пят. Я выводила по влажному клитору круги то медленно, то быстро до онемения рук.       Я представляла, как Чосо целует меня в шею, и нежно, осторожно входит. Глубже, глубже…       Из моей груди снова вырвался стон, в этот раз громче. Приближающийся оргазм ощущался жаром в животе, дрожью, мои нервы и мышцы словно вытягивались в струны.       — Да блять, ветка.       Я вздрогнула и резко отдёрнула от себя руку. Я подскочила на ноги и увидела, как неподалёку Сугуру трёт щёку и бьёт по ветке.       — А ты чё, дрочишь? — спросил громко он.       Я закрыла руками грудь, вспомнив, что стою почти голая. Развернулась, разбежалась и плюхнулась в воду. Я бежала быстро, как только могла, но вода сопротивлялась моим ногам. Брызги шумно летели во все стороны, обливая меня с головы до ног. Я наконец-то смогла спрятаться под воду и тут же почувствовала, как кто-то хватает меня за руку.       Я вскрикнула и развернулась. Я неосознанно ударила человека по плечу.       — Да успокойся ты, боже! — вскрикнул Гето. — То ветка долбит, то ты. Ай!       Сугуру развернулся из-за того, что Чосо ударил его по голове.       — И я, — Чосо широко улыбнулся, издевательски и с долей невинности.       Когда они успели стянуть с себя штаны и прибежать ко мне?       — Идиот, — прыснул Гето и обратился ко мне. Он подошёл чуть ближе, я попыталась отступить назад, но вода снова сопротивлялась моим движениям. — Нет, Мия, серьёзно, — сказал он и схватил меня за руку. Он поднял её из воды, несколько капель брызнули в лицо от его резкости.       Сугуру укусил меня за пальцы, которыми я ласкала себя, и прижался к подушечкам языком.       — Ты поэтому убежала? — на лице Гето засияла хитрая улыбка, стоило ему коснуться кожи, которая до этого была в моей собственной смазке. Я широко распахнула глаза и выдернула руку из его хватки.       — Ничего я такого не делала. И ушла не поэтому. И вообще уйдите отсюда. Оба!       — И на кого из нас? М? — спросил Сугуру негромко, подплыв ко мне так близко, что я почувствовала его грудь своей. Я оттолкнулась от него, и Гето взялся за мои запястья, словно запрещая отплывать от него. — Ответь, я же вежливо спрашиваю.       — Ни на кого. Даже если бы я это делала, то точно не на вас, придурков.       — Тогда почему сердце так колотится? — спросил он и положил руку на мою грудь. Я замерла, чувствуя, как его пальцы становились жёстче, сжимались, грубели… Они ощущались каким-то особым жаром под водой.       — Ну и спектакль ты устроил. Мне теперь тоже интересно, — сказал Чосо и подплыл ближе к нам.       — Вы совсем больные? Вам заняться нечем? — начала тихо говорить я и стала смотреть то на Сугуру, то на Чосо. — Ладно Гето, ты-то куда? — спросила я у Чосо и нахмурилась. — Да отпусти ты меня!       — Ответишь — отпущу.       Чосо подплыл ко мне сзади и коснулся робко моих плеч. Я вздрогнула и обернулась на него.       Я была зажата спереди и сзади. Даже смогла ощутить сквозь воду тепло их тел. Они были слишком близко… Иногда я касалась их ног своими, хоть мы и стояли спокойно на дне озера.       — Мне страшно, перестаньте…       — Ты бы кричала и отбивалась. Ты так тяжело дышишь, — прошептал Гето и наклонился к моей шее. Я глубоко вздохнула и напряглась, когда его губы коснулись покрывшейся мурашками кожи.       Чосо ничего не говорил. В отличие от болтливого Гето, он действовал. Его губы прильнули к моим плечам и стали неторопливо, глубоко целовать их, оставляя прохладные следы на мокрой, холодной коже.       По телу пробежались мурашки. Вода будто начала давить на рёбра, а внизу живота завязался крепкий узел, который выкручивал от напряжения мои ноги. Меня ещё не отпустило от того, что я не успела удовлетворить себя. Клитор пульсировал, горел, а живот тянуло от сладкой истомы, которую мне было тяжело стерпеть.       — Вы перепили? — спросила я, учуяв запах перегара.       — Совсем чуть-чуть, — в самое ухо шепнул мне Чосо. Поэтому они, видимо, были настолько смелые.       Его руки сжали мои плечи и потянули в сторону берега. Гето оторвался от меня и пошёл следом за нами.       — Вы что собираетесь делать? — спросила негромко я, глядя на приближающейся берег.       Моё тело становилось слишком податливым и парализованными из-за страха. Как бы сильно я не была возбуждена, всё же оставаться наедине с двумя извращенцами ночью в лесу было пугающе.       — Ты успела кончить? — спросил Сугуру и уже на берегу стал идти на меня.       — Я ничего не делала, я же говорила, — пыталась доказать я ложь, хотя сама слышала, что звучала совсем неубедительно.       Я послушно шла спиной вперёд, не давая ему сокращать между нами дистанцию. Чуть выставила руки вперёд. Я смотрела на тёмный под ногами песок. Изредка в стопы впивались мелкие камни, которые неприятно дёргали за нервы.       Я вздрогнула, когда Чосо оказался за моей спиной. Он обхватил мои предплечья и потянул на себя, продолжая уже со мной шагать спиной вперёд, пока Сугуру надвигался и становился всё ближе.       — Ты так сладко стонешь, — голос Чосо прозвучал негромко над моим ухом. Его обжигающие губы коснулись мочки.       Чосо остановился, ударившись лопатками о дерево. Я вжалась в его торс спиной, не удержав равновесия от резкой остановки.       — Мы слышали тебя, — промурлыкал Гето сквозь улыбку и прижался обеими руками к моей обнажённой груди. — Сразу стало понятно, зачем ты убежала. Ну так кто же, Мия? Мы же тогда оба не остановимся.       Я молчала, тяжело дышала и смотрела на Сугуру исподлобья, не в силах отвести взгляд. Его руки упали на мои, пока я прятала ими грудь, покрывшуюся мурашками от влажного холода после озера.       — Почему молчишь? — спросил Чосо сзади, и я приоткрыла рот от звучания его глубокого голоса, от прикосновения спины к его рельефному, горячему телу, которое всё ещё было покрыто озёрной влагой. Она щекотала кожу, раздражала нервы, играясь с ними, как со струнами. Я вздрагивала от каждого их слова и прикосновения. Но и останавливаться почему-то не хотела.       Как же я потом буду смотреть им в глаза?       Рука Чосо упала на мой живот, чуть надавила. Я вздохнула и посмотрела вниз, но Сугуру тут же обхватил мой подбородок пальцами и поднял к себе, словно запрещая смотреть на то, что делал со мной Чосо. Я глядела в его тёмные глаза, которые были постыдно близко. Настолько близко, что чувствовала кожей дыхание. Пахло перегаром и немного клубникой.       Пальцы Чосо скользили смело вниз, до самого нижнего белья. Он оттянул резинку и нырнул под ткань, слегка болезненно натянув её на бёдрах. Я прикрыла глаза и резко, неожиданно для себя самой, вздрогнула, когда почувствовала чужие касания к влажным складкам.       — Сугуру, — вырвалось у меня с предыханием, — почему вы это делаете?       — Нам это нравится, — ответил он и осторожно поцеловал меня в губы. Я расслабилась под их руками, ресницы задрожали, а грудь начало сдавливать от нехватки кислорода.       — И тебе это тоже нравится, — сказал Чосо и прижался губами к пульсирующей шее.       Стиснула губы, замычала, задрала голову, словно собралась молиться высшим силам о спасении. Но хотела ли этого спасения? И оно ли это было бы?       — Неправильно это, — шепнула сбивчиво, чуть не запев высокими нотами.       Руки Чосо погладили по рёбрам, коснулись груди и сжали пальцами соски. Я прогнулась в пояснице, уткнулась макушкой в его горячую грудь и открыла беззвучно рот. Я проиграла им. Бесстыдно отдалась.       — Я тоже раньше так думал, пока мы не попробовали. Девушкам это обычно нравится, — промурлыкал Гето и сел на колени прямо на прохладный песок.       — Прекрати! — сдавленно сказала я и неосознанно вжалась в Чосо спиной так сильно, что почувствовала ягодицами его твёрдый член сквозь мокрое, холодное нижнее бельё.       Меня отпружинило вперёд, будто я обожглась, и Сугуру тут же поймал бёдра, подцепил резинку нижнего белья и потянул смело и решительно вниз, оставляя меня полностью обнажённой.       Я пискнула, стиснула плотно ноги и снова вжалась в Чосо. И опять отскочила от него. Эта игра могла бы продолжаться бесконечно, пока Сугуру не наклонился и не прижался языком к половым губам. Тело ответило дрожью, испугом. Я замерла, словно позволила Сугуру овладеть холодным, покрытым мурашками от влаги и ночного воздуха телом.       Губы Чосо оставляли влажные, грубые следы от поцелуев на шее, а руки исследовали тело, сжимали его жадно и страстно, словно только он один хотел владеть мной. Там, куда не касались мужские тела, я ощущала одинокий холод, пока их влажная кожа касалась моей спины, бёдер, шеи, половых губ…       Сама того не понимая, обмякла в руках Чосо, расслабленно прижалась к нему, подаваясь бёдрами чуть вперёд, чтобы усилить ощущения. Ноги сводило, я с трудом стояла на песке, собирая его ломающимися от сладкой истомы пальцами. Не зная, куда деть руки, одной рукой нырнула за спину и обняла Чосо за талию, а второй ладонью прижалась к макушке Гето, осторожно, еле касаясь, всё ещё стесняясь.       Тяжёлое дыхание перебивали шелест листьев под ночной ветер и редкий всплеск воды, словно какая-то любопытная маленькая рыбка выпрыгивала наружу и тут же плюхалась о водную гладь обратно.       Волна оргазма накрыла меня. Я вскрикнула, пискнула сквозь закрытый рот, боясь, что меня услышат. Начала выгибаться, зажмуриваться, забывая о собственном существовании и о том, где я нахожусь. Чосо крепко обнял меня, прижал к мягкой груди, не давая освободиться.       — Такая скромная, — Сугуру улыбнулся, вставая. Он приспустил вниз нижнее бельё. Чосо снова начал покрывать поцелуями мою шею и всё также он запрещал уходить от него, пока я пыталась прийти в себя от оргазма, вскружившего голову.       Сугуру приблизился ко мне, я снова почувствовала жар его дыхания и перегар, щекочущий нос.       — Сугуру, — вырвалось у меня просто так. Его имя не имело продолжение в мыслях, не имело смысла в звучании из моего рта, если только это не было вопросом, зачем и почему они это делают со мной. Неужели я так очевидно выдала себя перед ними, перевозбудившись ещё в комнате от их тел?       Сочетание Чосо и Сугуру было сродни кофе с молоком. Если Сугуру был как кофе, горьким, более резким, с тёмной душой, то Чосо был светлый, нежный, осторожный и чуть сладкий, как и его голос, как и его движения.       Сугуру схватил мою ногу и закинул её на своё бедро. Он смотрел вниз, освобождая член и ещё ниже спуская трусы. Но раздеваться он не спешил. Всё ещё прижатая спиной к торсу Чосо, я вздохнула и задержала дыхание, когда член упёрся во влажное лоно.       — С… Сугуру, — снова вырвалось у меня.       Лицо чуть перекосило. Возможно, я выглядела нелепо со стороны в этот момент, но какая же эйфория накрыла меня, стоило Гето осторожно двинуться бёдрами ко мне. Член растянул стенки влагалища, живот напрягся, его мышцы задрожали мелкой дробью. Его толчки внутри меня становились быстрее, жёстче, пока одной рукой он держал отяжелевшую, напряжённую ногу, а второй добрался до моей шеи, чуть сжал…       Я задрала голову, прижимаясь макушкой к Чосо. Я увидела его лицо, увидела, с каким наслаждением он водил по моему телу, игрался с сосками, заставляя меня вздрагивать каждый раз от его движений.       Гето большим пальцем нырнул в мой рот, словно заставляя открыть рот и простонать хоть раз громко. Это было бы для него лучшим комплиментом. И я сделала это, прикрывая глаза, проводя языком по подушечке его шероховатого, холодного пальца.       Из-за того, что мы стояли, Сугуру не мог войти в меня полностью, и я даже представить боялась, как сильно изменились мои ощущения, если бы его член заполнил меня до самого его основания. Всё же я хотела этого в моменте, прямо здесь и в эту самую секунду, поэтому вжималась в Чосо лопатками, выгибала к Сугуру бёдра навстречу, чтобы хоть как-то усилить ощущения, которые уже сводили с ума, которые заставляли тело тяжелеть и опадать к песку.       Сугуру устало вышел из меня и глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение.       Чосо развернул меня к себе и вжался губами в мои. Нырнул языком в мой рот, провёл по нёбу и вернулся обратно, тяжело дыша в моё лицо через нос и рот, обдавая запахом алкоголя.       Гето ударил ладонью по ягодице. Я вздрогнула, неосознанно отстранилась от Чосо, разрывая поцелуй. Руками Сугуру сжал мой таз, дёрнул его на себя и резко, неожиданно для меня вошёл. Полностью, бёдрами прижимаясь к ягодицам. Вжимаясь в Чосо, я вскрикнула. Лицом касалась его груди, с любопытством и упоением исследуя её руками, задевая набухшие от воды и холода соски, сжимая мягкие мышцы трясущимися пальцами.       Чосо чуть наклонился, и я уже поняла, что он приспускал трусы. Гето дёрнул меня на себя ещё раз, я руками скатилась по телу Чосо ниже, наклоняясь к нему против своей воли. Чосо держал меня обеими руками, а я держалась за его бёдра.       Я почти не видела его член в полумраке, да и не успела разглядеть. Чосо, взяв его в руки, направил в мой рот, и я послушно раскрыла губы, позволяя ему заполнять меня. Я тяжело задышала через нос, издавая от напряжения и движений Сугуру внутри меня хлюпающие звуки. Я жмурилась, водя по гладкой голове члена языком, сжимая его нёбом, заглатывая так глубоко, как только мог позволить рвотный рефлекс. Голени напряглись, заболели, как и ягодицы. Я стонала с членом во рту, почти хныча, будто собиралась плакать. А если бы и заплакала, то только от удовольствия.       Я услышала, как Сугуру стонал, ускорялся, ударялся об ягодицы бёдрами безжалостно, быстро, резко, как только мог, и тяжело дышал под свою же скорость. Тело тряслось под ним, каждый его толчок отдавался сладкой, тягучей ломкой внизу живота, а стенки влагалища стягивались вокруг его члена снова и снова, когда он входил в меня.       Чосо издал хриплый, тихий стон и, словно пожалев меня, поднял на ноги. Я, всего на секунду обернувшись, увидела, как Гето закончил рукой куда-то в песок. Я оторвалась от Сугуру и подняла голову к небу, чтобы восстановить дыхание. Спасительная прохлада и расслабление было недолгим. Чосо развернул меня к дереву, дёрнул за таз на себя. Его член сразу же нашёл влагу, раздвинул горячие половые губы и проник внутрь.       Я вскрикнула, вжалась в кору дерева, которая в некоторых местах неприятно впивалась в кожу. Грудь становилась всё ближе к стволу от грубых, быстрых толчков Чосо, пока я совсем не прижалась к дереву, чуть не обнимая его руками. Это были совсем другие ощущения. Член Чосо был чуть толще, я чувствовала это внутри себя, сжимая его мышцами, позволяя растягивать, проникать глубже. Я прогнулась в спине, опустила вниз голову из-за затёкшей шеи и прикрыла глаза. Каждое движение Чосо внутри меня я пыталась запомнить, как и каждую реакцию тела на его толчки внутри.       Его руки сжимали ягодицы, вели по спине и возвращались обратно. Он негромко дышал и изредка стонал надо мной, и я слышала эти звуки, прислушивалась к ним, чтобы возбудить себя ещё больше, хотя, казалось, что я уже достигла своего предела.       Чосо резко вышел из меня с громким стоном, напрягся и поступил как Гето — просто закончил в сторону рукой, открыв беззвучно рот и зажмурившись. Наверное, Чосо был тем самым редким представителем человечества, который даже кончал красиво.       Выдохнула через рот и расслабилась, прижимаясь щекой к дереву. Снова прохлада, она спасла щёки от перегрева. Я выпрямилась, повернулась спиной к дереву, увидев, что Гето и Чосо уже стояли в штанах. Последний протягивал мне полотенце.       Я молча приняла его и спряталась. Сугуру, ухмыляясь, поправил мокрые от пота волосы. Чосо, у которого на руке болталась чёрная резинка, завязал волосы в низкий хвост.       — Хочу искупаться, — сказал Сугуру. — Пойдёшь с нами? — спросил у меня, словно ничего только что не произошло. Я пожала плечами, застёгивая бюстгальтер.       — Надо прекращать заниматься сексом втроём, — Чосо посмеялся, наблюдая за тем, как я смущённо натягиваю на себя нижнее бельё и после прячусь снова в полотенце.       — Почему это? — спросил с серьёзным лицом Гето, нахмурившись.       — Потому что почувствовал, что немного приревновал, — он скромно усмехнулся.       — Ой, да брось, — Сугуру отмахнулся. Он подошёл ко мне, взял под руку, лукаво улыбнулся. — Пошли купаться. А потом, если у всех нас будет настроение, можно будет повторить.