лоск

      Чонгук поднимает взгляд к настенным часам и делает вдох, чтобы успокоить томящийся под кожей трепет. Указанное на приглашении время миновало уже как час, однако их домоправительница посоветовала прийти позднее. К моменту, когда вечер будет в самом разгаре.       — Господин Ким всегда спускается к гостям после того, как все соберутся, — поделилась женщина со знающей улыбкой. — Раз он пригласил Вас лично, будет наиболее разумно прибыть ко времени, когда явится он сам.       Чонгук не стал спорить с миссис Рейчел, которую перенял от предыдущего хозяина вместе с домом. Здесь всё ещё не обжито. Это заметно в деталях, вроде слишком аккуратно разложенного обилия только распакованных вещей и чувства лёгкого отчуждения, затаившегося в пока ещё голых углах.       Застёжка часов щёлкает на запястье, оплетая то холодным золотом. Это приносит мимолётное остужение. Чонгук смещает глаза к зеркалу и вглядывается в выглаженные линии костюма, в котором намеревается этим вечером выйти в свет. Впервые с их переезда. Это так же волнительно, как и ступить на землю обещавшей стать новым домом страны, что встретила тёплым маем и приглашением на званый ужин, переданным в конверте к минувшему завтраку.       Его приняли с тихим волнением и восторгом в только наполнившемся жизнью доме на одной из самых зажиточных улиц Восточного побережья.       Радости новоиспечённых хозяина и хозяйки этого дома не было предела.       По пути сюда Амелия потратила немало времени на изучение здешней моды, делового этикета и манер общения американцев. Влиться в общество хотелось им обоим. Чонгуку, чтобы успешно обосноваться и расширить семейное дело, ради которого они перебрались в Штаты. Амелии, чтобы обрести досуг и проникнуться страной, где они стремились обжиться.       Последовать сюда за своим супругом для неё было выбором, пришедшим естественно, пускай их брак был далёк от того, за чем по обыкновению стремились на другой конец света. Она радовалась переезду даже больше Чонгука и весь день с момента получения приглашения не могла найти себе места от взволнованного предвкушения. Оно слышится в шелесте тканей, пока ещё не осевших на вешалках, и цокоте туфель, сменяемый в поиске идеальной пары на этот вечер.       — Помоги мне, пожалуйста, с платьем.       Амелия ступает из разделяющего две спальни гардероба, придерживая на груди расстёгнутое одеяние. Она поворачивается к нему спиной, в то время как Чонгук отворачивается от зеркала, к ней. Её ладони, перехватившие тонкие лямки, слегка подрагивают. Он не отмечает это и, одёрнув рукав пиджака к часам, перехватывает края платья.       Оно из шёлка, пепельно-розовое, словно лепесток нежной лилии. Подарок родителей Чонгука, врученный перед их отъездом. Он осторожно затягивает нити, чтобы не задеть оголённой кожи, и щёлкает замочком, прежде чем отступить и позволить ткани осесть по фигуре. Амелия благодарно улыбается ему и, поправив лямки на плечах, ускользает обратно в гардеробную.       Чонгук вновь оборачивается к зеркалу. В отражении из-за прикрытой двери видно, как девушка принимается перебирать украшения для завершения образа. Чонгук же подхватывает с туалетного столика обёрнутую в ленту коробку и, встряхнув плечами, покидает спальню, в которой обосновался один.       Спальня Амелии же продолжает сверкать включённой люстрой.       Проходит пара минут, прежде чем девушка ступает в коридор, застёгивая вторую из серёжек, и одёргивает подол платья. Увитая браслетами ладонь расправляет струящуюся ткань, и взгляд Амелии находит уже спустившегося к дверям Чонгука. Тот не подхватывает ключи от автомобиля, ведь дорога им предстоит короткая. Вдоль укрытой цветущими деревьями улицы и направо, к соседнему особняку.       На плечи Амелии поверх платья ложится лёгкая накидка. Она скрепляет её, пока спускается по лестнице, и подхватывает его под локоть.       — Ты взял подарок?       Чонгук свободной рукой поднимает подарочную коробку, которую захватил из спальни. Амелия делает глубокий вдох и задерживает его на пару мгновений перед тем, как выдохнуть. Её увитые мелодично звенящими украшениями руки перестают подрагивать.       На миг глаза обоих смещаются к окну. В том виден возвышающийся из-за укрытого зеленью забора соседний дом. Все четыре его этажа охвачены мягким светом, что отражается в наступающей на побережье ночи.       Рука Амелии сильнее обвивает его плечо, когда они, попрощавшись с домоправительницей на ночь, покидают дом.       — Я так волнуюсь.       Чонгук поджимает губы на её тихий голос. И в нём плещется трепет, но взгляда на оживлённый подъезд к особняку достаточно, чтобы немного утихомирить нервы. В конце концов, о населяющих этот округ он слышал самые что ни на есть благоговейные слова. В том числе и о пригласившем их к себе владельце роскошнейшего дома в этих краях.       Тэхён Ким. Чонгук и надеяться не смел, что так скоро встретит здесь кого-то своей крови. Это лишь прибавляет к бушующему внутри него трепету.       Взбудораженный блеск в глазах ступающей рядом Амелии это чувство отражает.       Стоит пройти через ворота, как их со всех сторон окружают люди. Гостей здесь так много, что по мере приближения к парадной лестнице становится тяжело протолкнуться. Амелия ближе подаётся к нему, вцепляясь в рукав пиджака, и улыбается всем, кто встречает их взгляды и здоровается, будь то непринуждённым приветствием или приподнятым бокалом.       Они на мгновение застывают, когда переступают порог. Вдоль просторных стен фойе на второй этаж ведут две противоположные лестницы, и каждая их ступень заполнена людьми. В глазах рябит от избытка пёстрых тканей, украшений и закусок, разносимых прислужниками. Чонгук сквозь всё это изобилие пробегается глазами по толпе, но не замечает никого, кто внешне мог бы походить на хозяина дома.       Мимо них проходят люди — кто внутрь, кто, напротив, на свежий воздух. В стенах особняка так шумно, но это приятный шум, разбавленный музыкой, смехом и разговорами как на повышенных, эмоциональных, так и на перешёптывающихся тонах.       — Вы здесь впервые, верно?       Сбоку вдруг возникает девушка, одетая в утончённое, но несомненно дорогое малахитовое платье. Её волнистые волосы заколоты украшенным жемчугом бандо. В увитой тем же жемчугом руке покоится пирожное, которое она подносит к губам и пачкает кремом алую помаду.       — Как Вы поняли? — спрашивает Чонгук скорее из вежливости, но улыбается доброжелательно.       — Потому что я знаю тут всех. И вас знаю. Вы — наши новые соседи.       Она не спрашивает. Улыбнувшись, протягивает укрытую в перчатку руку и смотрит с мягкой забавой, искрами отражающейся в подкрашенных глазах.       — Ребекка Брэдфорд. Можете обращаться ко мне как к Бекки, — её улыбка становится более лукавой. — Я позволяю это лишь друзьям.       Она опускается в лёгком реверансе, когда Чонгук целует тыльную сторону её ладони сквозь атлас перчатки. Сверкающие глаза Ребекки смещаются к Амелии, и она приветственно кивает ей и в один укус доедает наполненное кремом пирожное.       Они представляются, не могут не. Даже если улыбка девушки говорит о том, что она и так знает их имена. Амелия зажалась, когда к ним обратились, но расслабляется, стоит завязаться разговору. Её плечи под накидкой опускаются, и рука выпускает предплечье Чонгука, чтобы поправить платье. Ребекка пользуется моментом, чтобы вклиниться между ними и, подхватив обоих под локти, повести в сторону одной из лестниц.       Чонгук и Амелия переглядываются за её спиной, пока она принимается рассказывать про их улицу и то, как жаждали все они поскорее познакомиться с новосельцами. Перед ними расступаются, позволяя пройти на второй этаж. Ближе к верхним ступеням Чонгуку приходится отклониться, чтобы не измазать своё плечо в пронесённом мимо торте.       — Я много слышала о вас. И представить не могла, что вы такие душки, — со всё той же лукавостью отмечает Ребекка, когда проводит их к балкону. — Ничего, мы быстро вас со всем здесь познакомим. Не смейте в этом даже сомневаться!       Чонгук хочет что-то ответить, но лицо вдруг обдаёт порыв вечерней прохлады. После сплетения духов, одеколона и табака, пропитавшего пройденную ими толпу, это ощущается спасительным глотком воздуха. Он отрывается взглядом от роскошных узоров и картин на стенах и обращается им к веранде, что выходит к берегу океана.       Здесь не так шумно, как внутри, и из людей на веранде лишь небольшая компания, собравшаяся у перил. Почти все из них повёрнуты к дому спиной. Стоят лишь двое, в то время как остальные расселись на просторных креслах, с которых открывается прекрасный вид на сад.       Двери за вошедшими прикрываются, освобождая от излишней музыки. Хозяин дома оборачивается к гостям и, обежав их быстрым взглядом, возвращает внимание к стоящему рядом приятелю. Эдсель делает последний глоток из бокала шампанского и вбирает укутанное сумерками побережье, которое видит не столь часто. Вечные командировки и работа этому жёстко препятствуют.       Уже в начале следующего месяца им с Тэхёном предстоит ещё одна командировка, на этот раз совместная. Ну а пока они позволяют себе выдохнуть и насладиться славным майским вечером.       — Ты задержишься? — уточняет хозяин дома, когда оборачивается к другу.       — Боюсь, что нет. Я забронировал отель тут неподалёку… — начинает было Форд, но Тэхён несогласно качает головой.       — Глупость. Оставайся здесь.       Эдсель обращает к нему улыбчивый взор. Напиток плещется в его бокале, когда он пожимает плечами.       — Что ж, твоему гостеприимству сложно противиться. Позволь мне в таком случае отлучиться, чтобы освободить водителя и разгрузить чемодан.       Тэхён подзывает проскользнувшего на веранду прислужника и велит ему сопроводить мужчину и подготовить одну из гостевых спален. Парень кивает и, опустив голову в поклоне, устремляется в сторону наполненного весельем особняка.       Эдсель собирается последовать за ним, но на пути к дверям его перехватывает выжидавший момента голос.       — Эд, раз уж Вы задержитесь, не хотите завтра отлучиться с нами на гольф? — окликает другой приятель хозяина дома, Фред Торрес, распластавшийся в одном из кресел.       — Мне к вечеру завтрашнего дня нужно вернуться в Бостон. Важная сделка, — с сожалением отказывает Эдсель. — Не сомневаюсь, что Ким прекрасно сыграет за нас обоих.       Он улыбается и похлопывает Тэхёна по плечу, прежде чем последовать за дожидающимся его прислужником. По дороге Эдсель здоровается с Чонгуком и Амелией, замершими на пороге, и поцелуем касается скулы Ребекки. За это та с заливистым смешком легко толкает его в грудь.       — Это был Эдсель Форд? Сын автомобильного магната Генри Форда? — смущённо интересуется Амелия у Ребекки, когда мужчина исчезает в дверях.       — Здесь и не таких людей можно встретить.       Девушка хитро улыбается и покрепче перехватывает их с Чонгуком, чтобы повести навстречу собравшимся у перил.       Теперь, когда объект притяжения покинул веранду, внимание переключается на прибывших гостей. Амелии уступают место в одном из кресел. Она благодарит мужчину, представившегося Джо Бриггсом, и опускается на самый край мягкой подушки. На балконе так свежо, и отсюда открывается захватывающий вид на раскинувшийся вдоль участка сад и прибрежную полосу, прежде чем та перетекает в тёмный океан.       Луна мелькает на горизонте, прорываясь своим белёсым блеском сквозь кроны деревьев, высаженных в саду. Всё здесь выполнено настолько искусно и красиво, вплоть до мелких орнаментов на перилах, что остаётся лишь восхищаться трудом мастеров, вложивших силы и столь чуткое внимание в каждую деталь особняка.       Однако Чонгук не задерживается на этом. Его глаза магнитятся к мужчине, в котором он узнаёт хозяина дома.       — Тэхён, я поймала и привела к Вам наших новоиспечённых соседей. Чонгук Чон и его супруга Амелия, — тянет она, опустив ладонь на плечо мужчины, и оборачивается к паре. — А это Тэхён, покровитель сего веселья.       Мужчина протягивает Чонгуку ладонь для рукопожатия и почтительно кивает, когда привставшая с кресла Амелия опускается в реверансе. Его глаза возвращаются к Чонгуку, пожавшему руки и другим двум мужчинам, что собрались здесь.       — Спасибо, что приняли моё приглашение, — с улыбкой заводит он разговор. — Я намеревался инициировать знакомство в более сдержанной обстановке, но звёзды сошлись так, что принять вас было наиболее удобно этим спонтанным вечером.       У него приятный голос, с исконно американским говором. Мягкий и низкий, но в какофонии разговоров и музыки слышно его так, словно все остальные звуки стали на порядок тише.       Чонгук едва склоняет голову к плечу.       — Не Вы его организовали?       — Иногда гости решают заявиться ко мне сами, — невозмутимо отвечает Тэхён. Ребекка на это миловидно отмахивается и отворачивается к саду, принимая сетование на свой счёт. Фред и Джо на слова мужчины усмехаются.       Чонгук не подаёт виду, но в душе поражается столь открытому менталитету. Он знал, что ему придётся свыкнуться со многими новшествами при переезде, однако столь лёгкое отношение всё же его поражает.       Его рука невольно тянется к пиджаку, туда, где чуть быстрее обычного бьётся сердце. Он спохватывается, когда вспоминает про подарок, и вызволяет его из внутреннего кармана пиджака. Тонкая подарочная коробка и шелест ткани привлекают внимание всех собравшихся на веранде. Ребекка с интересом оборачивается, а Амелия улыбается уголками губ в тихом предвкушении.       Тэхён делает шаг навстречу, чтобы принять подарок, когда Чонгук протягивает его ему. В глазах хозяина дома вспыхивает польщённый интерес. Он поддевает ленточку, лишь когда поднимает взгляд с коробки на Чонгука и тот сдержанно кивает ему с лёгкой улыбкой. Освободившиеся от подарка руки сцепляются в замок.       — Моя семья много лет занимается производством шёлка, — поясняет Чонгук, в то время как Тэхён осторожно распаковывает подарок. — Мы переехали сюда для того, чтобы расширять наше дело.       Они с Амелией переглядываются. Девушка садится чуть ровнее, взволнованно следя за реакцией мужчины. Фред и Джо тоже подаются ближе, заинтересованные содержимым коробки. Ребекка ахает, когда заглядывает через плечо Тэхёна, и её глаза загораются несдержанным восторгом.       Мягкому свечению из-за прикрытых штор является шёлковый платок. Тэхён откладывает коробочку и изучает рисунок небосклона, нанесённый на гладкие нити. На самом краю платка мелькает тоненькая бирка, хранящая нанесённое на неё имя обладателя. Эта деталь приносит на губы мужчины улыбку.       — Благодарю. Я буду носить ваш подарок с удовольствием.       Он хочет было отложить его в коробку на сохранение, но Ребекка завороженно перехватывает шёлковую ткань. Её глаза принимаются сиять ещё ярче, когда она складывает шёлк пополам и с благоговением оборачивает его вокруг своей шеи. Узор искусно подходит её украшениям и платью.       — Вы должны подарить такой и мне! — настаивает она, когда нехотя возвращает платок Тэхёну. Амелия улыбается, обрадованная заинтересованностью в семейном деле. Они обуславливаются встретиться следующим же вечером, когда мужчины отчалят на гольф. Ребекка покажет округу, а Амелия позволит ей взглянуть на привезённую с целью дарения партию шёлка.       Сбоку от Чонгука раздаётся шелест подушек. Он оборачивается, когда его предплечье накрывает ладонь. Глаза встречаются с мужчиной, представившимся Джо. Непроизвольно Чонгук сразу отмечает пошив его костюма и причудливый узор ослабленной на горле бабочки, а также мягкие черты гладко выбритого лица.       — Я местный модельер. Занимаюсь этим столько, сколько себя помню. Каждый второй здесь одет в сшитый мною наряд, включая господина Кима, — гордо, но без заносчивости отмечает Джо.       Чонгук на мгновение возвращается взглядом к хозяину дома и обращает внимание на светло-бежевый костюм, сидящий и вправду как с иголки. Ему стоит заглянуть в ателье Джо, когда на то появится время.       Мужчина привлекает к себе его внимание, когда ближе пододвигается в кресле.       — Со мной уже связывался Ваш тесть. Теодор Майер, если я не ошибаюсь? — на это Чонгук кивает, вновь сцепив руки. Джо растягивает губы в обрадованной улыбке. — Он предложил встретиться и обсудить возможное сотрудничество. Если все ваши ткани такие же красивые, как то, что Вы подарили Тэхёну, я был бы безмерно рад обсудить с Вами и Теодором возможную сделку.       — Джо, оставьте нашего дорогого соседа в покое. Он только прибыл сюда. Нечего сразу наседать со своими делами.       Ребекка попрекает его, смерив взглядом из-под густо накрашенных ресниц. Джо на это примирительно поднимает руки вверх, но Чонгук уточняет, прежде чем может упустить момент:       — Всё в порядке. Давайте обсудим это в понедельник, — предлагает он. — Как я смогу Вас найти?       Джо, обнадёженно улыбнувшись, опускает руки и вызволяет из пиджака визитную карточку. На плотной бумаге указан адрес ателье и контактный номер для заказов, а также время работы в будние дни и выходные. Прямо под утончённым силуэтом одетой в платье девушки, выполненной чёрной краской.       Чонгук принимает визитку и припрятывает туда, где прежде держал переданный Тэхёну подарок. Звуки из-за перил вдруг становятся громче: кто-то раскатисто хохочет, и слышится парочка обрывистых криков и всплеск воды. Собравшиеся на веранде выглядывают в подсвеченный горящими окнами дома сад. Двое мужчин окунулись в фонтан, и по смеху пятящихся от бортика приятелей и девушек несложно догадаться, что упали они туда не сами.       Ребекка с цоканьем качает головой. Её взгляд косится на Тэхёна, но тот не выглядит потревоженным бурным весельем. Раскинувшийся посреди сада бассейн и не такое видал.       Из-за спины раздаётся щёлканье замков, и вот на веранде вновь становится гораздо более шумно. Из дома ступает прислуга с парой подносов. Одним пустым, для допитых напитков, и другим — с бокалами шампанского.       — Как вы вовремя, — спохватывается Ребекка, радостно ухмыльнувшись, но осекается, когда замечает, что у Амелии и Чонгука пусто в руках. — Почему у вас до сих пор нет ничего выпить?       — Разве здесь не запрещён алкоголь? — слегка хмурится Чонгук.       Фред поднимается с кресла и отдаёт прислужнику опустошённые бокалы и стаканы, а Ребекка принимает новые. Один выхватывает и Тэхён, прежде также стоявший без напитка.       — Запрещено производить и приобретать, — поясняет Фред, когда вновь плюхается в кресло. — А вот пить и угощать никто не запрещал.       Он подмигивает Тэхёну и, отдав тост, делает большой глоток пузырящегося шампанского. Ребекка берёт по бокалу в обе обтянутые перчатками руки и передаёт по одному сначала Чонгуку, затем Амелии. Он принюхивается к напитку, чтобы убедиться, что это в самом деле алкоголь, чем вызывает у Ребекки улыбку, прежде чем осторожно отпить из бокала.       Горький вкус неспешно растекается на языке. Чонгук старается не подать виду, что это застигло его врасплох, и делает ещё один глоток перед тем, как отставить шампанское на плоский подлокотник. Он пьёт не так часто, но совсем иной алкоголь. К этому ему тоже придётся привыкнуть.       Фред утягивает Амелию в обсуждение Сухого закона, стоит ей поинтересоваться, сыграл ли тот какую-либо роль на потреблении спиртного. Чонгук же оборачивает голову к саду и замечает, что хозяин дома смотрит на него. Он уже сглотнул шампанское, и потому то не встаёт поперёк горла. Возможно, ему кажется из-за волнения, но у этого человека очень пронзительные глаза.       — Что скажете о шампанском? — уточняет Тэхён, отпив из своего бокала, и прослеживает взглядом многочисленные пузырьки. — Оно здешнее, из Калифорнии. До французов нам, конечно, далеко, но вкус, на мой взгляд, вполне достойный.       — Это первый раз, когда я пью шампанское, — признаётся Чонгук.       Ребекка удивляется тому, что за свою жизнь он ни разу не прикасался к столь популярному напитку, и бесстеснительно интересуется его возрастом. Ответ вынуждает её в искреннем удивлении раскрыть алые губы.       — Вам двадцать семь? Боже правый, я бы не дала Вам больше двадцати четырёх!       Фред осекает её тем, что столь открыто обсуждать чей-то возраст неподобающе, за что получает по плечу. Внимание хозяина дома же остаётся на слегка смутившимся Чонгуке.       — И всё-таки как Вам? Только скажите правду. Я не приму близко к сердцу, — с мягким блеском в глазах настаивает Тэхён.       — Если быть честным, то немного горько, — сознаётся Чонгук, сжав в пальцах тонкую ножку бокала, и тут же добавляет, прежде чем может создать впечатление неблагодарного гостя: — Но я вижу, что в этом может нравиться.       Амелии шампанское приходится по вкусу. Она отсаживается ближе к спинке кресла, расположившегося в нескольких размашистых шагах от супруга, и вновь оборачивается к потягивающему свой напиток Фреду. Чонгук из вежливости делает ещё один глоток, но не может слегка не поморщиться.       Тэхён замечает. Отставив в сторону свой полупустой бокал, он выскальзывает из-под накрывшей его плечо руки Ребекки и, не проронив ни слова, устремляется в сторону своего дома.       Чонгук провожает его слегка растерянными глазами, прежде чем Джо вновь заговаривает с ним про шёлк. Ребекка передаёт им коробку с подаренным платком, и мужчина осматривает его, предусмотрительно убрав подальше своё шампанское. По сиянию глаз заметно, что он хочет коснуться, но не делает этого, выбирая выразить восхищение словами и горящим взглядом.       Не проходит и минуты, как отлучившийся Тэхён возвращается на веранду. Ему в спину слышатся голоса, и кто-то даже выглядывает из-за дверей, но не решается потревожить уединение балкона. Перехватив в руке поднос, мужчина подходит сначала к Амелии и Ребекке, которых угощает тарталетками. Следом лакомство принимает и Джо, а Фред отказывается. Это оставляет на пути Тэхёна лишь Чонгука.       — Угощайтесь, — предлагает он, когда останавливается рядом. — Чтобы сбалансировать горечь сладостью.       Тема разговора тотчас сменяется с потребления спиртного на десерты. От кресла к креслу отдалённо слышатся такие слова, как заварной крем, удивительно не сыпучее тесто тарталетки и лучшие кондитерские на побережье. Чонгук же не сводит взгляда с Тэхёна, когда благодарно улыбается и пробует закуску.       Тэхён не отмечает то, что его подарок перекочевал в руки Джо. Тот откладывает тарталетку, чтобы ненароком не запачкать дорогую ткань, и всё-таки возвращает её Ребекке, которая следом передаёт её владельцу.       — Как Вам дом? Всё ли нравится на новом месте? — интересуется Тэхён, вновь облокотившись на перила.       — Да, — отвечает Чонгук, распробовав невероятно вкусное сочетание сливок, теста и малины. — Вид захватывающий. Нам повезло со сделкой.       — До вас там жил мужчина, в прошлом — видный банкир, но он не так давно овдовел и решил, что не хочет жить в таком особняке совсем один. Насколько я знаю, он переехал куда-то на запад, — говорит Ребекка, что Чонгук подтверждает, вспоминая беглый разговор с бывшим владельцем дома. — Потрясающий был экземпляр. Вечно жаловался на шум у Тэхёна, но когда заглядывал на званые вечера, то отрывался пуще всех!       Тэхён усмехается и слабо качает головой, сложив руки на груди. Чонгук ловит себя на том, что не может отвести от него взгляда дольше, чем на пару мгновений. Даже на то, чтобы окончательно оттряхнуть с пальцев и пиджака крошки.       — Вы часто устраиваете такие вот вечера? — интересуется Амелия как можно деликатнее.       Фред на вопрос усмехается, в то время как Ребекка прячет забавляющуюся улыбку за поднесённой к губам сигаретой.       — Пару раз в месяц, не больше, — заверяет Тэхён, развеивая зародившиеся переживания о шуме. — Все расходятся к полуночи, но коли уж я буду слишком вам мешать, обязательно скажите об этом. Я приму к сведению. И, разумеется, для вас двери моего дома всегда открыты.       Улыбка мелькает не столько на его губах, сколько в отражающих огни особняка глазах. Ребекка говорит что-то ещё, что Чонгук не слышит, потому что внимание хозяина дома вновь обращается к нему. Джо в это время пододвигает своё кресло ближе к Фреду и Амелии, сидящим чуть поодаль, едва пролив при этом шампанское. Фред возмущается, что ему заляпали туфли, и грозится облить приятеля в качестве мести. Оказавшаяся между ними Амелия отклоняется в кресле, подальше от линии соприкосновения, и с бездыханным смехом вскрикивает, когда Фред всё-таки выливает шампанское за плечо закрывшегося руками Джо.       Чонгук наблюдает за этим с едва заметной улыбкой. Амелия выглядит заметно расслабившейся в новой компании, и это приносит утоление и ему. Значит, здешняя публика их в самом деле принимает. Не стоило так сокрушаться преждевременно.       Он всё-таки отрывает от них глаза, стоит последним каплям шампанского впитаться в пол, и возвращается к Ребекке и Тэхёну. Девушка продолжает о чём-то болтать, время от времени стряхивая пепел, но взгляд мужчины, словно чувствуя, следом отрывается от его смеющейся супруги и возвращается к нему. В глазах Тэхёна больше не мелькает тёплая искра, и отчего-то Чонгук чувствует себя под лупой. В то же время этот взгляд не критикующий. Не такой, как сотни других, что липли к ним на лестнице. Не оценивающий и не прищуренный.       Но внимательный. Хочется и укрыться от него, и встретить своим. Только Чонгук не находит сил. Разве виной этому всё то же волнение?.. Он только признал, что вечер обернулся для них самым наилучшим образом.       Кадык смещается под кожей горла, которое хочется высвободить из обрамления шёлкового воротника. Чонгук снова подносит бокал к губам, чтобы отогнать внезапную сухость, и отстранённо отзывается на обращённый к нему вопрос Ребекки. Что-то о планах закатить вечеринку в первый день подкрадывающегося по страницам календаря лета.       Тэхён тоже тянется к бокалу, чем оголяет часы на своём запястье, и спохватывается, уронив к ним взгляд и едва нахмурив брови. Ставшие серьёзнее, с толикой сожаления глаза мужчины обращаются к собравшимся подле него.       — Я вынужден идти. Нужно обойти гостей, сами понимаете. Можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.       Эти слова он адресует, в первую очередь, Амелии и Чонгуку. Последний кивает и одёргивает рукав пиджака, нащупывая подушечками пальцев запонки. Их холод успокаивает. Чонгук не знает, почему потеплела его кожа — возможно, от алкоголя. Он давно не пил, но в здешних местах это кажется не столько нормой, сколько показателем статуса.       Нельзя производить и покупать.       Значит, позволить себе это удовольствие могли лишь те, у кого имелись запасы до принятия Сухого закона, или знакомые с счастливчиками, что этими запасами обладают.       Не удивляет, что к Тэхёну заглядывает столько людей. Он явно числится в этом списке, если уж его не возглавляет.       Хозяин дома прощается с ними лёгким поклоном и проходит в особняк, дожидавшийся его с начала званого вечера. Глаза Чонгука следуют за ним попятам, всё так же играясь с запонками. Он слизывает горечь спиртного с губ и бесшумно выдыхает, когда двери за спиной их нового знакомого захлопываются, а сам Тэхён за стеклом утопает в многоликой толпе.       Порывистый взгляд на перила, стоит Чонгуку опомниться, подсказывает, что он захватил подаренный платок с собой.