Соседи

Последняя коробка разобрана и отправлена в утиль. Дышится здесь легче и свежо, в отличие от узкого тесного номера в отеле с шумными студентами-соседями, нестабильным водоснабжением и заоблачными ценами. Не то чтобы Василию не привыкать, годы военной службы оставили след на привычках и личном комфорте: даже любая кровать с хорошим матрасом ему кажется ватой под телом. Традиция японцев спать на лишь одном одеяле, под которым древесинный пол, ему приглянулась. В общем, очень многое-то здесь ему нравится. Морской воздух, невероятные виды гор, окутанных облаками, витиеватые улочки с рынками, обожаемые морепродукты, мяукающий и эмоциональный язык. Что-то непостижимое давно его манило сюда, что в какой-то момент Василий сдался и покинул свой пост. Мужчина хороший художник-пейзажист, о нем в портовом городе даже успели написать восторженную статью в газете: «Русский известный художник ищет вдохновения на Хоккайдо». Здесь сплетни и городская жизнь текут по-другому, не так, как в его родной деревне, менталитет как-никак разный. Тут умиротворенно и в то же время живо цветущее, словно в сказке, где всегда воздух забит ароматом цитрусов и сладко-кислой весны. Василий любит родину, любит Сибирь, несмотря ни на что, ему любим родной содрогающий холод, вкус крыжовника и смородины, запах бабушкиного вишнёвого варенья и отцовских сигарет. Однако творческую натуру тянет и рвёт от закрепощенности и холодных оков, и дело не только в политике. Служба осточертела. Япония давно позабыла свой военный нрав и гнев, теперь здесь спокойно. Главное, что Василий нашёл то, что искал долгие годы. Он поселился на окраине города Отару, в двухэтажном доме с множеством квартир, апартаментах. Дом формой русской «П», а внутри двор, по большей части клумбы и огороды местных пенсионеров и недалеко парковка. Главное, что рукой подать до гор, леса, до океана проехаться на велосипеде. Василий уже успел сходить на парочку планеров, где его и заметили местные журналисты, что дало славы с первых шагов по набережной. Хотя, не сказать, что на мужчину и без этого не таращатся и не оборачиваются вслед. К сожалению, внешностью Павличенко очень уж не вписывается: высокий, 186 сантиметров, сам по себе крупный, с густыми русыми шевелюрой, бородой и бровями, и светло-голубыми глазами. Отару хоть туристический город, однако иностранцы все равно приковывают чужое внимание, особенно такие фактурные. Июнь 1998, ранее утро буднего дня, без ветра и особой жары — отличный момент для очередного планера. Укрыться бы в горы, где нет людей и машин — красота. Но сначала Василий решил посетить рынок, дабы с утра закупиться свежими продуктами. Он выходит из квартиры и замечает через плечо мужчину, полицейского. Тот, видимо, сосед через правую стенку, он как раз тоже закрывал дверь на ключ. Они тут же взглянули друг на друга. Сосед довольно низок, даже по сравнению с местными, с выбритыми висками, но волосы зачесаны назад, глаза ужасно чёрные, что и зрачка не видно, с не густой бородкой и странными бровями. Его взгляд без зазрения совести прямой, не спеша скользнул сверху вниз и обратно, это можно даже назвать грубостью. «Что, если иностранец, то точно криминальный элемент?» Первое, о чем нехотя думает Василий, замечая перед собой погоны. Его самого дрессировали подобному настрою, отчего прекрасно знает, что творится в головах у уполномоченных. Причина, которая и отторгала миролюбивого художника в собственной профессии. Это злит его и сейчас, понимая, что с соседом вряд ли сладит. Полицейский хмыкает и удаляется, будто ничего не было, пройдя мимо Павличенко и поправляя по пути фуражку. Василий выдыхает, не только своя же предвзятость его настораживает, но и во взгляде незнакомца было что-то необыкновенно холодное. Как говорится «не здрасте, не до свидания», оказать даже попросту вежливое приветствие тот не стал. Обычно японцы так себя не ведут. Недолго продлилась тишина, Вася, как только вытащил ключ из замка, услышал и других соседей. — Ооо! Это вы! Аса, Аса, иди сюда! Впереди на террасе замечает девчушку с длинными чёрными волосами и голубыми огромными глазами. Она тянет за рукав мужчину, видимо, своего отца, у него такие же яркие глаза. — Асирпа, потише, только утро, и не пугай человека так, — ласково произносит мужчина и подходит ближе к Васе, протягивая руку, — Доброе утро, меня зовут Вилк, а это моя дочь Асирпа-чан, с новосельем вас, мы живём с вами на одном этаже и хотели вот познакомится. — Ох, Здравствуйте, спасибо. Рад знакомству, меня зовут Василий. — Аха, мы знаем! Видели. О вас писали в газете да бабушки сплетничали о новом иностранце. Асирпа, с первого взгляда видно, резкая девочка с характером. Однако она ещё тянет на японку, что не скажешь о Вилке со знакомыми чертами лица, он точно европеец. К тому же местные не тянутся первыми для рукопожатия. — Что правда, то правда, но сильно не серчайте, здесь люди безобидные и хорошо относятся к приезжим, хоть может и показаться сначала иначе. — По опыту знаете? Бас Василия немного стих, стараясь скрыть свою прямолинейность. В ответ Вилк лишь смеётся, поправляя усы. — Да, есть такое. У нас с вами, Василий, общая родина. В общем… Мы, на самом деле, очень хотели бы пригласить вас за стол к нам, сегодня вечером у нас как раз общий сбор. Наш дом очень дружный, почти все друг друга знают и часто проводим досуг вместе. Ну, молодые, по крайней мере, хах. Все хотели бы очень с вами познакомиться. Если, конечно, вы сами будете не против. Павличенко отвел виновато глаза, почесав загривок. Он — мужчина довольно угрюмый в обществе, хотя и не сказать, что не любит людей. Они ему определённо интересны и хорошая компания не повредит. «Это точно должно улучшить навыки владением языка, да и поможет притереться к соседям» — думает Вася. Хорошие и полезные знакомства крайне важно иметь на чужбине, не хотелось бы зарекомендовать себя как подозрительного и неучастливого, кажется, таких тут не жалуют. К тому же, все же будет легче дышаться, когда рядом соотечественники, некоторые «костыли» в нужный момент. — Ох, да…я не против. — Отлично! Сегодня с Аса мы готовим ситатап! Вам точно должно понравиться! Вы же хорошо знакомы с нашей кухней, думаю, еще сможем удивить! Ой, как вы удивитесь! Ухмыляется девчушка, которая, быть может, говорит на каком-то местном диалекте, Василий не может разобрать некоторые слова, но не решается спросить, травить его стряпней вряд ли будут, узнает обо всем уже вечером. — Эй, Асирпа-чан, Вилк-сан! Снизу под балконом террасы второго этажа кто-то громко окликнул отца с дочкой. — Эй, Шираиши, ты чего орешь! Только 7 утра, а, ну, угомонись! Двое мужчин стоят во дворе и недовольно громко спорят, они тоже в полицейской форме. Интересно, к чему бы это. Девочка вдруг встрепенулась и побежала вниз по лестнице к парням, один из которых даже раскинул руки для объятий, но вдруг оба получают по лбу. Как она только дотянулась? — Вы чего оба орете?! Отчего Вилк только добро смеется, а парни падают духом, извиняясь перед Асирпой, будто перед строгой мамой. Василия это представление хорошо так озадачило, почувствовав себя лишним в какой-то чужой дружеской обстановке. — Вы не обращайте внимания на них, это наши дорогие друзья и соседи, бывают достаточно громкими и потешными, но хорошие и добрые ребята. Пойдемте, я вас познакомлю. Павличенко переводит дух и следует за мужчиной. Во дворе уже лучше разглядываются оба образа, парни возраста около самого Василия, возможно, немного помладше. У одного видимые рубцы на лице, отчищенные сапоги и поглаженная форма, с иголочки вид, несмотря на копну вьющихся волос под фуражкой, второй более неряшлив, куда расслабленный, с круглым лицом, подстриженный под машинку и со странными баками. — Господа, знакомьтесь, наш новый сосед. — День добрый, — чуть отшатывается, но все же протягивает руку, вспомнив, что так принято, — Офицер, Сугимото Саичи, а вы Бас-.Василúй, верно? Мы уже слышали о вас, и в паспортном столе видел. — Да, Васúлий. Приятно познакомится. — Йо, Шираиши Ёшитаке! Офицер полиции Отару, холост, не беден, вы здесь один или может с красивой сестричкой? Как только с горящими глазами подлетает к иностранцу парень и заканчивает нести чушь, получает подзатыльник от коллеги и по коленям от Асирпы. — Нет, извините, один, — чуть пятится Павличенко, пытаясь дружелюбно улыбаться, пока с непривычки, больно бойкие ему попались соседи, на что он совершенно не рассчитывал. — И нам приятно, господин художник, рады видеть в нашем доме! Но нам уже пора на службу, увидимся же за ужином, верно?.. — косится Сугимото на Вилка. — Да, Василий составит нам компанию! Саичи мило улыбается и кивает, за шиворот тащит в сторону парковки Шираиши. — Надеюсь, не сильно вас смутили, — чуть нервничает Вилк, потирая шею. — Вы к ним привыкните, у них только добрые намерения. Подчеркивает девчушка, подняв уверенные глаза на иностранца. — Все в порядке, ничего предосудительного они еще не сделали, — мягко отвечает ей художник, ведь, действительно, ему только нужно некоторое время, чтобы узнать всех здешних, а после и более тесное общение само собой завяжется. Отец с дочерью пока самое комфортное общество, что за время переезда встречал, не только из-за общей родины и каких-то общих черт поведения. — Я тут… собирался на рынок за овощами и фруктами, если вы не заняты, то… — Вот как, а мы тоже! Асирпа подхватывает тут же за руку Василия, мило рассмеявшись. Вилк кивает и показывает, что все это время держал же в руках старую добрую авоську. Вместе новые знакомые проводили новенького к рынку, устроив и полный тур по всем лавкам, также завели в мясной и рыбный отдел. Вилк с Асирпой подсказали удобные цены, здоровались как старые друзья с торговцами, постоянно давали что-то на дегустацию и рассказывали о своем новом знакомом местным. Базар большой и шумный, здесь язык понять оказалось сложнее, говорят резво и громко, но отец с дочкой приходили любезно на помощь. Приятные воспоминания накатывали на Павличенко, как сам с бабушкой с раннего утра бегал по всему базару, чтобы быстрее набрать все недостающее и уже скорее вернутся к деревенским делам. Обычно они не набирали то, что могло семейством сами вырастить, в основном то было мясо, крупы, корма и животина. Здесь же другая жизнь, а продукты привозят из пригородов, пахнет цитрусами, специями, зеленью, также полно тех фруктов, которые Василий даже ни разу не пробовал и не готовил, но не все так его пугало, он давно знаком с азиатской кухней, сообразит, как обращаться с новинками. Тепло иностранца, на самом деле, встречали, что не могло не радовать, с интересом узнавали о художнике и его истории приезда, кажется, даже одни и те же реплики о себе за утро тот проговорил раз 5. В итоге домой нес два пакета овощей, фруктов, 4 кило говядины и пару кило рыбы, зато выгоднее, чем в супермаркете и взял на заметку лучшие места на рынке. Уже чувствует, как будет скучать по борщу, супу с пампушками, селедке под шубой и окрошке… — Надеюсь, не заставили вас разориться сегодня? Мягко смеется Вилк, похлопав по плечу соседа, помогая ему донести пакеты. — Ничего страшного, все ведь нужное, — машет головой мужчина, немного улыбаясь в ответ, — я только вам спасибо должен сказать, что помогли сориентироваться. Вы так добры… — Пожалуйста, конечно. Василий, в нашем доме все приходят на выручку друг другу, так что привыкайте. — Да, это так! Поддакивает Асирпа, которая в ручонках несла полупустую авоську. — Что же, это славно… Я… — Василий пытается занятыми руками достать ключи и вставить в замочную скважину, но только их роняет. — Так, давайте их мне сюда. Аккуратно забирает все пакеты себе сосед, отчего хозяин квартиры немного занервничал, но все же внутрь пришлось впустить. Здесь еще присутствует бардак, пыль и разбросанные коробки из-под еды быстрого приготовления, не хотелось сюда никого приводить, пока нормально не уберется после переезда. Вилк спокойно заходит и ставит на стол пакеты, а Асирпа уже разглядывает все содержимое квартирки. Она совершенно небольшая со старым ремонтом, кухня совмещена с залом, что не свойственно для квартирок в Японии, но Василий попросту убрал бумажно-деревянные перегородки, все же человек привык к высоким потолкам и просторным комнатам. По наполнению здесь: небольшой холодильник, кухонный стол, потрепанная плита, диванчик, столик, да полупустой шкаф для книг занимают все пространство. Стоят у стен разного размера холсты, куча папок с работами, деревянный чемоданчик на столе, также этюдник и здоровый мольберт в середине комнаты. — О, ого, сколько всего! Художника сразу видно, да, Аса? — Асирпа, не шарься по чужим вещам. Но девочка уже разглядывает какие-то листы плотной бумаги с набросками всякой живности, ее синие глаза так и озаряются блеском. — О-о-о! Это тигры, да? Какие они красивые у вас! У вас в России же водятся тигры, да? Какие они? Здоровые и толстые коты, ведь, да? Их морды должны быть здоровее головы Аса в два раза! — малышка активно дергает за рукав художника. — Аха, вы простите ее, больно она животных любит. — Ничего страшного, правда… — вздыхает мужчина, отмахиваясь рукой. Ему не впервой такую реакцию получать на свое творчество, но, кажется, девчушку скорее сами тигры интересуют больше, чем рисунки их, — да, они невероятно огромные и тяжелые. Я видел их, когда служил в Хабаровске… в городе, что недалеко от границы с Китаем. Этих красивых кошек там достаточно много в заповедниках. — Так вы служили? — немного поднимает брови Вилк. — Да, на контракте, но уволился… — Василий уводит взгляд и указывает на набросок того, как за тигрицей тигрята по цепочке бежали, спотыкаясь и путаясь в своих же лапах, — Вот, а этих маму с котятами лично видел, они перебегали через нашу базу, в моменте их зарисовал. — Ого! Ух, я бы тоже хотела их увидеть. А у Айну есть название для тигров, Аса? — Хм… не думаю, они не водятся на Хоккайдо, и на Карафуто (Сахалине) не встретишь их… Асирпа все продолжает копаться в папке с потрепанными и исписанным листами, находя все новые наброски зверушек, а Вилк, нервно смеясь и улыбаясь, все пытается не дать ей все разбросать. Однако это ничего, кроме умиления у художника не вызывало. — Айну? — все-таки решается спросить Василий, подняв глаза из-под светлых ресниц. — А, заметили же, что Асирпа немного не по-японски разговаривает? — смеется мужчина, прислонившись плечом к стене, наблюдая, как взявшая вверх девочка по полу разбросала листы и рассматривала эскизы, — Мы с мамой Асирпы востоковеды и историки, айну — это коренное население Хоккайдо и являлись нашей, можно сказать, одержимостью и предметом изучения. Маленькая Асирпа… Асуко с раннего детства это впитывала. Уже потихоньку изучает язык и зачитывается книгами. — Ох, вот оно как. Славно, что ребенок так рьяно чем-то увлекается. — Да, главное, что это подстегивает ее учиться и развиваться. — Аса! Смотри тут есть и хорью (волк), и хунпэ (кит), и сарорун (журавль), и… А-А-А-А, САК СОМО АЙЕП! Малышка вдруг с визгом отшугивается и хватается за ноги отца, на ее лице явно гримаса ужаса. — Ой, что там? Где? — Там, Аса! Там! Василий немного сконфуживается и подходит ближе, разглядывает, как девчушка в порыве чувств поцарапала один из набросков. — Так ты змей боишься? Это же всего лишь рисунок, — поднимает листок и тычет перед слезящимися синими глазами. — ВА-А-А-А! Асирпа подлетает и убегает из квартиры, снеся входную дверь. — Боги, простите, она их как смерти боится. Аха, я пойду ее найду, а вы приходите в квартиру В263 к 7 вечера, хорошо? Увидимся?.. Торопливо проговаривает Вилк, лохмача себе затылок и удаляясь в след за дочерью, оставив Павличенко одного растерянным в квартире, отчего тому только остается похлопать ресницами и устало вздохнуть. С детьми он особо никогда не ладил, сам являлся самым младшим в семье, поэтому скорее возились с ним, чем он с кем-то, кроме, может быть, цыплят и утят. Хотя его сейчас больше волнуют взрослые. Все же наконец разгрузив пакеты и немного прибравшись, сходил на планер к горам, где его встретили сочные цвета зелени, расстилающиеся по горным массивам, а солнце поднялось высоко в чистом небе, четко очерчивая их силуэт. Вид и так выглядит картинно, что отлично послужит уже полноценным произведением, который откроет целую серию, посвященной Хоккайдо. Устроившись с этюдником недалеко от подножия, не торопился, настраивался и вдыхал свежие ароматы, наблюдал как пенсионеры занимаются скандинавской ходьбой, школьники прогуливались после учебы, лакая мороженное и разные вкусности. Вспоминается, как его бабушка описывала страну красного солнца, свою вторую родину, очень ярко и красочно, словно сказочный мир, а маленький Вася только и делал, что разевал рот и умолял рассказать еще. Однако она что восхваляла, что ворчала на Японию, но все от большой любви, не укрепляя в голове ностальгию и подмечая все косяки крепким словцом, так что внук видел более реалистичную картину. Живя на границе с Китаем, даже пару раз празднуя их Китайский Новый Год, и приезжая погостить на Хоккайдо, Павличенко не столкнулся с отторжением от чужого менталитета и не имел розовых очков, почувствовал здесь себя спокойно он сразу, как вдохнул запах розовой вишни и сладковато-соленного морского воздуха. Природа — вот, что трогало до глубин творческой души, где понимаешь монахов, что уходили в леса и горы для полного воссоединения с «богом». Дома же, где горные размашистые хребты Сибири и грузная с тяжелым воздухом и теменью тайга, в нос бьющая хвойным зловонием — волнами запускали мурашки под кожу художника, дурманя каким-то фантомным параличом. Здесь же все по другому, душа отдыхает и приходит в равновесие; хватает только взглянуть на миниатюрные бонсаи, на туристические тропы, где вид с высокой точки открывается, все как на ладони, на эти крошечные и будто кукольные азиатские домики. Маскоты телекомпаний, кафе и ресторанов, больниц и даже обычных парков, яркие колокольчики, фонарики и флажки зажигают в потрепанной душе что-то совершенно детское, заставляя с интересом разглядывать и искать все новые и новые интересные образы. Люди тоже насыщают место своей атмосферой и настроением, но Василию куда приятнее чувствовать их косвенное влияние, чем входить в прямой контакт. Что на родине, что здесь ему дается то не просто. Вернулся он домой ближе к вечеру, все не выпускал кисточку из руки весь день, восполнив свои пробелы. Долго думал на счет сегодняшней встречи со своими новыми соседями, тревоги не было — как обычно у него бывает, что даже живот схватывало, немного уже вырос из этого чувства, банально устав — просто не думал, что его так радушно и быстро встретят да со всеми перезнакомят, а отец с дочкой явно такое могли учудить. Нужно ли что-то с собой принести? Ведь будет ужин, приготовят ли хозяева квартиры на всех стол или каждый приносит свое? И принести не только свою еду, но и подарок, не с пустыми руками же приходить? Скорее всего, они и не будут ничего ждать, в конце концов, с бухты-барахты пригласили. Гостеприимство у каждого народа разное, к тому же, на родине, новосельцы приглашают к себе и угощают, а не наоборот. Легкий ступор от предшествующей ситуации присутствует. Решает все же Василий так — приготовит себе еды на пару дней, и чтобы завтра была еда, и чтобы, если угощать не будут, голодным в итоге не остаться. Разодеваться как-то по-особенному, наверное, будет глупо, лишь накинул свою футболку с любимой хоккейной российской командой и свободные джинсы, немногие, что не запачканы краской. Даже как-то жалко было оставлять целую сковороду аппетитно пахнущей капусты и с бурчащим желудком постучаться в чужую квартиру, навстречу неизвестности. По ту сторону двери уже слышен шум и болтовня.