Жизненные судьбы

У каждого есть свой путь и предназначение, но не каждый может и хочет следовать за судьбой

— Стой!

— Лови вора!

— Он скрылся за углом, скорее! Небольшой городок, что стоял на холме, несмотря на свои размеры и отдаленность никогда не славился тихой и спокойной жизнью. Вот и этим вечером всё было уже обыденно. Киккин Чикен со всех ног убегал от преследующей его охраны с маленьким мешком золота в руках. Уже не в первый раз приходилось ему так сбегать от стражей порядка и беглец знал все пути отступления. Всего пара поворотов по узким переулкам меж деревянных строений и вот, снова ему удалось безнаказанно скрыться от закона. Облегченный вздох раздался со стороны цыпленка, когда тот понял, что снова оторвался от преследователей. Оперевшись о деревянную стену небольшой лавки с травами, он попытался отдышаться, переводя дух после погони. Самодовольная ухмылка не слезала с его клюва, пока тот тихо хихикал. — «Он скрылся за угльом, скории.» — полушепотом стал передразнивать охрану воришка, победно играя с монетками, подбрасывая мешочек ввысь и ловя его обратно. Но уже спустя пару подбрасываний с характерным свистом в ткань словно из неоткуда прилетела армейская стрела, что пригвоздила нажитое к стене. Беглец даже среагировать на успел как следующие две стрелы пригвоздили к стене уже его, подцепив его за рукава старой робы. — Эй! — только и вырвалось от Киккина, когда к нему подошли два силуэта. Это было они. Те, кто гнались за ним всего пару минут назад. — Это я заберу с собой, парень. Подойдя ближе к стене, один из стражников вырвал стрелу удерживающую тканевую монетницу, что в некоторых местах была неаккуратно залатана. — Руки убери! Оно моё! Попытки вырваться из захвата стрел оказались столь же упрямы, как и столь же бесполезны, и тут даже сказать было сложно, то ли ткань мешковины была слишком крепкой, то и сил у воришки было совсем немного. Все крики пойманного юнца были проигнорированы охраной и вместо этого двое рысей лишь раскрыли мешочек, после чего высыпали всё содержимое в лапы, одетые в кожаные перчатки. На лице старшего из офицеров появилась доля разочарования, когда он увидел всё содержимое. Словно пытаясь найти ещё что-то, он начал трясти тканевый чехол, надеясь на ещё пару монет, но более там ничего не было. — 17 монет? И из-за этого столько шуму? Тяжёлый и строгий взгляд рысиного стражника упёрся в невысокую фигуру воришки, что продолжал вырывать застрявшие рукава. Треск ткани в тишине раздался отчётливо, а спустя пару секунд освободившийся от стрел цыпленок стал лишь убегать куда глаза глядят. Заметив как сбегает вор, вторая рысь собиралась броситься за ним, но первый стражник остановил его. — Оставь его. Наверняка это просто приютовец. — сложив монеты обратно в мешок, приказал старший стражник, лениво махнув хвостом. Второй даже спорить не стал, недовольно покачивая головой. Бесполезно было ловить тех, кого кроме улицы и отправить то некуда. Да и было ли это так важно, если украденное всё-равно было возвращено? Даже если это всего лишь пара монет. А Киккин всё бежал и бежал по заполненным людьми улочкам, оббегая их мимо. Но даже такая осторожность не стала гарантией того, что он ни во что и ни в кого не врежется. Разные личности кричали ему в след об осторожности и что б он так не бежал, но воришке было всё-равно. Все слова летели ему мимо ушей. Всё-равно, что его никто не преследовал, всё-равно, что смысла бежать нет. Он просто убегал подальше, то ли от места, то ли от позора от такой лёгкой поимки.

***

— Позорище... Зачем им вообще те жалкие копейки? Раз это мало, отдали бы мне! Солнце уже неспеша заходило за горизонт, окрашивая небеса в розовые, красные и синие цвета, что смешивались между собой словно на холсте художника. Но эта красота совсем воришку не заботила, ведь он слишком был погружен в ругательства и обжалования самого себя. За этими терзаниями цыпленок даже толком и не заметил, как ноги увели его вдаль от центра, а вскоре и вдаль от заселённой части города. Шум повозок, голоса людей и шум улиц исчез заменяя собой лишь завывающий ветер, что гулял меж старых и сломанных строений. Район-призрак как обычно пуст. Та война, что унесла множество жизней и смех из этого уголка города хоть и была уже давно, но никого не заботили эти строения. Некому было их отстраивать или сносить, оставляя целый квартал, напоминающий о жутких событиях столетней давности. — "17 монет, и из-за этого столько шуму?"! 17! — продолжал ругаться Киккин, то и дело пиная всякие камешки или мусор под ногами. — Ещё и выёживаться вздумал! Сам бы пусть попробовал из фонтана хотя бы 10 монет выловить, я бы посмотрел на его рожу! Оказавшись на одной из крыш старых домиков, юноша казалось немного даже утихомирился. Упав на старую черепицу, он устало застонал, смотря прямо вверх. Солнце всё сильнее уходило за горизонт, открывая темное небо для бледнолицей сестрицы луны. Тонкий полумесяц уже был в небе, а вместе с ним начали появляться и первые, вечерние звёзды, которые время от времени перекрывались густыми, темными облаками. Юноша мог бы хоть вечность наблюдать за горящими в небесах звёздами, если бы не голодное урчание и небольшая боль. Перевернувшись на бок, он схватился за живот, сжавшись калачиком. Голод раздирал тело изнутри, напоминая о сегодняшнем поражении в битве за монеты. — Не сейчас... Только не сейчас... — стал тихо приговаривать воришка, пытаясь утихомирить бушующий голод. Но он не утихал, оставляя неприятное и горестное ощущение обиды смешанной с гневом на охрану. Киккин никогда так просто не забывал обиды, особенно если это обиды по отношению к тем кто на голову выше его во всем. Кое как поднявшись с земли, от гнева он пнул один из осколков черепицы, от чего он с треском покатился вниз, разбиваясь в конце о землю. — Да что б они сдохли, черти! Схватив второй кусок, цыпленок со всей силы и ненависти кинул его куда подальше. В недалёких зарослях кустарников раздался шорох, кажется туда осколок и прилетел. Он собирался схватить ещё один кусок, обрекая его за такую же участь, но вдруг остановился и опустил крылья, от чего черепица выпала из крыла, с тихим стуком упав на крышу. — Да что я делаю... Домой надо идти, а не тратить силы на это. — размышлял в слух Киккин, оглядываясь вокруг в поисках короткого спуска с крыши. К счастью, такой быстро нашелся. Рядом с этим домиком стояла часть пристройки к другому зданию, что была достаточно низкой для безопасного перепрыгивания туда. Подойдя ближе к краю и немного разбежавшись воришка без каких либо усилий спрыгнул. Короткий полет, завывание ветра в ушах, мнимый момент свободной птицы в небесах. Но всё это было так коротко перед глухим стуком о крышу другого дома. Но вместе со стуком раздался и треск. Внезапно для юнца, крыша под ним обвалилась, от чего он с треском полетел вниз. Раздался короткий крик перед болезненным падением на осколки деревянных балок и куски черепицы. Зрение заплыло, а тело быстро накрыла волна боли, словно ему переломали все кости. Киккин не видел куда он упал, ведь даже слабо подняв голову он увидел только кубори пыли и грязи что поднялись из-за резкой обрухи. В этой пыли и темноте не было видно ничего, и лишь блеклый голубой силуэт со слабым сиянием мелькал вдали. Это было реально? Он повредился головой и у него глюки? Приютовец даже вопросов себе этих не задал, ведь глаза просто закрывались от усталости. Разум провалился в глубокий сон с которым он не мог бороться. Он потерял сознание находясь всё так же среди обломков, один.

***

Сколько времени пролетело, то ли несколько часов, то ли сутки но пришел в себя цыпленок уже в полной темноте. Кубори дыма больше не стояли перед глазами, но всё и без этого было расплывчато, так ещё и темно. Попытка встать с холодного пола окончилась накатившей волной боли, от которой пострадавший тихо замычал, крепко сжав губы. — Терпи... Терпи... Он тихо шептал себе под нос, в очередной раз пытаясь хотя бы сесть. Левая нога ныла от боли и кажется немного опухла, а правой рукой совершенно было невозможно двигать. Кое как сев на пол, здоровой рукой Киккин протёр глаза, пытаясь хотя бы зрение привести в норму. Спустя пару попыток, к счастью глаза наконец-то сфокусировались, открывая перед ним всю картину. В доме было очень темно, но было это совсем не из-за ночи. Той дыры, что была проделана на потолке уже не было, как не было и обломков разбросанных вокруг. Помещение выглядело как новое, лишь покрытое слоем пыли. Увидев это, цыпленок вновь протёр глаза, но ничего не изменилось. Всё оставалось прежним, оставляя множество вопросов. Ведь падение точно было, по крайней мере боль от падения точно была. Но где тогда дыра, грязь, хоть что-то напоминающее о ночи? Стараясь найти ближайшую стену и опереться о неё, рукой Киккин наткнулся на то, что ещё больше удивило его. Совсем рядом с ним, буквально в паре сантиметров лежал новенькой рулон тонкой белой ткани для лечения ран. Хоть во время падения Чикен точно не рассмотрел помещение, но ведь не мог бинт лежать рядом просто так, по случайности? Неужели он тут совсем не один? Но эти вопросы он оставил на потом. Схватив оставленный бинт, приютовец быстро размотал его и стал фиксировать раненную руку, чтобы ещё сильнее не травмировать её. С каждым тугим слоем рука всё больше ныла, заставляя молча переносить дискомфорт. Конечно, это был совсем не первый раз когда он так ломал руку или ногу, но это был первый раз когда он оказался совсем один, далеко от кого либо кто мог ему помочь. Клювом затянув узел, Киккин накинул через шею петлю, чтобы сломанная конечность оставалась в одном положении. С ногой ситуация состоялась иначе, её оставалось лишь терпеть и надеяться, что боль со временем хоть немного утихнет. Пока юнец занимался лечением своих ран он даже не замечал как за ним наблюдала любопытная пара глаз. Взгляд чьих-то заинтересованных глаз был устремлён прямо на незваного гостя, наблюдая за каждым его действием. — Надо домой... Ну и стрёмное ж это место. — сквозь зубы прошипел цыпленок, пытаясь встать с пола. Даже после перевязки, с первого раза это совсем не удалось. Кое как поднявшись, опираясь о стену Киккин практически в слепую пошёл искать выход из старого дома. Было очень темно, окна были плотно заперты, словно их и вовсе не было. Не было совсем и щелей в стенах или каких либо дыр. Он словно был полностью изолирован от внешнего мира, как в детской тюрьме. Но вот, спустя пару метров деревянной стены гость обнаружил то, что он и искал! Железная холодная ручка пустила холод по ладони заставив немного вздрогнуть, но это ведь оно! Это выход! Не теряя времени воришка начал дергать ручку пытаясь отворить старые двери. Раздался скрип, деревянные массивные двери с громким скрипом открылись, впуская нерадивого путника внутрь. К большому разочарованию для цыпленка, никакого выхода за дверью не было, но было нечто гораздо интереснее. За большим, словно королевским проходом показалась библиотека, что была куда старее даже родителей воришки. Полки из темного дерева заваленные книгами, мягкий пол устеленный странным покрытием, ощущение тепла впервые за долгое время... Киккин не раз прятался холодными зимними ночами в стенах городской библиотеки, но это было что-то другое. Всё было слишком красивым и богатым для городского. Как только он увидел это, из уст юноши раздался удивленный вздох. К тому моменту глаза уже привыкли к темноте и стало немного проще видеть всё. Словно заворожённый он медленно пошел внутрь, на секунду даже забыв о боли. Грязное, раненое крыло аккуратно коснулось первой попавшейся книжки, ухватив её за корешок. Не видно было, что это за книжка, но только по обложке и её ощущениям в крыльях Киккин понял одно — дорогая книжка. Вытащив её, он боязливо обернулся. А рядом не было ни души. Никто не мог его остановить от небольшого воровства. — Всё-равно ничего не заметят... У них вон, сколько макулатуры. Он тихо бормотал себе под нос, пытаясь заполнить нагнетающую тишину вокруг. Оно и понятно, не было ведь никого. Только он один. Как только он вытащил книжку с её места и спрятал её под робу, произошло то чего он ожидал меньше всего. Без всякой на то причины тяжёлый шкаф упал прямо на него. Лишь немного воришка успел отскочить, лишь бы не ранить дурную голову, но его всё-равно придавило тяжёлым деревом полки и книгами. На весь зал раздался болезненный вскрик. Старые раны стали болеть ещё сильнее. Он чувствовал как его кости сломались ещё сильнее, от чего из глаз пошли слёзы. Вор пытался как-то отползти, но было это бесполезно. Он был слаб, а шкаф тяжелее его раза в два. Теперь он застрял тут, уже во второй раз, и на этот раз точно без помощи. Поняв, что это наверное конец, Киккин опустил голову положив её на пол. Жизнь кажется ненавидела его, раз в последний путь дважды дала настолько хреновую смерть. Но тут... — Кто ты? Вопрос раздался откуда-то сверху и боковым зрением цыпленок увидел слабый голубой свет, словно от цветного фонаря. Слабо подняв голову, со страхом и удивлением в глазах он взглянул на того, кто был над ним. В глазах в очередной раз плыло, а зрение помутнилось снова, но отчётливо теперь Киккин мог увидеть силуэт. Яркий, голубой силуэт, что сиял во тьме заброшенного здания. А ведь это он помог ему в прошлый раз, но теперь силуэт был ближе, стоял совсем рядом. Словно сам ангел явился к нему, чтобы забрать на небеса. — Что ты тут делаешь? Вставай. Голос отражался словно прямо в голове упавшего цыпленка. Спокойный, строгий голос, но тон был вовсе не агрессивным. Голос словно успокаивал, хоть и ругал за такую глупость. Был ли то сон, а может бред? Этого юнец так и не осознал перед тем, как вновь отключится. Последнее что он почувствовал, так это лишь ощущение лёгкости, словно с него исчез весь груз и тепло. Просто тепло, что словно солнце окутывало ослабевшее тело.