на нежном

лучшая защита — это нападение, и Мире, заебавшемуся от своей же граничащей с абьюзом ревности, не остаётся ничего, кроме как напасть на самого себя и пригласить в постель третьего. он решает за Магу, что Маге этого хочется, и начинает присматриваться к Денису — безопасно маленькому, нежному, всегда ластящемуся к Маге щеночком… и потому едва ли способному сделать больно. Мага не разнюхает в нём самца, способного потягаться с Мирой, зато «новый» хуй объездит с удовольствием. Мира закроет его в поясне верности, сядет рядом — как снисходительный к происходящему наблюдатель — и будет контролировать их обоих. Сигитов, настораживающе быстро согласившийся опробовать мирину шлюшку, бесит уже с первых сообщений. в переписке он признаётся Мире, что дрочит на их с Магой отношения; что подсматривает, подслушивает… ходит вокруг да около с мокрыми от смазки трусами. Мира читает его и хочет выпилиться: ему ни закомплексованность, ни вытекающая из о́ной псевдо-гордость не позволяют скипнуть намечающейся тройник. он пишет «заходи к нам после одиннадцати», прикрепляет фото хуя в магиной жопе и, стиснув зубы до треска черепа, нажимает «отправить». сам идёт к Маге. ставит его в известность, приказывая нацепить пояс верности, дочиста просраться и выбрить ебальник. — я не хочу, — Мага прячется под одеяло, с гнетущей демонстративностью откладывая айфон. — ты захочешь, — Мира садится на край постели, — я знаю, что тебе понравится. он правда знает, успевший изучить Магу «от» и «до». ведь Мага в своей хачовской сложности пиздецки простой. и всё, что ему нужно для счастья «по-кавказски» — это умеренный мирин абьюз. — я не хочу кого-то, кроме тебя, — он ерепенится из приличия, уже согласившись в своей голове лечь под Сигитова. и это Мира знает тоже. — блять, Мага, — он открывает ящик тумбочки, в который — прямо сверху всякой хуйни — брошен стальной пояс верности, «расщёлкивает» его и бескомпромиссно суёт Халилову. — н-надевай и не выебывайся. Мага отползает к изголовью, стягивая штаны. белья под ними нет — оно такой шлюхе попросту ни к чему — и по слипшимся волоскам заметно, что Мага с ночи не подмывался. он весь в мириной сперме. и пахнет — сквозь флёр собственного пряного запаха — Мирой. — давай сам, — Халилов раскрывается перед ним, держа за колени норовящие «схлопнуться» бёдра, царапает себя и ёрзает жопой по шёлку простыни. если Сигитову хватит длины, чтобы ударять Маге по простате, никакой пояс верности не поможет — Мага обкончается прямо «в клетке»… опозорится перед Мирой и своим новым ебырем. потому что кончать жопой, от разъеба мириным членом уже дерьмо еле сдерживающей, это позор. Мага ведь только и думает, как удержать очко закрытым; поджимает себя при каждом неосторожном движении, до боли напрягает пресс… и всё равно пачкается в сперме, которой Мира заправляет ему полный бак. — …ну? к его члену, дрогнувшему навстречу мириным рукам, прикладывают холодную сталь девайса и заставляют «опасть». Мага вздрагивает, пододвигается ближе и ждет, когда снова окажется в поясе верности. ключ будет у Миры. как и всегда. однажды Мира выбросит его: смоет в унитаз или оставит под сидением в самолёте… и Мага ему никогда не скажет, как хочет этого — быть закрытым навечно для своего хозяина. Мира — его хозяин. и ни он сам, ни Мага (в принципе лишённый права голоса) никогда не обсуждали этого вслух. границы и роли обозначились-распредилились как-то сами. — ты будешь хорошей шлюхой, Мага? — Мира убирает ключ под чехол айфона. — я буду, — Мага касается себя сквозь потеплевшие стальные прутья, чувствуя, как в их плену начинает становиться теснее.