помощница

У подъезда ждал служебный автомобиль босса. Я, кстати, даже и не сомневалась, что Макс его пришлёт. А: Привет, лапа. улыбнулся мне Алексей Дмитриевич. А: Как отдохнула? Куда-нибудь съездила? Подожди-ка… Что я вижу? Настя… Ты ребёнка ждёшь? Н: Да. А: Ничего себе новость! А шеф знает? Я загадочно усмехнулась и ничего не ответила. Видела удивлённое лицо водителя в зеркало заднего вида. А: Вот это будет максиму Сергеевичу сюрприз! покачал головой мужчина. А: Придётся ему скоро новую помощницу себе подыскивать. Или ты не собираешься долго в декрете сидеть? Я только пожала плечами: Н: Рано ещё что-то планировать, Алексей Дмитриевич! Да, моё интересное положение стало очевидным для окружающих. Вангую: сейчас в офисе коллеги накинуться на меня с вопросами. Так и есть, уже в вестибюле здания натолкнулась на менеджера Диму. Он уставился на мой живот и принялся разевать рот, как окунь. Д: Настёна… Что я вижу! Но как… Н: Вот так. улыбнулась я. Н: Отомри. Идём работать. Затем ко мне подскочила юрист Вероника с широко распахнутыми от удивления глазами: В: нааааассстяяя! протянула она. В: Ты же… беременная! Н: Прикинь, да? рассмеялась я. В: И развелась! Представляю, как тебя задрал муж, если ты от него беременная сбежала. Мда, бывают такие типы. По своему уродцу могу судить. Твой, подозреваю, не лучше. Так, Настя, смотри. Если ребёнок родится в течение трёхсот дней после развода, ты имеешь право на алименты. Как надумаешь потрясти Мельникова — обращайся, помогу. Н: Спасибо, Вероничка. Но я не надумаю. В: Да? Ну и правильно! Но ты не волнуйся, Максим Сергеевич беременных не обижает. Сколько здесь работаю, всем мамочкам выплачивают шикарные декретные. Настя, признайся, так ты уже была с начинкой, когда устраивалась к нам в «Монолит»? Скрыла это от шефа на собеседовании? Обманула? Н: Боже упаси! Я ему сразу же сказала. В: А-а… Видимо, так ему хотелось взять тебя на работу, что он даже твоей беременности не испугался. Хотя нашего максима Сергеевича мало чем можно испугать. Н: Это да… Поднялась на лифте и постаралась поскорее проскользнуть в приёмную, так как со всех сторон ко мне тянулись любопытствующие. Всем, как и Веронике, обязательно хотелось подробно расспросить, как это меня угораздило. О: Настя, подожди! Настя! крикнула из конца коридора Олеся, сотрудница бухгалтерии. О: Стой! Она ринулась в мою сторону. Н: Извини, сейчас некогда, потом поговорим. протараторила я и поспешно нырнула в приёмную. И сразу же… угодила в объятия Тарасенко! М: Вперёд надо смотреть. обронил босс и покрепче прижал меня к себе. В мою спину впечатались железные ладони. М: Здравствуй, малыш… Его карие глаза сияли радостью. Четыре дня назад мы не очень хорошо расстались, но Макс, видимо, уже забыл, что разговаривала я с ним довольно-таки грубо. Я и сейчас не собиралась с ним любезничать. Решила, что в офисе, безусловно, буду держать дистанцию — никакой фамильярности с шефом, строго на вы и по имени-отчеству. А то, что три часа сегодня наряжалась… Так это я старалась для себя, не для босса! И нечего меня лапать! Н: Здравствуйте, Максим Сергеевич. постаралась ответить я как можно более официальным тоном. Н: Давайте сразу же приступим к работе. Не сомневаюсь, дел у нас накопилось выше крыши. М: Накопилось. согласился Тарасенко. М: Мне нравится твой энтузиазм, Настя. Я сам мечтаю войти в рабочий ритм, каждый день простоя очень дорого обходится «Монолиту». Несмотря на произнесённую речь, босс так и не отпускал меня и к работе приступить не спешил. Прижимал крепко, но бережно — явно старался не давить на мой живот. Мы очень сильно рисковали, в любой момент в приёмную мог кто-то зайти. Сейчас сюда потянутся люди — много-много людей. Сотрудники, руководители подразделений, поставщики, клиенты… Но было так приятно чувствовать хватку Тарасенко, ощущать его дыхание… Вчера курьер снова принёс цветы — это был яркий букет из орхидей, я любовалась им весь вечер. Благодарить не буду, пусть не надеется! Я же просила ничего мне не присылать. Н: Максим Сергеевич, отпустите меня немедленно! Нас могут увидеть! Вместо того, чтобы выполнить моё требование, Тарасенко аккуратно подхватил меня под попу и понёс в свой кабинет. Опустил на пол, захлопнул дверь и снова заключил меня в объятия. Заграбастал всю, принялся целовать — в лоб, висок, щёки, губы… М: Настя, я так по тебе соскучился… прерывисто вздохнул босс и уткнулся в мои волосы. М: Ты помнишь, как у нас всё было в Дубае? Н: Максим. простонала я. Н: Пожалуйста, отпусти. М: Настя, Настенька… Девочка моя… А твой малыш… Ты уже чувствуешь, как он шевелится? Я замерла в объятьях мужчины, перестала дышать. Не могла поверить в то, что услышала. Он сказал: твой малыш. В одно мгновение меня оставили силы, колени подкосились, стало жарко, душно. Я повисла на руках у Тарасенко. Сердце грохотало, уши закладывало, воздуха не хватало. Впервые Макс признал, что этот ребёнок не только его, но и мой тоже! Я здесь не просто так — по недоразумению, по ошибке. Нет же! Я его мама! М: Настя, что же ты не отвечаешь, а? Милая… Ну скажи, как там наш малыш? Как он поживает? Ему хорошо? Он шевелится? Я реально поплыла от этих слов. Потребовалось время, чтобы хоть как-то прийти в себя, и все эти долгие минуты Макс по-прежнему жарко меня обнимал и осыпал поцелуями. Н: Я ещё не чувствую шевелений, но врач сказал, что в первый раз это происходит чуть позже. Но с малышом всё отлично. Мой гинеколог говорит, что у меня хорошая спокойная беременность. И анализы все тоже в норме. М: Ты такая умница, Настя… Как мне повезло, что именно ты стала его мамой. Ведь эмбрион могли подсадить кому угодно… Но он оказался у тебя, а ты самая лучшая мама на свете! Я в изумлении смотрела на босса и не могла поверить в то, что слышу. А в следующую секунду от прилива чувств из глаз брызнули слёзы. М: Милая, нет, ну что ты! испугался Макс. М: Ну вот, я опять тебя расстроил… Почему ты плачешь, Настя? Ведь с ребёнком всё хорошо! Н: Да, с ним всё хорошо. Просто раньше ты не соглашался, что он и мой тоже. Говорил о нём, исключительно как о своей собственности! М: Что ты, маленькая… Как он может быть не твоим? Ты выстрадала этого малыша, ты целых три года шла к нему и четыре раза делала ЭКО. Сейчас ты его вынашиваешь, и он растёт благодаря тому, что ты вкладываешься в каждую его клеточку. А потом ты будешь его рожать и кричать от боли. Как я могу утверждать, что этот ребёнок не твой, Настя? Конечно же, он твой! Тут я не выдержала и зарыдала уже в голос. А Макс целовал моё мокрое лицо, гладил по голове, прижимал к себе… М: Прости, я постоянно довожу тебя до слёз, а тебе и так досталось. Не плачь, пожалуйста… Настя… Прости меня… Милая моя лисичка… Настя На счёт в банке прилетело… семь с половиной миллионов! Боже… Я десять раз перечитала смс, потом зашла в интернет-банк. Видела цифры на экране, но никак не могла поверить, что это мои деньги. До последнего момента боялась, что клиника что-нибудь придумает и выкрутится — лишь бы не выплачивать мне компенсацию. Но они, очевидно, поняли, что Тарасенко лучше не злить, а он взял ситуацию под свой контроль. Какой же он заботливый! Итак, у меня на счету семь с половиной миллионов. Я не дочь олигарха, и каждый свой рубль заработала самостоятельно. Поэтому эти деньги представлялись мне совершенно безумной суммой. На следующий день набралась решимости и поехала к маме. Надо уже признаться во всём, дальше тянуть нельзя. Расскажу, что в клинике перепутали эмбрионы, что мой босс — отец ребёнка. Про сто тысяч долларов компенсации я тоже должна сообщить. Мы всегда были очень близки с мамой, понимали друг друга с полуслова. И сейчас, когда у меня появилась от неё тайна, это сильно давило на психику. Не привыкла что-то от неё скрывать.