Король изгоев

***

      Через несколько месяцев после смены власти люди начали без страха выходить на улицы, собирались вечерами в парках, праздновали свержение диктатора и благодарили нового лидера и его сторонников.       Всё постепенно вставало на свои места.       Пока ещё медленно и неуверенно, но город поднимался с колен. Территории расчищались от разрушенных в ходе мятежа зданий, районы планировалось отстраивать заново, а пустующим школам решено было дать новую жизнь. Открывались закрытые прежде больницы, а также центры поддержки для тех, кого прежний режим успел сломить. Люди всё ещё жили с оглядкой на прошлое, но страх больше не определял их будущее.       Тэхён активно участвовал в изменениях, став голосом всех ущемлённых. Беты писали обращения на его имя, делились переживаниями и тревогами. Через него благодарили и нового лидера, понимая, кем бета являлся для него. Чонгук гордился им и искренне радовался, замечая, как замкнутый прежде Тэхён стал раскрываться с совершенно другой стороны.       Он больше не молчал и не сбегал в подземные переходы. Новым увлечением беты стала поддержка ему подобных, а Чонгук делал всё, чтобы помочь в этом.       В один из вечеров, когда альфа уже собирался идти домой, Тэхён пришёл в его кабинет с толстенной папкой документов и без раздумий опустил её на стол.       — Мне нужны деньги! — с порога заявил тот.       — Здравствуй, любовь моя, — нежно отозвался Чонгук, скользнув взглядом по его фигуре.       В этом застенчивом парне что-то стремительно менялось, и альфа был безмерно рад. Сочные бёдра, обтянутые узкими джинсами заметно выделялись, заставляя сглатывать скопившуюся слюну. Тонкая шея, что прежде была украшена только последствиями их бурных ночей, теперь примеряла на себя дорогие украшения. Чонгук не мог налюбоваться им, оборегал и защищал, ровно как и город, который теперь был в его власти.       — Сначала деньги, — игриво произнёс Тэхён.       — Даже ревновать не буду, — усмехнулись ему в ответ.       Чонгук прекрасно понимал, сколько всего предстояло сделать, прежде чем начать жить спокойно, не гонясь за поставленными целями, и бета в этом рвении ему не уступал. Старые ценности утратили свою актуальность, а новые всё ещё оставались в стадии доработки.       — Я серьёзно!       — Я тоже, — встав из-за стола, Чонгук начал приближаться, по пути расстёгивая пуговицы на своей рубашке. Несмотря на то, что он был выжат после долгого дня, потребность в близости с Тэхёном никуда не исчезла. Ладони зудели, насколько сильно хотелось сминать тонкую талию, а после слушать глухие рваные стоны из зацелованных губ. Желание затапливало с каждым шагом.       Тэхён выглядел безумно соблазнительно со этими непослушными кудряшками, которые заметно отросли, падая светлыми прядями на лоб. Он больше не носил бесформенные футболки со следами краски, заменяя их тонкими блузами из шёлка, делал легкий макияж, чем вызывал неподдельное восхищением альфы.       — Я хочу тебя, — уткнувшись носом в его шею, низко прошептал Чонгук. — Здесь и сейчас. А после обсудим то, с чем ты пришёл ко мне.       — Чонгук, пожалуйста…       Первый стон слетел с губ, когда в них впечатались жадным поцелуем. Второй — когда сильные руки альфы смяли талию под тканью. Чонгук голодал, а его зверь бился в экстазе, стоило им оказаться наедине.       — Чего ты хочешь? — нехотя отрываясь от ласк, спросил Чонгук.       — Реабилитационные центры, — шумно выдохнул Тэхён, стараясь звучать твёрдо.       — Мы уже финансируем три по твоей инициативе.       Альфа продолжал изводить, оставляя на бархатной коже мокрые следы. Тэхёна хотелось съесть. Впитать в себя каждую эмоцию, записать на подкорку реакцию тела, когда Чонгук, избавляясь от тонкой ткани на его плечах, начал облизывать затвердевшие соски. Всё его тело удивительно быстро отзывалось на требовательные ласки.       — Их недостаточно… — шептал бета, хватаясь за каменные плечи и прикрывая глаза.       Думать о работе совсем не хотелось. Долгожданные прикосновения настолько будоражили кровь, что Чонгук еле сдерживался, чтобы не сорвать с Тэхёна остатки одежды. Тот и сам изнывал от желания, вжимался пахом в твёрдый член альфы, который неприятно сдавливало тканью брюк, но дальше не заходил.       — Пахнешь умопомрочительно. Снова использовал мой гель для душа? — хрипло спросил Чонгук, расстёгивая пуговицу на его джинсах.       — Я не за этим пришёл.       Тэхён упёрся руками в грудь альфы, его ресницы дрожали, а губы покраснели и распухли от жарких поцелуев. Чонгук тяжело дышал и боролся с собой в этот самый момент, ведь его даже не старались соблазнить, но именно таким Тэхён и полюбился. Колючим и безэмоциональным, краснеющим в момент, когда его застают врасплох.       — Сколько? — в конце концов сдался альфа, выпуская его из цепких объятий.       Большие карие глаза тут же вспыхнули миллионом звёзд, вызывая легкую улыбку.       Неисправимый.       Тэхён натянул обратно блузку и подбежал к столу, на котором лежала папка с проектом. Он показывал схемы, сметы и фотографии, говорил быстро, размахивал руками. Чонгук совсем не слушал, лишь любовался искренними эмоциями. Смотрел с обожанием, на то, как бета оживал, как горел своим делом. Это каждый раз заставляло замирать влюблённое сердце.       Чонгук давно доверил финансовую проверку соответствующим отделам, поэтому не переживал по поводу выделения средств. Тэхён в любом случае лучше него был осведомлён в вопросах социальной адаптации и прекрасно знал, что необходимо нуждающимся, поэтому альфа не раздумывая поставил подписи в документах и передал папку бете.       — А теперь продолжим, — хищно улыбнулся, снова сократив между ними расстояние, и взял Тэхёна под ягодицы. Тот громко охнул, но сопротивляться не стал, а Чонгук больше не мог терпеть. Альфа аккуратно уложил его на свой стол, сбрасывая свободной рукой все, что лежало на поверхности и принялся медленно покрывать поцелуями каждый участок оголенной кожи.       — Дикарь! — сбито выдохнул Тэхён.       — Не могу ничего с собой поделать, когда ты рядом.       Чонгуку нужен Тэхён, чтобы дышать. И сейчас это гораздо важнее спасения мира…

***

      — На юге волнения, думаю, стоит отправить туда наших людей, чтобы… ликвидировать проблему, — доложил Мингю — первый помощник альфы, и сел в кресло напротив Чонгука, передав ему флешку с видео с камер наблюдения.       Альфе не нужно было смотреть видео, чтобы понимать, кто именно устроил бунт в том районе. Он провёл там своё детство и мог бы без труда рассказать о каждом жителе.       Мингю и сам был из тех мест, где золотая молодёжь до падения старого режима позволяла себе измываться над бетами, понимая, что им ничего за это не будет. Альфа, который был моложе Чонгука на два года, быстро нашёл с ним общий язык, а позже они вместе объединили мятежников со всех районов в организацию под названием «Сопротивление».       — Я предполагал, что именно там найдутся несогласные с моим решением о равенстве классов. Слишком тихо они восприняли эту новость. Теперь придётся работать с тем, что имеем, — нахмурился Чонгук, глядя на карту местности. Мингю молчал, очевидно разделяя эту мысль с лидером.       Элитный университет и школа при нём, куда раньше допускался только высший класс, теперь принимал в своих стенах и бет. Видимо, это и стало причиной волнений и новой головной боли Чонгука.       — Что будем делать? — коротко спросил Мингю, крутя в пальцах оружие конфискованное у бывших военных.       — Вычислить зачинщиков и оценить угрозы.       — А может сразу… — ухмыльнулся помощник альфы, направляя пистолет на карту.       — Даже не думай. Если мирные пострадают, я не посмотрю на нашу дружбу, Мингю. Не трогать никого. Действовать аккуратно и обо всём докладывать мне лично, — приказал Чонгук.       — Понял.       — Раз понял, можешь быть свободен.       Альфа устало потёр переносицу, прекрасно понимая, что следующим шагом он должен показать всем, что его власть непоколебима. Оставалось объяснить одному единственному человеку, как одно радикальное решение может спасти их от гражданской войны.       Он и так долго откладывал это, вникая в суть проблем. За это время последователи диктатора осмелели, и возможно накопили силы. Дольше ждать было нельзя. Чонгук вскрыл тонкий конверт с приказом о казни бывшего лидера, развернул лист и, не задумываясь, поставил внизу свою подпись.       К вечеру тревожные новости начали приходить одна за другой. Сначала потасовка возле университета и сообщение о нападении на двух подростков-бет. Чуть позже сообщили, что здание бывшей школы захвачено и несколько вооружённых автоматами альф удерживают внутри людей.       Когда Чонгук приехал на место, площадь уже оцепили его солдаты, а обоспокоеная толпа шумела за ограждениями.       — Это Сэм, — отчитался перед альфой Мингю, на ходу застёгивая бронежилет.       Чонгук даже не удивился. Именно этот альфа ещё до революции развлекался тем, что избивал бет ради спора, а его отец финансировал лаборатории, где проводились эксперименты. Наглец считал, что после смены власти ничего не изменится.       Но просчитался.       — Сколько заложников внутри?       — Двенадцать. Судя по тепловизорам, они находятся на втором этаже. Все у кого есть оружие — на первом.       — Потери?       — Пока нет.       Отлично, значит они прибыли вовремя. Сэм, хоть и был мерзавцем, но прекрасно понимал, чем может закончится пролитая им кровь.       — Требования?       Мингю только усмехнулся, ничего не ответив.       — Они хотят вернуть прежние порядки, — утвердительно произнёс Чонгук.       — Идиоты поплатятся за это, — Мингю подозвал свой отряд, повернувшись к своему лидеру. — Отдай приказ, и мы начнём штурм.       — Действуйте! — кивнул Чонгук. Оставалось только ждать.       Меньше трёх минут понадобилось, чтобы полностью обезвредить Сэма и ещё семерых вооружённых в здании школы. Слезоточивый газ решили не использовать, заменив дымовую завесу светозвуковыми гранатами. Когда Чонгук вошёл в помещение, Сэм и его дружки уже лежали лицами в пол с заломленными за спину руками.       Беты на втором этаже испуганно жались к стенам. Некоторым на вид не было и шестнадцати.       — Всё закончилось, — Чонгук присел на корточки рядом с одним из них, замечая у парня разбитую губу и ссадины на лице и теле. Альфа попытался осторожно коснуться его плеча, но тот испугано дёрнулся. Рука так и застыла в воздухе. — Теперь никто не сможет сделать с тобой то, что сделали эти… люди.       Людьми их называть хотелось меньше всего. Альфа впервые с момента захвата власти чувстовал подступающую к горлу ярость, но старался держать себя в руках и отгонять плохое предчувствие.       Что-то здесь явно было не так.       — Чонгук, там Сэм… он хочет поговорить с тобой, — доложил Мингю, когда раненых бет передали врачам.       — Ну пойдём, послушаем, что нам скажет этот ублюдок, — рыкнул Чонгук, спускаясь на первый этаж школы.       Сэма к тому моменту уже усадили на стул и связали. Он точно не считал себя проигравшим, а словно забавлялся, наблюдая, как альфа в гневе сжимал челюсти.       — В чём дело, Господин лидер? — ехидно улыбнулся, когда Чонгук подошёл к нему.       — Говори! — сорвано прошипел альфа.       Чонгук пытался выглядеть спокойно. Догадка была мимолетной, и он быстро отмёл ее, но теперь с ужасом ждал, когда Сэм договорит.       — Думаешь, эти отбросы заслуживают быть с нами на равных и получать такие же права? — Сэм презрительно сплюнул себе под ноги, а Чонгук, стоя напротив, нахмурился. — Ты можешь переписать законы, назвать их гражданами, дать им образование... Но кровь не перепишешь. Они были скотом, им же останутся. Мы всего лишь показали им их место. Сделали то, на что у тебя не хватило духу. А знаешь, что смешнее всего? — обралтился уже к стоящему рядом Мингю. — Наш дорогой лидер сам притащил эту грязь к себе в постель. Должен признать, у него весьма странные вкусы. — наклонился чуть вперёд, понизив голос, и снова посмотрел на Чонгука. — Не переживай. Найдём и того, кто раздвигает перед тобой ноги. Думаю, мои парни с удовольствием покажут ему, где его настоящее место.       Громкий рык отскочил эхом от стен. Удар кулаком пришёлся прямо в лицо. Костяшки настолько быстро впечатались в плоть, что никто даже не успел заметить это движение, от силы которого из носа упавшего со стула Сэма хлынула кровь. Даже крепкие верёвки не сдержали злобу Чонгука.       — Это, — сквозь зубы шипел альфа, — за твой грязный язык. Я вырву его, а потом заставлю сожрать.       Ещё удар. Теперь уже в корпус.       — А это — за то, что ты посмел навредить тем, кто был под моей защитой.       Чонгук наносил удар за ударом, пачкая чужой кровью руки, но ни хруст чужих костей, ни дикий крик боли не вызывали ровным счётом никакого удовлетворения. Только пробирающийся глубоко внутрь холод и необходимость закончить начатое.       Альфа не реагировал на голос Мингю, не успокаивался, когда его пытались оттащить от бездыханного тела Сэма, лицо которого превратилось в кровавое месиво. Одна фраза оборвала всё живое, запятнала чувство справедливости яркими алыми каплями, и выпустила на свободу первобытную тьму.       Кровь медленно стекала с разбитых костяшек на пол. Чонгук смотрел на собственные руки так, словно видел их впервые. Думал, что вместе с последним ударом ярость уйдёт.       Не ушла.       Внутри оставалось только тяжёлое, ледяное опустошение.       Выйдя к толпе, собравшейся за ограждениями, Чонгук с трудом объявил о задержании группы альф, которые поддерживали старые порядки. Он сообщил, что каждый из них понесёт наказание, а пострадавшие получат всю необходимую им помощь, в том числе психологическую.       Люди громко скандировали его имя, а репортёры хотели подробностей. Но альфа смотрел куда-то сквозь них, заметив позади всех знакомую фигуру.       Тэхён не должен был быть здесь. Только не сейчас, когда душа болела, а сердце сжималось за пострадавших от рук чудовища.       Ему не стало легче.

***

      Он не мог поступить по-другому. Не сожалел о том, что Сэм больше никогда не сможет причинить кому-то вред. Но каждый раз, закрывая глаза, видел не лицо врага, а собственные руки. Что-то в тот день умерло и в самом Чонгуке. Часть души, что тянулась к свету, осколками впилась в сердце, терзая и не давая мыслить здраво.       Вторую ночь альфа не мог уснуть, тихо наблюдая за сопящим на другой стороне кровати Тэхёном. Он должен был помнить, что тот слишком много страдал, часто видел жестокость, но при этом никогда не испытывал желания проявлять её. Всегда говорил, что даже самые ужасные преступники должны получать наказание по закону.       Самый чистый из всех людей делил кровать с монстром.       После случившегося многие жители города поддержали действия Чонгука, считая наказание бывших сторонников режима справедливым. Но остались и тех, кто сравнил Чонгука с прошлым лидером. Из разгромных статей альфа понял, что репортёрам быстро стало известно и то, что произошло с бетами и о смерти Сэма. Жажда мести кипела в людях, и Чонгук отчасти разделял их взгляды.       В тот вечер они вместе с Тэхёном уехали к границе, где находился их новый дом, куда они в скором времени должны были переехать. Все дела Чонгук передал Мингю и просил дать ему время, чтобы рассказать обо всём бете. Тэхён долго расспрашивал о кровавых следах на одежде, но в ответ получал молчание. Перестав задавать вопросы после третьей попытки, он лишь испуганно смотрел. Не знал всего, но, кажется, начал понимать странное молчание альфы. Лучше так. Полуправда звучала куда гуманнее, чем то, что Чонгук никогда не осмелился бы произнести в присутствии Тэхёна. Важно было хотя бы на время оградить его от этой информации и постараться переварить её самому, какой бы ужасной она ни была.       Только добравшись до особняка и зайдя туда за руку с Тэхёном, Чонгук смог вдохнуть полной грудью и сразу рухнул на пол, не в силах больше стоять на ногах. Ударился коленями о мраморный пол, но боли не почувствовал. Болело внутри. Ныло и истошно кричало одно слово: «убийца»…       — Что там случилось? Чонгук, не молчи. Я за тебя боюсь, — вскрикнул Тэхён, опускаясь рядом.       — Предатель больше не представляет угрозы, — еле выдавил из себя и попытался взглядом успокоить напуганного увиденным бету.       Нужно было как-то взять себя в руки.       Поднявшись на ноги, альфа оставил легкий поцелуй на лбу Тэхёна, и направился в ванную комнату, по пути снимая испачканную чужой кровью одежду. Долго стоял под душем, по ощущениям целую вечность, пытаясь смыть с себя запах железа. Был благодарен за эти минуты наедине с собой и, когда вышел в спалню, увидел Тэхёна, сидящего на кровати.       — Я заварил тебе успокаивающий чай. Выпей и поспи, — протянул чашку тот.       — Ложись, я скоро к тебе присоединюсь, — нежно огладив его щёку, Чонгук устало улыбнулся и подошёл к бару с алкоголем. Опустился в кресло возле окна и залпом опустошил треть бутылки.       Чай не помог бы. Виски скорее всего тоже, но им хотя бы можно перебить горечь от содеянного.       Альфа видел страх в чужих глазах, слышал мольбы о помощи, просьбы остановиться, но игнорировал абсолютно всё. В голове на повторе были испуганные глаза ребёнка и чужой плач. А поверх всего этого фраза, заставившая зверя принять на себя самый страшный грех: «Мы всего лишь показали им их место».       Тэхён долго наблюдал за альфой, а потом молча отставил чашку на тумбочку у кровати и сделал то, чего Чонгук, как ему казалось, заслуживал меньше всего. Он забрался к альфе на колени и дрожащими пальцами обвил его шею. Крупные слёзы скатывались по красивому лицу, а губы начали шептать слова утешения.       Не его нужно было утешать. Он в этой истории — самый главный злодей.       Потому что слишком привязался к тому, кого с самого начал любить было запрещено…