Пентхаус. Игра в дочки-матери

Последние несколько дней для Сурён слились в один сплошной калейдоскоп, состоящий из дизайнеров, поставщиков, поваров и прочего персонала. Подготовка к приветственной вечеринке в честь семьи Ха шла полным ходом. Все было практически готово, и женщина была уверена, что все гости останутся довольны. Загруженность помогала Сурён меньше думать о своей семье, которая медленно, но верно разваливалась. Вообще в последнее время женщине казалось, что как будто кто-то из-за кулис пытается разрушить ее жизнь. Дети ненавидели ее и все сильнее отстранялись. А с Хеин в последнее время стало твориться нечто странное. Сурён уже несколько раз замечала, что кто-то отключает систему жизнеобеспечения ее дочери. Она спрашивала врачей, почему так происходит, но в ответ слышала только дежурные слова о перебоях с электричеством, или медсестра не уследила. Так не бывает, чтобы после шестнадцати лет нормального ухода все сразу шло наперекосяк. Вибрация телефона отвлекла Сурён от размышлений. Передав дизайнерам свои пожелания, она ушла в уединенное место и раскрыла ракушку смартфона. Звонили с неизвестного номера. Предчувствуя что-то нехорошее, Сурён нажала зеленую кнопку. — Слушаю. — Вы должны делать все, что я скажу, иначе Чжу Хеин сегодня умрет. — в динамике звучал неестественный искаженный голос, явно обработанный программой. От услышанного Сурён на мгновение перестала дышать. — Кто вы такой? — зашептала женщина. — Что вы собираетесь сделать с моей дочерью? — Сейчас это не имеет значения. Но знайте главное, Чжу Дантэ обманывал вас все эти годы и сейчас продолжает это делать. Сурён не могла поверить в услышанное. Как мог ее верный и преданный муж лгать ей о чем-то? — Послушайте, я не знаю, о ком вы говорите, но… — Пока мы разговариваем, Чжу Хеин намереваются снова отключить от системы жизнеобеспечения. — монотонно продолжил говорить голос. — Вам стоит поспешить, иначе вы потеряете свою дочь и не узнаете всей правды, которую скрывает от вас ваш муж. Послышались гудки. Сурён, пораженная прислонилась спиной к стене, запрокинув голову. О чем говорил этот незнакомец? Какую правду мог скрывать от нее Дантэ? Внезапно до Сурён дошло, пока она стоит и размышляет о муже, Хеин сейчас лежит одна в палате и умирает без присмотра. Не думая больше о другом, Сурён стремглав помчалась к лифту. До больницы она добралась за считанные минуты, нарушив по пути с десяток правил дорожного движения, но Сурён было все равно. Влетев в палату, она сразу осмотрел состояние дочери и аппаратуры. Снова устройство было отключено. Сурён быстро включила всю аппаратуру и прислушалась к дыханию Хеин. Прощупав пульс, она вздохнула с облегчением. Слава Богу, она успела. Присев на стул возле дочери, Сурён уронила голову на кровать подле Хеин, пытаясь понять, кто же стоит за всем этим. Раздался тихий шорох. Оглянувшись, Сурён увидела лежавшую у двери записку, сложенную вчетверо. Она выглянула за дверь, но никого не было. Борясь с плохим предчувствием, женщина развернула послание. «ЧЖУ ДАНТЭ ОБМАНЫВАЕТ ТЕБЯ. ЧЖУ ХЕИН НЕ ТВОЯ НАСТОЯЩАЯ ДОЧЬ», — было написано красной краской на записке, стилизованной под написанное кровью послание. Сурён не могла поверить написанному. Этого не может быть! Она помнила, как стояла шестнадцать лет назад вместе с Дантэ возле родильного отделения. Тогда ее муж, потерянный и несчастный, стоял рядом с ней и клялся сделать ее счастливой. Тогда она была полностью разбита. Одна ее дочь умерла, едва родившись, вторая отчаянно борется за свою жизнь слабая и беспомощная. Сурён не знала что делать. «…У меня тоже есть дети. Близнецы. Им сейчас очень нужна мама, я не могу их доверить никому другому, кроме тебя. Сурён, прошу, давай начнем все с чистого листа. Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы Хеин поправилась. Выходи за меня…», — она поверила этим словам. В тот момент он казался ей таким искренним и любящим, что она согласилась стать его женой и действительно жила счастливо с ним. Неужели это все было ложью? Через пять минут Сурён гнала машину в сторону медицинского центра. Не желая верить на слово, Сурён решила лично удостовериться в правдивости слов незнакомца. Прошел долгий час с момента, как она оказалась в лаборатории. Сурён очень хотела узнать правду, ради чего пришлось сильно переплатить за срочность. Наконец дверь лаборатории открылась. Женщина в белом халате передала Сурён результаты теста. Дрожащими пальцами женщина открыла документ. «Результат ДНК-теста. Чжу Хеин и Шим Сурён. Совпадение – 0,00000012%». — Нет, это всё ложь, этого не может быть! Дантэ не мог обманывать ее. Сурён чувствовала, как мир под ее ногами начал рушиться от осознания, что все эти шестнадцать лет она жила во лжи, сфабрикованной ее мужем. Но почему, за что он так жестоко поступил с ней? Она же все делала для того, чтобы их семья была счастлива. Что она сделала не так? Тишину коридора прорезал звук рингтона. Сурён посмотрела на экран. Уже понимая, кто ей звонил, она нажала на звонок. — Теперь вы верите мне? — спросил незнакомец. — Зачем вы рассказали мне это? Чего вы хотите этим добиться? — Мои мотивы вам знать необязательно. Вы же хотите узнать причину, почему ваш муж пошел на такое? Зачем Чжу Дантэ обманывал вас все эти годы, заставляя ухаживать за не родным человеком, выдавая его за вашу дочь? Повисла долгая пауза, но Сурён и так знала, что ответить. — Что я должна сделать? — Ответ на свой вопрос вы найдете в его кабинете. — на этом разговор прервался. Сурён пыталась собраться с мыслями, но получалось плохо. Сейчас она понимала только одно, кем бы ни была Хеин, она остается для нее родной дочерью и не откажется от нее, как не отказалась от воспитания близнецов. Но что скрывает от нее Дантэ, может ли быть, что за всеми случившимися несчастьями стоит он? Сурён поехала домой, решив узнать все здесь и сейчас. Прямо сейчас Дантэ был на деловой встрече с политиками и вернется не скоро, поэтому время на поиски у нее было предостаточно. Спустя полчаса она стояла у кабинета мужа. Все еще терзаемая сомнениями женщина все же решилась и отворила дверь. В помещении было темно. Не теряя времени Сурён подошла к рабочему столу Дантэ. В ящиках не было ничего подозрительного, если не считать одно выдвижного отдела с набором насадок для дисковых пил и щипцов. Сурён не хотела даже думать, зачем они нужны ее мужу. Ничего такого, чтобы указывало на причастность Дантэ к случаю с Хеин. Может это действительно все неправда, и Хеин стала лишь жертвой случайности. Осматривая стол, Сурён заметила под ним странную кнопку. Нажав на нее, она увидела, как включилась подсветка стола под макетом здания. Внутри пристройки между двух башен она увидела странный предмет. Вынув пластиковую решетку, она нашла его, завёрнутый в белую бумагу. Чувствуя недоброе, она вытащила из нее коробочку… Тихий вскрик прорезал тишину кабинета. Сурён с ужасом смотрела на залитый в прозрачный стеклопластик отрезанный палец. Но самое страшное было не это. На пальце поблескивало кольцо. Сурён хватило одного взгляда на него, чтобы понять, чье оно. Слезы уже не в первый раз за сегодня заструились по ее лицу. В ушах снова зазвучала ее любимая песня, которую она слушала шестнадцать лет назад. А перед глазами снова возникло родное и такое любимое лицо, которое она, казалось, успела забыть за эти годы. И кровь на белых клавишах рояля, на которых покоилась его голова, пробитая пулей насквозь. И людей, которые ворвались в ее дом и расстреляли все. Сурён, не чувствуя больше сил, стекла по стене на пол, прижав к груди пластиковую коробочку с единственным, что осталось от ее первого покойного мужа, и уже не сдерживала слёз. Прошла долгая минута, полная выжигающего душу горя, которое не оставляло внутри ничего, кроме желания прямо сейчас схватить нож и всадить его прямо в улыбающееся лицо этого безумного ублюдка, ее мужа, который все эти годы, пока пропасть недопонимания между ней и детьми все увеличивалась, не пытался ничего сделать, а лишь подливал масла в огонь, все сильнее отдаляя их друг от друга. Она ему верила, думала, что он делает все ради нее и их семьи. Он воспользовался моментом, когда она была слаба и разбита, доверил ей своих детей, которых она любила и растила как своих. Так зачем он дал ей на воспитание Хеин. Он знал, что, выбирая между чужими, но живыми детьми и полумертвой, но своей дочерью, Сурён предпочтет второе вопреки всему, испытывая при этом еще большую вину. Неужели её выбор в пользу настоящей любви настолько уязвил Дантэ, что он решил просто уничтожить ее, лишив всего, что она любила. Её муж, ее дети… Лишь звонок помешал женщине утопить себя в горе. Кое-как взяв себя в руки, Сурён нажала кнопку звонка. — Теперь вы верите мне? — Почему? — тихо всхлипнула Сурён, не сдержав слез. — За что он поступил так со мной? Кто вы, почему вы рассказываете мне это именно сейчас? — Вы хотите найти свою настоящую дочь? — Сурён оцепенела, услышав вопрос. — Она жива? Где? Где мне ее найти? Где сейчас моя дочь?! — сорвалась в конце на крик женщина. — Если вы хотите найти ее, то должны следовать моим указаниям. Оступитесь раз – Чжу Хеин умрет, и правда о Чжу Дантэ и вашей настоящей дочери будет похоронена вместе с ней. — Если ты тронешь Хеин хоть пальцем, Богом клянусь, я найду тебя и уничтожу! — прошипела Сурен, крепко сжимая телефон в руке. — Все зависит только от вас. — сказал голос и повесил трубку. Сурён пыталась дозвониться, но номер оказался недоступен. Оставшись без сил, Сурён сползла, на пол. Шквал мыслей заполонил голову женщины. Значит ее настоящая дочь жива. Вспыхнувшая было радость резко сменилась страхом от того, что жизнь Хеин и ее вновь обретенной дочери зависит от слов и действий неизвестного человека. Она была готова перевернуть весь город, лишь бы найти ее, но сейчас нельзя торопиться, как бы она ни хотела. Никто не должен знать о том, что ей известно, особенно Дантэ… Мысли об этом больном ублюдке, провернувшем эту жестокую многоходовку, снова пронеслись в ее голове. Она никогда его не простит за то, что он с самого начала манипулировал ей, играя роль любящего мужа, постепенно уничтожая ее, превращая женщину в блеклую тень былой себя. Теперь она знала все. Это он убил ее мужа, он разлучил ее с дочерью, он прямо сейчас делает все, чтобы разрушить собственную семью. И она не позволит ему дальше разрушать ее жизнь. Она сделает все, чтобы найти свою дочь и защитить Хеин и близнецов от тлетворного влияния Дантэ.

***

— Сурен-ши, ты, как всегда, на высоте! — восторженно кудахтала Кан Мари, осматривая гостиную пентхауса. — Сколько бы я здесь ни была на вечеринках, но ты каждый раз умудряешься удивить гостей чем-то новым. Скажи же, Сана! — Точно! Дантэ-ши так повезло с тобой, — Сурен лишь легко улыбалась. Если честно, эти двое не очень ей нравились. Она видела множество таких, как эти две кумушки. Подобострастные, готовые лебезить перед любым, у кого есть власть и богатство. Она бы с радостью спряталась от их навязчивого общества, но гостей было мало, скрыться от них было затруднительно. После того, как она узнала правду о Дантэ, заниматься приветственной вечеринкой не было ни сил, ни желания у Сурён. Лишь желание познакомиться с новыми жильцами не дало ей бросить все на полпути. Ей стоило немалых усилий улыбаться мужу, зная о нем и его делах. Теперь даже его самая благожелательная улыбка казалась оскалом, а любое ласковое прикосновение отталкивало, но она терпела, не позволяя выдать себя. Благо, Дантэ был так занят, что она пересекалась с ним в последнее время нечасто, что немного успокаивало. За эти дни она так и не смогла встретиться с О Юнхи. Занятость обеих не позволяла. Она хотела понять, что же из себя представляет оперная дива. Но пока с ней встречался только ее муж. И судя по его отзывам, у него сложилось о ней двоякое впечатление. Сначала Дантэ чуть ли не соловьем разливался о том, какая это крепкая и дружная семья, а сама О Юнхи – образец идеальной матери и утонченной натуры. Тем более странным был их разговор, случившийся спустя несколько дней. — Да как она только посмела, — Дантэ резко вошел в спальню, где Сурен мирно отдыхала после напряженного дня. Тот тем временем налил себе полный стакан яблочного виски со льдом и выпил залпом, — никто еще никогда не смел указывать мне, что делать! А она еще посмела унизить меня перед этой девкой! — Что случилось, дорогой? — Сурен подошла к мужу и мягко обняла его. Дантэ немного успокоился и сел вместе с супругой в плетенные кресла. Налив ей вина, он пересказал ей, что случилось на стоянке. — И она считает, что мы неправы, когда обвинили эту Мин Сору во лжи и воровстве. Эта девка заслужила такое обращение. Один только ее вид вызывает у меня отвращение. Такой не место в моем Дворце. Почему О Юнхи вместо того, чтобы прогнать эту девчонку, мало того, что заступилась за нее, так еще и вызвалась довезти ее до дома? Что с ней не так? — Дорогой, ты излишне драматизируешь. Ведь ты сам описывал О Юнхи как добрую женщину. Она увидела ребенка в беде и помогла. Уверена, она действовала из добрых побуждений. — Доброта не должна быть для всех. Она не приняла мои доводы и даже попыталась угрожать мне, если я не прекращу. Я не готов терпеть таких людей в моем дворце! А если она будет водить Мин Сору к себе в квартиру? Это просто недопустимо! Сурен не призналась тогда, но поступок О Юнхи ее обрадовал. Ей до сих пор было стыдно за поступок своих детей. Сокгён становилась все более жестокой и манипулятивной. Она уже не видела грани, когда шутки переходили в откровенные издевательства, а Сокхун всегда защищал сестру, чем только давал ей больше развязывал ей руки Когда Сурен смотрела в глаза Мин Соре, она увидела в ее глазах что-то родное. Неосознанно она тянулась к ней. Это не обычное сочувствие, здесь что-то более глубокое. Она хотела встретиться с ней еще раз, чтобы удостовериться, что сердце ее не обманывало. Но искать с ней встречи будет слишком подозрительно, она достаточно хорошо знала Дантэ и его характер. Поэтому она с нетерпением ждала встречи с О Юнхи, чтобы спросить о Мин Соре. — Дантэ, не будь слишком суров к ней. Помни, они наши почетные резиденты. Я не думаю, что жалость к ребенку настолько непростительный проступок. Не всем так везет как тебе и нашей семье. Лучше пусть наши дети подружатся с их дочерью. Возможно, это поможет Сокгён стать чуточку мягче к другим. Лицо Дантэ заметно смягчилось. — Прости, дорогая, что рассказываю все это тебе. Ты очень хорошо постаралась ради наших гостей. Уверен, эта вечеринка пройдёт идеально. Я не могу быть более счастливым, когда ты рядом со мной. Сурен ласково улыбнулась и поцеловала мужчину. Как бы ей сейчас ни хотелось взять декоративную статуэтку и размозжить ее об голову Дантэ, она не могла так поступить. Не сейчас, она еще не знает всего. Пока она не отыщет свою дочь и не найдет способ обезопасить Хеин, Сурён придется продолжать играть роль покорной и ласковой жены до поры до времени. — Знаете, хоть с О Юнхи мы живем на одном этаже, мы с ней так и не успели толком познакомиться. Интересно, какой она человек, — задумчиво сказала Мари, — интересно, как директор Чон восприняла приезд своей давней соперницы, — на вопросительные взгляды собеседниц она ответила, — а вы разве не в курсе? Госпожа О училась в Чон-А вместе с Чон Соджин, пока она не уехала в Америку, и они все это время боролись за звание лучшей певицы школы. Уверена, госпожа Чон не очень рада такому соседству. — Не нужно преувеличивать, — решила прекратить ненужные инсинуации Сурен, — я абсолютно уверена, что госпожа Чон не настолько мелочна, чтобы ворошить прошлое. А теперь извините, мне нужно принимать гостей. Звонок, оповещающий об очередном госте, был как раз кстати. Сурен открыла входную дверь. Госпожа О с доктором Ха стояли на пороге. На женщине было надето облегающее голубое платье, темно-красные локоны каскадом ниспадали на покатые плечи. Ее муж был одет в классический чёрный костюм без галстука. — Здравствуйте! Приятно познакомиться, — поклонились гости. — Добрый вечер, мы ждали вас, я жена Председателя Чжу. Надеюсь, мы с вами поладим, — поприветствовала гостей Сурен. Закончив с формальностями, она проводила супругов Ха в гостиную. — Госпожа О, для нас большая честь познакомиться с вами, — начала лебезить Кан Мари, едва завидев гостей. — Мы счастливы быть вашими новыми соседями, — не отставала от нее Сана. Юнхи с супругом лишь вежливо улыбались и отбивались дежурными фразами, стараясь излишне не вовлекаться в диалог с этими кумушками. Сурен видела, что О Юнхи тоже не импонировало общение с ними. — Кстати, вы же видели рейтинг поступивших в Чон-А в этом году? — подняла тему Кан Мари, — видели, кто занял первую строчку рейтинга? — Да, — протянула Сана, — как вообще в Чон-А могла поступить такая, как эта Мин Сора? Эта псевдорепетиторша обманула нас. Мой бедный сыночек. Он был вынужден делить комнату с этой грязной обманщицей! Какое унижение для наших детей! Слава Богу, что наш Минхёк смог попасть в список, а все благодаря эффективному наставничеству господи Чон. — Да, моя Дженни тоже смогла, — прокудахтала Кан Мари, — но бедная девочка, ей это так тяжело далось, а теперь она будет вынуждена соревноваться с этой выскочкой и лгуньей. А это может сильно сказаться на ее душевном состоянии. У моей Дженни очень ранимая натура. Неизвестно чем закончилась бы эта беседа. У О Юнхи начал едва заметно дергаться глаз, а улыбка доктора уже все более походила на оскал. Те двое были совершенно лишены чувства такта. — Прошу прощения, — вклинился в беседу внезапно появившийся Дантэ, — уверен, что нашим гостям приятно ваше общество, но я хотел бы украсть у вас доктора Ха ненадолго. — И я тоже, — вмешалась Сурен, — госпожа О, позвольте я проведу для вас небольшую экскурсию по дому. Все уже знакомы с этим пентхаусом, кроме наших звезд вечера. Поэтому мы скоро к вам вернемся, — в этими словами женщина аккуратно взяла руку гостьи, которая благодарно посмотрела на нее, и повела на второй этаж. — Спасибо вам, Сурен-ши, — поблагодарила Юнхи, когда они отошли на безопасное расстояние, — честно, я уже боялась, что не сдержусь и плесну им в лицо из бокала. — Ничего, — улыбнулась Сурен, пока они поднимались на второй этаж, — мне ли не знать, насколько эти двое бывают назойливы. Мои поздравления с поступлением вашей дочери. Насколько я понимаю, в системе произошла ошибка. — добавила она, понимающе посмотрев на гостью. — Определенно, должно быть, госпожа Чон могла случайно пропустить Рону. Все мы люди, все порой ошибаемся. — несмотря на доброжелательный тон взгляд Юнхи красноречиво говорил, что она на самом деле думает об этой ситуации. Сурен слышала о подтасовке результатов. Так что неудивительно, что певица не особо тепло отзывается о директоре. — Я слышала, что вы тоже обучались в Чон-А, Юнхи-ши. Должно быть было нелегко учиться вместе с дочерью директора. — Это точно не самый счастливый отрезок в моей жизни, — грустно улыбнулась Юнхи, — если бы тогда со мной не было моего мужа, я бы, наверное, не выдержала и забрала документы уже на первом курсе. — Сурен заметила едва пробежавшую тень на лице Юнхи, вызванной этими воспоминаниями. — Впрочем, сейчас это неважно. Все у нас сложилось так, как мы и мечтать не могли. И сейчас мы лишь хотим, чтобы бы наша дочь училась спокойно и не повторила нашу судьбу в Чон-А. — Я тоже на это надеюсь. — вздохнула Сурен, не желая сейчас разрушать надежды своей новой знакомой. — Спасибо, за то, что вы заступились за Мин Сору. Мне было ужасно неловко за то, как моя семья обошлась с ней. Как она сейчас? — С ней все хорошо, — улыбнувшись, заверила ее Юнхи. — Они с Роной сразу нашли общий язык. Свободное время они проводят вдвоём, гуляют, репетируют. Они обе сильные девочки и смогут постоять друг за друга. — Я рада, — улыбнулась Сурен, чувствуя облегчение, что Сора больше не одинока. — У вас очень красивая улыбка, — заметила Юнхи. — Разве? — Именно сейчас. Когда человек искренне переживает за небезразличного ему человека, сама душа отражается на его лице. У вас очень красивая душа, Сурен-ши. Слушая Юнхи, Сурен не чувствовала фальши. Слова певицы шли от ее сердца, а она, за годы привыкшая в двуличию и лицемерию окружающих, уже и забыла, какого это. — Жаль, что вы не живете выше. — грустно улыбнувшись, заметила Сурен, дойдя со своей спутницей до панорамного окна. — И очень жаль, что вы не можете поменяться этажами с госпожой Чон. — Обязательно заходите к нам на чай. — предложила Юнхи, — я уверена, Рона и Сора будут рады увидеть вас. Заодно познакомитесь друг с другом поближе. Честно говоря, если бы я не знала, то подумала бы, что она ваша дочь. Последняя фраза гулом отозвалось в груди Сурен. В голове пронеслись слова незнакомца. Если все так, Сурён очень хотела, чтобы слова Юнхи были правдой. Она очень хотела увидеть ее. Непонятно, почему, но ее тянуло к Соре. Сурён это почувствовала, когда посмотрела в добрые глаза Анны. Она вспомнив про своих детей и почувствовала волну стыда. Она не должна сравнивать Сокгён с Сорой. Она любит близнецов, но, Боже, как же ей хотелось, чтобы в девушке была хотя бы капля той доброты, которую имела Сора. — Я очень хотела бы с вами познакомиться поближе, Юнхи-ши. — сказала Сурён. Она не ошиблась в ожиданиях. Все, как и сказал Дантэ, и это очень обрадовало ее. — Скажу честно, в нашем клубе Гера очень тяжело завести настоящую дружбу с кем-то. А вы очень честный и открытый человек. Я бы хотела иметь такого близкого друга. Юнхи на это лишь искренне улыбнулась. — Признаюсь вам, на эту вечеринку я шла с опаской и определенными ожиданиями. Я боялась, что вы окажетесь такой же, как Чон Соджин или прочие толстосумы из Дворца. Как же я рада, что ошиблась. Я буду счастлива, если мы сможем подружиться с вами, Сурен-ши. Лёгкий звон бокалов в свете панорамы ночного Сеула ознаменовал начало новой дружбы. Сурен, глядя в добрые лучистые глаза Юнхи чувствовала, что в этом величественном, но таком холодном Дворце наконец появился настоящий живой огонек, теплый, невольно зажигающий в душах людей все самые добрые чувства. Она до сих пор не верила, что в кругу алчных и амбициозных богатых снобов, коими полнится столица все еще находятся настоящие люди, не развращенные тем, что они имели намного больше, чем другие. Несколько мгновений пролетели в умиротворительной тишине. — Нас, наверное, уже обыскались, — улыбнулась Сурен, — пойдемте, надо познакомиться с другими. Допив остатки вина, женщины направились в общий зал, где собрались практически все гости. Муж Юнхи тем временем что-то активно обсуждал с Дантэ и мужем госпожи Го. Кан Мари и Го Сана, слава Богу, что-то обсуждали в другом углу. Гости тем временем подходили к Юнхи, чтобы поприветствовать. Краем глаза Сурен смотрела на своего мужа, и видела, как тот смотрел на Юнхи. Выражения недовольства и тихой злобы затаилось в глубинах его зрачков, но лицо застыло в приветственной улыбке, словно глиняная маска. Наконец совершив приветственный круг по залу, Юнхи вернулась к хозяевам вечера. Сохраняя благожелательное лицо, Дантэ отсалютовал бокалом и объявил. — Давайте же поднимем бокалы за звезд нашего вечера. Госпожу О Юнхи и господина Ха Юнчоля. Знайте, мы все в Клуба Гера – одна большая семья, поэтому всегда можете рассчитывать на нас и нашу поддержку. Так уж вышло, что сегодня прошел ровно год с тех пор, как наш Дворец Гера был построен. За это время наш комплекс собрал под своей крышей множество достойнейших и состоятельных людей нашей страны, и теперь наш сонм пополнился еще одной благородной семьей. Так выпьем же за новых членов нашего Клуба и за процветание Дворца Гера! Зал потонул в поздравительных возгласах. Панорама Сеула осветилась сиянием фейерверков. Ли Гюджин тут же начал хвастаться тем, сколько стоил запуск праздничного салюта. Стоя рядом с Юнхи, Сурён заметила неподалеку знакомую гриву черных, как ночь, волос. Женщина повернулась в сторону их обладательницы. Чон Соджин в своем красном цвета крови платье смотрела на них, приложив к губам бокал с шампанским. На ее пальце поблескивало кольцо с гигантским рубином в обрамлении короны из бриллиантов. Между ними было расстояние в несколько метров, но Сурен чувствовала исходящие от женщины эманации злобы и ненависти. Мысленно она пожелала О Юнхи и ее семье сил и терпения выжить в соседстве с корейской примадонной. Ее же выдержка уже заметно подтаяла.