Царский любовник

      С раннего утра шёл сильный снегопад. Последняя листва едва успела опасть с деревьев, как небо стало серым и низким, поднялся ветер, вздымая пыль с улиц и мрачно завывая под окнами деревянных домов.       Снегопад, укрывающий землю своим белоснежным покрывалом, всегда означает конец тёплых осенних месяцев. Солдат устало брёл по грязи, которая заливалась в его кожаные коричневые сапоги. Для него воскресная служба в храме всегда была не самым любимым занятием. Он мечтал поспать подольше, но вместо этого ему приходилось вставать в шесть утра, чтобы ещё несколько часов просто стоять и зевать, слушая церковные песнопения.       Уён потер заспанные глаза, сильнее укутываясь в чёрный кафтан из грубой овечьей кожи, чем-то напоминающий монашескую рясу. Ему никогда не нравилось ходить в невзрачной одежде, которая скрывала его истинную натуру. Но таков был устав, принятый царем, и противоречить он ему не мог.       Согласно нему, «особая» дружина должна была вести скромный образ жизни, посвящая себя молитвам, а также служению государству и его правителю. Боярин Уён, призванный на службу, не ожидал многого от своей новой жизни, в которую его внезапно выдернули из прежней жизни, полной роскоши, веселья и беззаботности.       Любимец царский, распутный боярин, демон проклятый — как только его не называли при дворе. Слухи о его персоне гуляли по умам людей, как вольный ветер. Уён знал обо всём, что про него говорили, и иногда даже сам пускал в мир какую-нибудь грязную, во всех смыслах, историю, чтобы повеселиться, ведь жизнь среди солдат быстро наскучила ему. Вечные походы постепенно стали рутиной, которая пожирала его душу и сердце.       Уён потянул на себя тяжёлую дубовую дверь солдатских казарм. Он оказался в мрачном и холодном помещении, построенном из серого камня. В воздухе витал запах пороха и пота, создавая атмосферу невыносимой духоты.       Войдя в просторную комнату, куда проникал свет лишь через узкие оконные щели, он увидел, что многие солдаты ещё спят. Уён нахмурился. Он понимал, что если кто-нибудь узнает, что его отряд не ходил на воскресную службу, обязательно доложат об этом князю. А Уён хотел избежать этого любой ценой. В конце концов, за все годы службы мало кто смог заслужить полное доверие царя.       — Подъём, — гаркнул Уён, ударяя кулаком от злости по двери, — вы сюда спать пришли или служить? Выгоню всех, к чёрту, и отберу наделы, если ещё раз пропустите утреннюю службу.       Солдаты быстро зашевелились: злить начальника — себе дороже, особенно когда он уже был в плохом расположении духа. Внутри казарм царило напряженное молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием и шелестом солдатских униформ.       — Я хожу туда, распинаюсь перед батюшкой, прошу благословение, — продолжал отчитывать мужчин Уён, — а вы даже поднять свои туши не можете. Понижаю жалованье на половину всем за сегодняшний вечерний поход.       — Начальник, ну простите Вы нас, — заговорил подошедший солдат, которого звали Юнхо, — я лично прослежу за ними в следующий раз.       — А тебя вообще надо разжаловать, — нахмурился Уён, — правая рука Командующего, а ведешь себя как недоросль и новичок, только поступивший на службу.       — Пили мы вчера медовуху у Ивана, сами знаете, как после неё кружит голову, — прошептал Юнхо, — вот и разморила она нас.       — Пьянь, — вздохнул Уён. Ругаться на отряд более не было смысла, — так уж и быть, на первый раз прощаю, на второй раз разжалую всех, а на третий казню, понял?       — Вас понял, начальник.       Уён осмотрел выстроившихся солдат. У кого-то шапка была набекрень, кто-то задом наперёд надел кафтан, а у некоторых вообще даже не было штанов на ногах.       — И это элитный отряд князя, посмотрите на себя, бездари, — закатил глаза Уён, — так-с, рассказываю про сегодняшний поход. Нашёлся предатель, человек боярский — купец в главном городе, подозревается в измене князю, поэтому действуем быстро, не привлекая внимания. Приезжаем, зачитываем приговор, увозим на казнь. Понятно?       — Так точно! — Хором отвечают солдаты.       — Сбор у ворот в полдень, кто попробует опоздать — того отправлю чистить конюшни.       Уён вышел из казармы, громко хлопая дверью. Сегодня он в крайне отвратительном настроении, а это значит, что будут летать головы с плеч.       Путь до столицы занял несколько часов, и только к закату солнца отряд Уёна достиг места назначения. В нём было около тридцати лучших и опытных солдат, которых князь лично предоставил в распоряжение боярина. Служить в царской дружине было почётно. Эти воины были теми, кто защищал царя и исполнял его приказы. Прежде всего, это касалось уничтожения предателей, шпионов и всех, кто представлял угрозу для государства.       По всей улице раздавались громкий топот копыт и ржание лошадей. Уён плотнее натянул на лицо чёрный капюшон, чтобы случайные прохожие не смогли разглядеть его. Крестьянам было запрещено знать, кто он такой.       Длинные чёрные плащи развевались на ветру. Они направлялись к базару, где располагалась лавка купца, приговорённого к казни. Уён не особо интересовался причинами приказа, ему были безразличны люди, осмелившиеся предать его князя. Если ему велели убить, значит, так надо.       Их взору предстала суета и шум. Со всех уголков страны сюда съезжались иностранные торговцы и местные ремесленники, чтобы предложить свои товары и услуги. Многочисленные лавки были украшены яркими тканями, золотыми украшениями, ароматными специями и свежими фруктами. Вокруг слышались шум и крики торговцев, которые громко расхваливали свои товары, а покупатели медленно пробирались через толпу, обсуждая цены и торгуясь. Ароматы пряностей наполняли каждый уголок базара, создавая тёплую и приятную атмосферу.       Однако всё это быстро исчезло, когда на рынок вошло чёрное войско. Они несли с собой смерть, и их присутствие наполняло сердца ужасом и отчаянием. Каждый их шаг был пропитан кровью и страхом. Никто не мог укрыться от их тяжёлых мечей, ни один предатель не мог избежать их гнева. Они найдут и достанут из-под земли любого, кто попадётся им на пути, и приведут в исполнение приговор, чего бы это ни стоило.       Уён первым подъехал к лавке купца. Вокруг стояла гнетущая тишина, прерываемая лишь перешёптываниями. Он остановил свою чёрную лошадь, спустился и безмолвно приказал солдатам следовать за ним, просто покрутив указательным пальцем. Это была команда, которую понимал только его отряд.       — Неплохо ты разжился, купец с северных земель, — сказал Уён ледяным голосом, — может быть расскажешь чем торгуешь? Откуда товар свой везешь?       — Рыба, да соль, г-господин, — в голосе купца слышалась нервозность, — больше ничего.       — Уверен, что ничего? — ухмыльнулся Уён, — а у меня есть сведения о некоторых запрещенных товарах.       Уён солгал. Он не мог во всеуслышание признаться в измене государству и царю, поэтому придумал причину для ареста купца на ходу. Ему была нужна веская и серьёзная причина, чтобы оправдать задержание.       — Я продаю только то, на что мне выдали разрешение, — стоял на своем он.       — Тогда это что? — Уён снял с пояса тканевый мешочек, в котором лежала трава непонятного происхождения. — Недавно, мы арестовали одного крестьянина, который сказал, что купил у тебя восточный дурман, пьянящий лучше, чем любая медовуха. Все-таки не хочешь поведать нам правду?       — Это ложь, у меня такого никогда не бывает, я веду честную торговлю.       — Свяжите ему руки и привяжите к лошади, — скомандовал Уён солдатам, не желая дослушать купца, — я не собираюсь более слушать его бессмысленную болтовню.       Юнхо, стоявший за спиной Уёна, схватил веревку, и направился вместе с несколькими воинами к купцу.       — Вы не имеете права, — закричал мужчина и попятился назад, — я пожалуюсь князю! Да я…       Не успел он договорить, как кто-то зажал ему рот, заломил руки за спину и связал их. Солдаты были очень сильны, и мужчина не мог им противостоять. Он пытался сопротивляться, мычал, дёргался, но всё было бесполезно. Один удар по голове — и он обмяк. Его, как тряпичную куклу, забросили на лошадь, привязав так, чтобы он не мог упасть. Теперь оставалось только отвезти предателя в тюрьму.       Уён подошёл к Юнхо, который помогал солдатам с преступником.       — Ты ответственен за доставку изменщика в тюрьму, передай караульным, чтобы его посадили в одиночку, — тихо сказал он, чтобы никто больше не слышал, — завтра будем допрашивать его, а сейчас я еду к князю отчитаться по приказу, понял?       — Так точно, Командующий.       Прошло несколько недель с последней встречи Уёна и Царя, поэтому он хотел как можно быстрее повидаться с его величием. Он знал, что князь ждёт его, иначе не сдал бы гнать боярского сына на задание в столицу. Только Уён понимал тайные знаки, посылаемые царём.       Воин поспешил в покои князя. Ночь была тихой и загадочной. Он быстро шёл по длинным тёмным коридорам, которые освещал лунный свет, вглубь крепости. На стенах были видны старые фрески и дорогие картины заморских художников, а под ногами лежали мягкие шерстяные ковры. Царь не скупился на роскошь, чтобы подчеркнуть своё величие.       — Я думал, что ты уже не придешь, — сказал князь, как только Уён отворил дверь царской комнаты. Командующий осмотрелся, замечая царя, сидящим за столом и читающим какой-то свиток. Его комната была освещена приглушенным теплым светом свечей.       — Ты всё ещё занят, мой царь? — Спросил Уён, стягивая на ходу с себя чёрную воинскую форму.       — Я ждал тебя.       Уён остался лишь в одной бордовой шелковой блузе, доходившей ему почти до середины бедер. Она была полупрозрачной и почти ничего не скрывала, как любил царь. Забрав у него из рук бумажку, он отложил её в сторону и сразу же сел к Сану на колени. Царь был очень красив: выразительные острые скулы, кошачий разрез глаз, пухлые розовые губы и короткая стрижка, которая делала его в несколько раз привлекательнее.       — Сан, ты же знаешь, что я приеду по первому твоему зову, — прошептал Уён на ушко, прижимаясь ближе. Князь провёл рукой по волосам воина растрепав его кудряшки.       — Как прошёл поход? — спросил Сан, улыбнувшись. Он успел заскучать по своему наглецу. Командующий был довольно известной фигурой при княжеском дворе, поэтому часто видеться они не могли. Многие знали о хороших взаимоотношениях этих двоих, но никто не догадывался о том, насколько они были близки.       — Скучно, — дулся Уён, — это было слишком легко. Все настолько боятся нас и готовы сдаться добровольно, что мне даже не приходится доставать меч.       — А тебе только дай волю кому-нибудь отрезать голову, да, свет очей моих? — засмеялся Сан.       Он завороженно посмотрел на болтающего Уёна, чья красота однажды пленила его. Его яркие темно-зеленые глаза с коричневыми вкраплениями сразу же очаровали Сана. Они были словно изумруд, такие же завораживающие. Он видел в них то самое яркое и теплое солнце, которое всегда безудержно искал, словно мотылёк, летящий на свет. Он нашёл в нём любовь, научившись любить.

* * *

      С самого рождения Сану было уготовано стать князем. Этот титул словно кровь течёт по его венам. Матушка всегда говорила, что Сан — мальчик особой голубой крови, которая, как в самых настоящих сказках, была только у настоящих правителей. Он с детства был вынужден сражаться с многочисленными братьями за царский престол и доказать, что он достоин управлять своим народом.       — Княже, послы принесли вести со столицы, — в кабинет к Сану ввалились огромной кучей бояре городские.       — Да-да, говорят в столице умер ваш батюшка.       — Нет же, убили его!       — Прекрати чушь нести, окаянный, кто убил? Брат родной нашего Князя?       — А вдруг он и убил! И хватит на меня шикать, я правду говорю!       — Хватит! Прекратили балаган, — гаркнул Сан, отложив воинские отчёты в сторону. У него начала болеть голова от болтовни бояр. Он осмотрел их взволнованные лица. Если всё так, как они говорят, то не избежать им повторения междоусобицы и братских воин.       — Княже наш, позвольте передать вам послание, — перед ним на колени встал мужчина, протягивая запечатанный свиток с царским гербом.       Сан встал из-за стола и прошел тяжелым шагом до мужчины, принимая из его рук важную бумагу. Руки слегка подрагивали, пока он разворачивал свиток. Бумага была официальная, из столицы, Сан доподлинно знал, как они выглядят, так что это не могло быть подделкой.       — Ну что там, ваше величие?       — Что случилось, князь?       — Не томите!       Бояре занервничали спустя пары минут полного молчания. Сан не решался рассказать плохие вести и то, что с этого момента им нужно приготовиться к войне.       — Отец скончался, тело нашли утром в собственной кровати, — тихо произнёс Сан, опустив голову. В глазах появились непрошенные слезы, которые он не хотел показывать кому-либо, а особенно боярам. Они его народ, и именно сейчас Сан должен быть лидером, достойным своего государства.       — И что нам делать? Ваш брат не будет ждать и нападет первым, а у нас даже войска достойного будущего Царя нет! — сказал крупный боярин. Сан знал его, это был местный дружинник, защищающий со своим отрядом границы северной крепости.       — Приказываю созвать военный совет, — ледяным голосом произнёс Сан, — и призвать на службу всех молодых лиц мужского пола с каждого двора.       В тот же день тёмным вечером под окнами его покоев стояло несколько десятков боярских и крестьянских молодцов, что сформируют личное войско князя по решению военного совета. Сан накинул чёрную соболиную шубу на широкие плечи, когда в дверь требовательно постучались.       — Войдите.       — Княже, я хотел Вам представить своего сына, — торопливо заговорил боярин, — он вызвался руководить войском и обучать солдат всему, что знает сам.       — Неужели Ваш сын настолько хорош собой? Ко мне уже несколько человек из знати пришло, показывая своих одаренных сыновей, — недоверчиво поднял бровь Сан, смотря на мужчину, который прятал за спиной мальчишку, — так чем твоя кровь отличается от всех остальных?       — Он с детства ходил со мной на охоту и многое успел повидать, — объяснял он, — пускай он моложе многих, и ещё не венчался, однако…       — Однако, если Вы не верите словам моего отца, Ваша Княжеская Светлость, — Сан сначала услышал самодовольный голос, прежде чем увидеть мальчишку воочию, — можете сразиться со мной на мечах, обещаю, что Ваше прекрасное личико трогать не буду.       Парень медленным шагом прошёл к князю. На наглом боярском лице расцвела ухмылка, которую захотелось стереть как можно скорее. Первое, что бросилось во внимание Сана, — это длинные чёрные кудряшки, которые доходили до юных плеч, и глаза, которые светились озорством и игривостью.       — И как зовут тебя, наглец? - спросил Сан, прищурившись. Мальчишка привлёк его внимание. Он казался интересным.       — Уён, — подмигнул парень и поклонился, — наследник семьи Владимирских, а также командующий восточных войск. Готов служить Вашему Царскому Величию до конца своих дней.

Уён Владимирский был первым, кто назвал Сана своим царём и дал присягу. Впоследствии именно он принёс в руках отрубленную голову его родного брата, который начал междоусобицу с целью захватить власть. Это была война не на жизнь, а на смерть. Ведь тот, кто победит, станет правителем, а кто умрёт, будет гнить в могиле веков.

В ХХХХ году Сан Первый Александровский, князь северных земель и восточных воинов, венчался на царствование в возрасте двадцати лет.