Царский любовник

      Царские покои были самым безопасным местом в столице. Крепость охранялась несколькими отрядами лучших воинов, которые следили за местом круглые сутки. Однако даже это не помогло от слухов про то, что на князя готовится покушение в ближайшие недели. Уён узнал об этом от задержанного заключённого, который рассказал, что поставлял запрещённые товары в армию. Среди них были не только наркотики, но и новейшие мечи, а также порох из-за границы. Уён волновался за своего царя, поэтому принял решение остаться в крепости и защищать его.       — Командующий, военный совет скоро, — напомнил Юнхо, заглядывая в покои Уёна, — Вы поторопились бы, знаете же, что эти богатые старики не любят опозданий.       — Юнхо, родной, — протянул Уён, вздохнув, — командующий элитного царского отряда не опаздывает, а задерживается. И вообще, они должны быть мне благодарны, что я остался в столице.       — Вы как всегда правы, — обречённо произнёс помощник, — и все-таки, постарайтесь прийти как можно раньше.       Юнхо хлопнул дверью покоев Уёна. За ней послышались громкие удаляющиеся шаги и ругательства. Уён хихикнул, ведь его правая рука обычно не позволял себе таких выражений, стараясь держаться образа спокойного и рассудительного война.       На дворе был полдень, когда Уён вошёл в тронный зал. Внутри было светло и просторно, посередине стоял длинный дубовый стол, на котором лежала куча разных, видимо, важных бумажек. По бокам на скамейках сидели главы военных отрядов, преимущественно это были уже старики, которые никуда не годились для службы, но держались у власти только на своем авторитете и богатстве. Он прошёл мимо глав отрядов, не удосужившись даже бросить на них взгляд. Поправив свою рыжую лисью шубу, Уён нагло занял место рядом с царём.       — Вы опоздали на тридцать минут, не хотите объясниться?       — Не опоздал, а задержался, — ухмыльнулся Уён, бросив заинтересованный взгляд на молчаливого царя, — пока вы тут сидели, я был занят государственными делами.       — Это неуважение к нашему царю и государству! — Накричал на него всё тот же боярин.       — Попрошу Вас не перебивать меня более, — Уён начинал злиться, — а дослушать то, что я скажу.       Сан под столом схватил руку Уёна и сильно сжал её, предупреждая, чтобы воин успокоился и не горячился.       — Господа, прошу, давайте выслушаем командующего, — спокойно сказал Сан, — если он задержался, то думаю, у него были веские на то причины, не так ли, Уён?       Сан повернулся к Уёну, который благодарно кивнул мужчине.       — Всё верно, мой царь, — Уён встал со своего места, — я буду охранять его светлость лично, пока все предатели не будут найдены.       — Это немыслимо!       — Где такое видано, чтобы обычный воин охранял царя?       — И ты решил, что царь одобрит такое, наглец?       За столом поднялся шум, бояре возмущались и негодовали. Они всегда были настроены против Уёна и его командования, считая, что молодой человек не заслужил высокой должности, и всё это досталось ему не просто так. Слухи ходили разные. Кто-то говорил, что в будущем Уён станет родственником царя, женившись на его сестре. Кто-то рассказывал о том, что Уён заискивает перед царём. А кто-то даже думал о слишком близких и тесных отношениях между ними.       Однако был один слух, который будоражил умы почти всего царского окружения. Почему Уён, приезжая в столицу, оставался в покоях Сана до самого утра? Никто не знал правды, а на все неудобные вопросы Сан отвечал, что это вздор и чепуха. Перечить царю никто не решался.       — Тишина! — Сан ударил кулаком по столу. Громкий удар быстро заставил замолчать бояр, — вы все, наверное, слышали слухи о возможном покушении на мою жизнь. Поэтому обеспечение круглосуточной охраны — это одна из самых важных задач на данный момент.       — Но ваше величие…- заговорил воевода, сидящий в самом дальнем углу, — вы уверены, что командир Уён сможет Вас защитить?       — Если бы он не смог это сделать, то уже давно лежал бы в могиле, — резко ответил Сан. Он был в ярости. Не желая более слушать бояр, царь встал из-за стола и покинул тронный зал, скрывшись в тёмных коридорах крепости.       — Вот вы и разозлили царя, недоумки, — закатил глаза Уён. — А ты ещё поговори тут, иуда, — пробасил воевода, — небось, в юбке перед царём пляшешь.       — Да ежели и пляшу, тебе то что? — Хитро ухмыльнулся Уён, — или ты хочешь, чтобы я перед тобой плясал? Где мои покои ты знаешь.       — Пропади ты пропадом за такие слова, бес.       Уён лишь хмыкнул, выходя из зала следом за царём, оставляя за собой шлейф кедра и жасмина.

***

      Сан весь оставшийся день был на взводе после собрания. Иногда бояре переходили все границы, что он крайне ненавидел. Люди не хотели признавать, что Уён был талантливым воином. Мало кто мог сравниться с ним в битве на мечах, даже Сан в первый их бой умудрился проиграть с позором. Однако Уён, вместо того чтобы потешаться над царём, лишь ярко улыбнулся и помог встать, позже обработав царские ранения и порезы в своих покоях.       В последнее время он часто вспоминает прошедшие времена, где они ещё были намного свободнее и моложе. Могли совершать глупости, целоваться до упаду и не думать ни о чём. Как же сильно Сан хотел хотя бы раз отказаться от царского титула большого государства и провести весь день рядом с Уёном.       Сначала побегать наперегонки на зелёном поле и, смеясь, упасть в мягкую траву. Чувствовать свободу и легкость в ветре, который задувает под хлопковые рубашки. Поймать солнечных зайчиков и взглянуть в озорные глаза. А затем притянуть его ближе и поцеловать сначала родинку под глазом, а потом мягкие губы. Но всё это было лишь несбыточной мечтой.       Он сидел в своих покоях, вокруг стола валялись горы важных официальных бумаг, которые он должен был прочитать и принять по ним решения. Это были военные отчёты, жалобы крестьян, договоры с другими странами, и всё это было на плечах царя.       Дверь тихо скрипнула, когда Сан устало откинулся на стул, прикрыв глаза. Он обернулся, заметив в проходе Уёна, который тихо наблюдал.       — Не спится? — спросил Сан.       — Нет, я пришёл охранять тебя, — ответил Уён, закрыв за собой дверь на щеколду, — я не шутил, когда предложил это на совете.       — И ты действительно будешь всю ночь исполнять свой государственный долг? — уточнил Сан. Он знал, что Уён хитер, словно лис.       Сан, не услышав ответа, повернулся к Уёну. Командир был в своей длинной рыжей шубе, которая доходила ему до голых щиколоток. Он привёз её из дальнего похода и всегда знал, что подарит её своему возлюбленному. В ушах красиво поблескивали рубиновые серьги-капельки, Уён всегда носил их в присутствии Сана.       — Моё величие, — прошептал Уён, протягивая ладонь, — иди ко мне.       Сан, как завороженный, встал с насиженного места и подошел к командиру, беря его за руку. У Уёна всегда была грубая кожа ладоней, закаленная в битвах, в отличие от Сана. Царь притянул его к себе, обнимая за талию. Несколько верхних пуговиц были расстегнуты, а на пухлых губах виднелась ярко-красная краска. Уён ласково провел по щеке.       — Свет очей моих, — Сан схватил руку командира, трепетно зацеловывая сбитые костяшки.       Сан хотел подарить Уёну весь мир. Держать его всегда рядом и никуда не отпускать. Баловать драгоценностями, заморскими ягодами, да фруктами и любить.       — Поцелуй меня, — просит Уён, смотря на Сана, полными глазами привязанности, — моя любовь.       Сан повинуется, припадая своими губами к родным губам Уёна. Они целуются отчаянно, словно это последний их поцелуй. Царь толкает его на кровать, застеленную мягкими мехами и шелками, и ложится сверху. Сан с наслаждением посмотрел на Уёна, пожирая его глазами. Помада на губах смазана, а во взгляде глубокое, почти животное возбуждение.       — Ты прекрасен, словно сотни ночных звезд, — прошептал Сан, расстегивая одну пуговицу за другой. По шубой ничего не было, — о боже, Уён…       — Нравится? — Ухмыльнулся Уён.       Сан быстро закивал, целуя выпирающие ключицы. Уён не был чересчур худым, но и не был таким же мускулистым, как многие войны в армии. Царь проследовал, ниже до груди, и подул на вставшие от холода соски, а затем поцеловал каждый. Уён промычал, стискивая в ладонях чёрные волосы Сана.       — Иногда мне кажется, что ты пришёл из ада, чтобы совратить меня, — сказал Сан, проведя руками по телу командира ниже. Он взял в ладонь твердеющий член, размазав выступающий предэякулят по длине большим пальцем.       Уён простонал, почувствовав, как Сан взял в рот сосок, пососав его.       — Расслабься, свет мой, — Сан, не выпуская из рук плоть, опустился ниже. Он провел языком по небольшому члену, уделяя особое внимание розовой головке. Спина Уёна выгнулась, когда царь взял полностью в рот член.       — Сан-ах…- Уён свел загорелые бедра, слегка сжав между ними голову царя.       Сан с нажимом пососал головку, пуская слюну по всей длине. Он помогал себе рукой, вращая и проводя ею вверх и вниз.       — П-подожди, — простонал Уён, когда Сан особо сильно заглотнул член, — Сан, постой…       Царь с громким хлюпом отстранился, глядя вверх на командира, его зрачки были расширены, а сам он дышал так тяжело, будто пробежал километр. Уён жестом приказал Сану лечь на кровать, а сам снял с себя мешающую шубу. Царь откинулся на пуховые подушки спиной, наблюдая за тем, как Уён сел сверху на его бедра. Он развязал штаны и стянул их, оставив Сана в одной лишь белой рубашке.       Командир пылко поцеловал Сана, притянув его к себе за сильную шею. Он взял в руку два члена и выпустил большую каплю слюны сверху. Царь повторил за ним, смешав их слюну и сделав место соединения более скользким. Уён откинул голову, медленно задвигав рукой, надрачивая плоть.       Сан тихо проскулил, хватаясь за мягкие ягодицы Уёна и сжимая их. Он был невероятным. Пленительный, восхитительный и прекрасный — таков Уён в глазах Сана.       — Уён, молю, быстрее, — прошипел Сан, чувствуя, что живот напрягается. Уён стонёт, когда наблюдает за тем, как царь бурно кончает, а его вязкая сперма льётся по костяшкам, скапливаясь у оснований. Уён хнычет, продолжая доить себя.       — Кончи для меня, свет очей моих, — хрипит Сан на ухо командиру и сверху накрывает его ладонь своей. Уён громко стонет, слыша громкое хлюпанье смешавшихся слюны и спермы, когда царь помогает ему двигать рукой.       Уён светился, когда кончал, крепко вцепившись Сану в короткие волосы. Он пытался отдышаться в царских объятиях, пока Сан ласково гладил его по голове, заправляя непослушные кудряшки за ухо.       — Мой ненаглядный, — приговаривал Сан почти в полубреде, — драгоценный, словно тысяча жемчужин. Никому и никогда не отдам тебя, слышишь? Только мой, ты мой…