Царский любовник

      Сан медленно брел по цветущей аллее. Был май, всё вокруг цвело и оживало, в то время как он умирал внутри от нескончаемой боли. Он давно не выходил из своих покоев, предпочитая оставаться один с тех самых пор, как свет очей его навсегда погас. Стук лошадиных копыт, промчавшихся мимо, напомнил ему о том, что произошло в тот злосчастный день.

***

      Уён крепко спал, обнимая царя за талию. Зима почти прошла, как и необходимость охранять Сана от готовящегося на него покушения. Сегодня был последний день, когда они виделись перед долгой поездкой Уёна на север государства для подавления восстания. Уён нежился под лучами света и вдыхал запах молока, меда и тепла, который исходил от царя.       Сан проснулся первым, замечая, как командир забавно поморщился из-за солнца. Утром Уён всегда был воплощением нежности, в отличие от ночи, где он был словно демон во плоти. Эта двойственность сводила с ума такого простого человека, как Сан. Уён зашевелился, открыв свои изумрудные глаза, сразу же посмотрев на него. Сан не знал, что видит их в последний раз.       Позже встретились в тронном зале. Уён, как всегда, задержался, по его словам, и пришёл самым последним. Однако не успел он сесть за стол рядом с Саном, как его тут же скрутили бояре, а внутрь вбежал отряд солдат.       — Чт-…- Сан не успел возразить, как сопротивляющегося Уёна потащили от царя.              — Царь, вы не переживайте, — несколько солдат заломили руки Сану и прижали его всем телом к столу, не давая пошевелиться, — этот демон распутный Вас околдовал…       Сану зажали рот, он мог лишь мычать, наблюдая, как Уёна держат, а он выкрикивает проклятья.       — Вы что делаете, ироды? — Злился Уён, — Вы забыли кто я? Сан!       Он не мог ничего сделать, даже пошевелиться. Чужие руки крепко, почти до боли, держали его.       — Командующий Уён, вы приговариваетесь к немедленной казни, именем Царя нашего великого государства, — Сан услышав это, широко распахнул глаза. Он ничего не знал об этом.       — И по какому же поводу? — резко осел Уён, смотря на Сана. Он отрицательно помотал головой, надеясь, что Уён всё поймет, и что Сан не имеет к этому никакого отношения.       — Вы обвиняетесь в государственной измене, — пробасил воевода, — вы передавали данные о нашем войске соседнему южному государству.       — Что за вздор? — крикнул Уён, не желая признаваться. Командир никогда таким не занимался, он был до последнего верен своему царю и государству.       — Это не вздор, — продолжал мужчина, — казнить его. Сейчас.       Уён метнулся к Сану, почувствовав, как руки, держащие его, ослабли. Но он не успел приблизиться к царю, как в его тело тут же вошла тонкая сабля. Сначала одна — в бедро, затем вторая — в горло, и третья — в грудь, прямиком в сердце, горячо любимое царём.       Лишь дай мне посмотреть в последний раз в твои глаза.       Сан мог лишь наблюдать, как из его рта бурно текла тёмная кровь, и видеть, как закатываются его красивые изумрудные глаза, которые тускнели с каждой секундой.       Я в них терял свою любовь, и заново встречал.       Мёртвым телом он упал на ковёр, смотря в глаза царя, полные ужаса. Он видел, как Уёна покидала жизнь. Сан брыкался, пытаясь ринуться к Уёну, но его держали так крепко, что он даже не мог пошевелиться. Уён умер быстро, продолжая до самого конца смотреть на Сана, с глаз которого лились горькие слезы.       Он не помнит, что было дальше. Лишь то, как всё вокруг резко потемнело, а сам он очнулся позже в стенах монастыря. Его сослали подальше от столицы, убив самого важного человека в жизни.

***

      Сан поднялся в колокольню. Он часто туда ходил, смотря на горизонт круглыми сутками. От прежнего Сана не осталось ничего, лишь бесформенная тень.       — Царь мой, — он слышал голос Уёна постоянно, находясь здесь, — а помнишь, как мы хотели уехать на юг? Ты обещал мне, что покажешь бескрайнее море и принесешь заморские восточные сладости.       Отец монастыря говорил, что к Сану являются бесы и слушать их нельзя. Надо им сопротивляться, ведь они пытаются склонить его к греху. Однако Уён никогда не был бесом, демоном или чёртом, как все думали. Уён был светом, благодаря которому Сан нашёл в душе своей любовь.       — Сан, любовь моя, — звал его Уён, стоя возле длинного окна, — пойдем со мной, ты же знаешь, что я тебя жду.       Сан устал бороться.       Твой голос — мой ориентир, я сам себя казнил.       Он идёт к протянутой руке, беря её, и делает последний шаг, ощущая, как земля уходит из-под ног.       — Вот видишь, это оказалось так просто, а ты так долго не хотел идти ко мне.

Сан резко проснулся, как будто от долгого затяжного сна, полного ужаса и боли. Он лежал в траве, вокруг слышалось пение лесных птичек и щебетание насекомых. А перед ним были любимые изумрудные глаза, благодаря которым он научился любить.