Скульптор Фантазии

Сноска: Что же, я наконец ее написал. Это самая большая глава в моей карьере. Она может показать немного сумбурной, но она писалась не по плану или логике. Она писалась чисто эмоциями. Автор выписал себя, создавая ее и до конца недели глав по червю не будет. Автор ждет ваших реакций. Прошу наслаждайтесь.       Туз сделал ход ферзем, съедая ладью. Сила указала красным цветом на слона и зеленым на короля. Шаг королем, Туз отводит ферзя назад и сильнейшая фигура тут же съедается слоном. Еще один ход королем и Эйдолон ставит мат. — Это не честно! Играть в шахматы с силой предсказания абсолютно не честно.- раздалось от парня, что начал телекинезом возвращать все фигуры на свои изначальные места.       Эйдолон вновь оглядел большую шахматную доску, размером с бассейн. Каждая из фигур была в человеческий рост.       Белые — сторона героев, воплощающая их.       Черные — сторона злодеев, олицетворяющая их.       В каждой фигуре юный Лукас изобразил кого-то знакомого для себя. Ну, точнее некоторые из фигур приобрели черты. Эйдолон смотрел на это творение и не мог не удивляться способностям парнишки. Каждая из фигур была буквальным воплощением человека которого он желал показать. Стоит лишь взглянуть на те, что были готовы.       Сторона белых, герои. Тут он воплотил ладью, в виде башни созданной из тысяч кристаллов, верх которой был накрыт куполом и внутри сиял маяк. Александрия, в самом прямом своем воплощении. Одна из пешек, щит и копье, рыцарский доспех и поза для рывка. Эйдолон легко угадывал в этой пешке друга и коллегу Туза, Поединщика. Такой же чести удостоилась и Флешетта. Красивая пешка, больше похожа на заточенную стрелу или копье, пробивающее защиту. Дракон выступала слоном. Воссозданный доспех героини из Канады, которой овивает извивающийся китайский дракон. Вторым слоном на стороне героев стал Легенда. Его фигура исчезла в подобии кристалла, Лукас воссоздал образ, силуэт той энергии в которую сам Легенда обращался на больших скоростях. Юный герой окружил своего приемного родителя десятком звезд. И наконец сам Эйдолон, в форме ферзя.       Дэвид глядя на собственную фигуру не мог понять, что именно его смущает. Его образ воссоздали почти полностью, однако были мелкие различия. Из-под его плаща, капюшона и рукавов будто исходили сотни хаотичных частиц, которые постоянно меняли свою форму. — Хаотическая материя. Я не знал как правильно воссоздать эффект, поэтому это просто постоянная иллюзия хаотически изменяющая себя.- так объяснил это сам подросток, но от этого объяснения легче не стало.       Повернув голову Эйдолон взглянул на черные фигуры. Там были готовы лишь две. Ферзь. Он знал ее по отчетам. Ткачиха. Черное с золотым, образ женщины в строгом костюме от которой исходят нити тянущиеся к каждой фигуре на доске. Эйдолон не был согласен с выбором личности для ферзя, но это были не его шахматы, поэтому спорить он не стал. Второй фигурой на стороне злодеев выступала ладья. Лунг в своей полностью обращенной форме, похожий на хтонический ужас, чем на рептилию. Шесть конечностей, хвост, широкие крылья готовые к взмаху, длинная шея и голова, похожая на морскую звезду с мириадами зубом. И все это со всполохами пламени, что то появляються, то исчезают. — Почему ты не создал статую Губителей? — спросил Дэвид две недели назад, когда первая фигура злодеев была создана. — Они не злодеи. Они угроза, бесконтрольная стихия.- ответил меня ребенок, что продолжал работать какой-то силой изменения формы материи. — Почему Лунг? — Сильнейший. Я не видел его в полную мощь, но из встреченных мной злодеев, он сильнейший. Мясник пугает, Кайзер влиятелен, тяжеловесы из Нью-Йорка сильны, но Лунг… Он сильнее, я просто это чувствую. Жаль, что он оказался на другой стороне.       Тогда Эйдолон смотрел на фигуру темной ладьи еще некоторое время. Размышлял о прошлом.       «Действительно, печально, что Лунг по ту сторону, он был бы чрезвычайно полезен в борьбе против Губителей, но он просто не видит смысла в битве с ними, после его столкновения с Левиафаном.»       Дэвид снова и снова окидывал взглядом территорию на которой они тренировались. Полтора месяца прошло как во сне. Так быстро, так ярко и так живо. Когда в последний раз он чувствовал такой прилив сил? Когда в последний раз он выкладывался настолько? Сотня вопросов мучили сильнейшего уже более недели.       Он снова и снова смотрел на своего подопечного. Свою замену. Сильнейший не бежал от этой мысли, он давно ее принял. И тем сложнее было поверить в слова ребенка, что говорил иное: — Что? Мне до тебя как до Луны пешком. Даже если у меня будут такие же силы, ты банально опытнее, умелее, сильнее в пользовании.       Лукас всегда отвечал так, будто не осознавал сути проблемы, не понимал что так терзает Эйдолона. Или действительно не понимал, Дэвид так и не понял. За все время, что они вместе старый герой все больше убеждался в своих мыслях. Туз знал, что он слабеет. Туз знал о препарате, который позволяет поддерживать падающий уровень сил. Туз даже Легенде сказал примерно те же цифры утраты сил, что и Счетовод. Но юноша все равно не признавал себя сильнее его.       Эйдолон не понимал почему. Уважение к старшим? С тем, как юный герой периодически материл его во время боя или как отзывался о других взрослых с которыми знаком, он не выглядит как человек, питающий слепое уважение из-за возраста или стажа. Уважение лично к герою так же отметалось по той же причине. Юноша действительно просто признавал, что Эйдолон сильнее, но сам герой не понимал почему. Особенно сейчас, после полутора месяца боев. Они сравнялись, даже ограниченный своими силами и временем юноша находил подходы и лазейки, бился отчаянно и рьяно. Сейчас, уже сейчас, он не просто наступал сильнейшему на пятки, он бежал с ним вровень. И вскоре, должен был обогнать.       Дэвид не один раз поднимал тему своей слабости и отставки перед юным героем. Особенно, после того что тот сделал. Сам Лукас сказал, что просто поделился небольшим количеством энергии и что сила Эйдолона истощена. Этого было достаточно. Дэвиду было достаточно и этого. Наконец хоть кто-то назвал ему причину, почему это происходит. В тот день, после получения энергии от Туза, он смог вспомнить себя прошлого. Сильнейшего, того кто мог в одиночку сделать почти что угодно. Он был благодарен юноше.       Но ответом на вопросы отставки, замены и слабости, неизменно был один ответ: — Ты смеешься, старик? Тебе еще жить и жить. А заменить тебя кем-то просто невозможно.       Ребенок говорил такие простые и понятные вещи, но они били набатом в голове старого героя. Он вспоминал Легенду, который смеясь рассказывал им о детях, что глаголят истину. Дэвид вспомнил Героя, первого технаря, члена их команды. Глядя на Туза, он действительно понимал Легенду. Мальчишка был не просто похож. Когда его эмоции немного успокоились, когда они вышли на поверхность, и он стал привычным подростком… Туз стал вылитым Героем в его возрасте. Мальчишка так же считал себя отвратительным руководителем и человеком, не способным повести за собой. И так же ужасно ошибался, как и Герой.       Именно вокруг первого в мире технаря их команда и держалась. Именно он был тем голосом разума и морали, о которой они забывали в своей работе. Именно Герой думал о всех вокруг в первую очередь как о людях, а не кейпах. Старые воспоминания разрывали былые раны, заставляя их кровоточить. Их первая серьезная потеря. Потеря, от которой команда так и не смогла оправиться. Александрия стала еще более жесткой и закрытой ото всех. Легенда принял философию друга и низа что ни примет методы работы Котла о которых не знает. А Эйдолон…       Он впервые ощутил себя беспомощным. Впервые вся мощь скрытая внутри него оказалась бесполезна. Одна единственная атака злодея лишила его друга, вбила клин в команде, что доверяла друг другу жизни и заставила его испугаться. — Не понимаю, почему ты взваливаешь на себя столько? — голос Туза звучал под взрывы и рев лазеров, это была схватка на второй неделе их пребывания на этой Земле.- Ты силен, несомненно, очень силен. Но ты не всесилен, не вездесущий и не всезнающ. Эйдолон, мы люди, мы лажаем, эта часть нас никуда не исчезнет. Если и есть что-то у людей, что превосходит кого угодно, это умение лажать и выпутываться из самых ужасных ситуаций. Все лажают, так почему ты думаешь, что ты не можешь лажануть?       Дэвиду тогда хотелось возразить. Он не имел права лажануть, как выразился Туз. Он просто не имел на это права, ни морального, ни какого-либо иного. Он был сильнейшим, от него зависело слишком многое. Слишком многое. Он поставил все на карту. Это было всем что у него есть. У него не было ничего, кроме его геройской карьеры. И если он хотя бы раз провалится все это, рухнет. Но он сильнейший герой промолчал тогда. Юноша заставлял его часто молчать и думать. Слишком часто.       Он просто смирился с этим. Смирился с тем, что у него нет ничего, кроме его карьеры и дел. Быть героем, это его жизнь, вся его жизнь, не имеющая ничего больше. Он уже не помнил когда просто, гулял, наслаждался едой и питьем или действительно отдыхал. Дэвид считал, что это ему не нужно. В этом нет нужды это мешает, особенно когда на кону абсолютно весь мир. Малая жертва, ради всего человечества. Так он себя убеждал, старался убедить. Но этот червячок сомнений в течение времени тренировки все рос.       Легенда обзавелся семьей. Они с Александрией сначала считали, что это был пиар ход, поднятие рейтинга, но как оказалось нет. Сначала у старого друга появился муж, а после и ребенок. Не его, но ребенок. Разбитый, сломанный, требующий особого внимания и переворачивающий все планы верх ногами, до ужаса проблемный, но… Лукас стал ребенком Легенды, как бы все окружающие к этому не относились. Дэвид прекрасно знал Кита и все больше его черт проявлялись в самом Лукасе. Возможно окружающие этого не замечали, может даже сам Легенда этого не замечал, но Эйдолон видел. За эти полтора месяца он видел его во всех состояниях. В гневе, ярости, отчаянии, слезах, радости, грусти, боевом кураже, возбуждении и влюбленности. Он видел его разным, и часто он был очень похож на его старого друга. И на Легенду и на Героя.       Этот образ, это лицо, слова и эмоции. Дэвиду было больно. Больно от воспоминаний о прошлом, больно от того, что он видел в мальчишке прошлых их. Прошлую команду, что ныне была лишь коллегами, объединенными общей целью. Воспоминания снова и снова терзали его душу. — Может это было ошибкой? Нужно было рассказать Легенде с самого начала, объяснить. Все могло стать хуже, но чем дольше мы ждем и не делаем этого, тем больше шанс, что все пойдет по неправильному пути и он просто не примет нашу точку зрения.- размышлял Эйдолон вслух, стоило Лукасу отключиться от усталости.       Время проведенное с мальчиком, заставляло его вспомнить и себя из прошлого. Был ли он таким же? Очарованным своими силами? Жаждущим себя испытать и получить противника равного себе? Возможно, так и было, но эти воспоминания стерлись под гнетом обстоятельств и времени. Он был Эйдолоном, тем кто не должен показывать ничего подобного, он должен быть идеален, что и значило его прозвище. — Но должен ли? — вновь один из диалогов всплыл в памяти Дэвида.- Я считаю эти клички, несколько претенциозными. Ну, типо начиная от вас до злодеев. Да даже меня. Козырный Туз, ей смотрите, я крою любую карту. Но ведь это не так. У меня уже есть парочка знатных таких факапов, когда меня облапошили. Ты можешь быть идеальным старик, но ты не идеален. Никто не идеален, даже боги. Легенда может войти в историю, но он пока не легенда. Александрию вообще никто не понял, что она видители самая крутая древняя библиотека. Оружейник, нихрена не оружейник, у него из оружия только копье. Дракон, вот вообще не дракон, а достаточно милая женщина. Эти имена вешают ярлык, которому многие из нас стараются соответствовать, но разве мы обязаны это делать?       Сильнейший проводя бой за боем, во время отдыха и еды, часто обращался к своей силе. Она не давала ему то, что он хотел, однако давала то, что было необходимо. Дэвид ненавидел эту сторону своих способностей. Если бы не это, он бы жил в неведении насчет Котла, он бы не выбрасывал сотни сил властелинов и биотехнарей. За время тренировки сила прорицания приходила к нему неоднократно, будто отзываясь на подсознательное желание понять и узнать.       Туз… Нет, Лукас был разным. Очень разным, часто противоречивым, но еще чаще сломанным. Глядя на мирно спящего юношу, он одновременно видел десятки его итераций в других реальностях, в которых все пошло не так как у них. В некоторых реальностях его и вовсе не было. В некоторых, он был совершенно другим и не получал силы. Но чем больше он смотрел, тем больше проникался самим парнем.       Миры, где он не получил силы. Миры, где он получил другие силы. Миры, где он получил такую же силу, как и в их реальности, но использовал ее по другому. Тысячи миров, мириады осколков реальностей предстали перед Дэвидом в калейдоскопе событий.       Разрушенный Гамбург. Юноша утонувший в той злосчастной машине. Юноша погибший от первой волны. Юноша получивший силы, но погибший в бою. Получивший силы, но сбежавший с поля боя.       Берлин. Туз в форме Гезельшафта, подле Ткачихи. Туз во главе Гезельшафта. Послушная марионетка, преданный член организации верящий в идеалы или просто послушный сын, последовавший за своей матерью. Такой разный, но всегда такой знакомый.       Он видел и другие события, события о которых он не знал. Что если его сопротивляемость была слабее? Что если она была сильнее, из-за чего Ткачиха передавила желая его подчинить? Во многих мирах юноша лежал в больнице, более не способный существовать. Пустая оболочка без личности.       В других… Лучше бы Дэвид не смотрел. Мириады возможностей, что все пойдет не так. Ткачиха передавит, поставит лишнюю закладку или перекует его личность. Все одно, безумие. Его безумие всегда кончалось плохо. Сам Эйдолон даже не знал, какой итог ему ощущался хуже. Когда Лукас воспитанный манипулятивным властелином становится таким же убивая свою мать и превращающий весь Берлин в свой кукольный театр. Когда Туз, теряя разум, просто убивает себя? Когда он самоубивается о Губителя или Триумвират?       Самоубийство. Эта тема жизни парня была в сотнях мирах. В сотнях из них он добровольно шел. Безумие из-за влияния матери, эмоций пережитых во время нападения Губителя, не способности совладать с личностью осколка…       Дэвид благодарил судьбу за то, что в их реальности Панацея была там после нападения и поправила его гормональный баланс и нервы. Эйдолон был рад, что Легенда взял его под опеку, поскольку увиденные варианты вгоняли его в дрожь. Обезумевший Козырь 12+ это была угроза уровня Губителей, если не хуже.       Мириады реальностей струились по его сознанию, высекая самые необычные и интересные. Вот Лукас не сдерживает себя и стирает в пыль Элисбург из-за чего все идет на перекосяк. Вот он становится членом Бойни из-за влияния Джека. Вот он просто уходит на дно океана, желания быть в одиночестве. Вот он в Птичей Клетке, 13 глава корпуса, что изменил весь порядок в тюрьме. Даже неплохо общается с Зеленой Госпожой. А вот…       Эйдолон тихо вздыхает, пытаясь прогнать увиденное. Туз и Панацея, раздавленные миром, своими семьями и обществом слетают с катушек. Они безумцы. Она превратила Броктон-Бей в свой собственный сад подобный Элизбургу Нилбога. Он уничтоживший весь Гезельшафта, вырезавший под ноль всю организацию, а вместе с ней и половину Берлина. И они вместе, просто наслаждаются своим безумием создавая ужасающего монстра, равного Губителям. Просто потому что могут, просто, чтобы отомстить всему миру, что предал и отверг их.       Дэвид иногда не понимал, чего желает его сила. Что жаждет ему показать. Но в каждом из этих вариантов, в каждой их этих отраженных реальностей, на месте Туза он видел самого себя. Себя, который не справился, себя который сорвался, себя который решил использовать страх. Себя, который сдался. — Старик, ты взваливаешь на себя слишком многое. Я не знаю к чему мы идем.- Лукас в очередной схватке вновь начал говорить, понимая его как никто другой.- Но почему ты считаешь, что ты должен тащить все это в одиночку? Ты сильнейший, но ты не один. Легенда, Александрия, Око, я, весь Протекторат и Стражи. Ты может и на вершине, но ты не держишь гору в одиночку.       Дэвид так давно хотел услышать эти слова. Чтобы хоть кто-то сказал ему нечто подобное. Кто-то, кто понимает его ношу. Сам Эйдолон признавал это. Больше он не одинок на самой вершине. Туз, мальчишка не проживший и половины от его жизни, был с ним рядом. На этом пьедестале сильнейших. Если раньше люди обсуждая силы говорили «А да, понятно, кроме этих пяти», то теперь их стало шесть. — Что? Ты с дуба рухнул старик, какой шестой. Я даже сейчас наверное десятый или одиннадцатый.- ответил Туз на вопрос по этому поводу.       Но Эйдолон знал, что Лукас не прав. Он знал, что уже сейчас парень приближается к пятому месту. К самому Дэвиду. Сейчас нет, но он уже сильнее шестого места. Точно сильнее. Просто разрыв между Эйдолоном и Шестым был невообразимо огромен, даже с тем, что сильнейший кейп планеты слабел. Угасал.       Но эта тренировка, эти бои заставили его будто замедлится в своем затухании. Будто каждая схватка придавала ему сил оставаться на месте, тянуть канат обратно на себя, выкладываться. Дэвид давно не чувствовал этого ощущения, желания превзойти, которое ощущал возле Туза. Какое-то эфемерное желание наставить, передать опыт, но остаться таким же уважаемым наставником взыграло в нем под конец отведенного времени. Желание оставить наследие от которого Дэвид отказался. Желая оставить наследника, который понесет его знамя дальше.       Он задавался вопросом, а что если не Легенда забрал бы Туза, а он? Что если Лукас был бы под его, Дэвида присмотром. Как бы все сложилось? Но эти мысли тонули в очередном залпе лазеров, когда он передавал свои крохи опыта мальчишке. Эйдолон пожелал оставить хоть что-то после себя и опыт мальчика стал этим чем-то. Эйдолон отчаянно желал отдать ему свое место, передать плащ и накидку. Только после этих мыслей, Дэвид понял.       Он устал. Он смертельно устал. Устал быть героем. Устал следовать плану. Устал использовать силы. Устал притворятся несокрушимым. Устал быть кейпом. Устал от отчетов, работы и фанатов. Устал быть сильнейшим. Он просто устал быть Эйдолоном.       Тогда впервые, они устроили целый день отдыха. Кажется, это была третья или четвертая неделя их тренировки. Туз предложил разгрузиться, сыграть в шахматы. Они вместе создали поле, фигуры, а после юноше неожиданно снизошло озарение и он погрузился в себя и технарство. Дэвид остался предоставлен сам себе. Дела, которые он отложил и перенес ради тренировки мальца копились, но он решил использовать это время для иного. Дэвид решил отдохнуть. — Наблюдая за увлеченной натурой можно вечно.- вспоминал он слова Легенды.       Глядя на Туза, что буквально, прямо на голой земле, с помощью сил начал технарить, Эйдолон вспоминал такую же сцену с Героем. Как они, все вместе оказались в Китае, во время сильнейшего землетрясения и помогали людям. И как Герой, прямо на глазах у всей троицы сел на землю, за десяток минут построив энергетический мост через пропасть, для спасения людей.       Это воспоминания и пылкая страсть юноши пробудили странные чувства в самом Эйдолоне. Он впервые захотел попробовать каково это. Он попробовал и получил необычную силу. — Серьезно, специализация в бытовых вещах? И что ты создал? — показав свое творение Тузу, Дэвид удостоился очень долгого смеха.- Сделай и мне такую же. Господи, неразрушимые чашки, которые сохраняют напитку идеальную температуру! Это какая-то жесть, но мне нравится.       Чашка. Обычная банальная чашка с эффектом «все или ничего». Это было разочаровывающе, странно и смешно одновременно. Наверное, именно тогда, маска несокрушимого героя треснула окончательно, позволяя расхохотаться. С тех пор, они вдвоем пили свои напитки из нерушимых чашек. Еще и Лукас, в порыве своей эмоциональной бравады, добавил нестираемые надписи: «Сильнейший Старик» и «Сильнейший Подросток». Это было даже забавно. Если бы еще три чашки не отравились к другим адресатам с подписями: «Сильнейший Гей», «Летающий Кирпич» и «Раздражающие Глаза». Дэвид догадывался что Александрия и Контесса явно были недовольны подарками.       Наверное, тогда, он впервые передохнул. Отпустил поводья, позволил себе хотя бы на пару часов расслабиться. Чтобы той же ночью буквально сожрать себя заживо мыслями и противоречиями. Эйдолону казалось, что он сходит с ума.       Все то время, что он сражался. Все эти потери, все плохие поступки на которые он закрыл глаза и стерпел. Бойня Девять, эксперименты Котла, ложь в СМИ, его слабость. Все это свалилось на него снова, заставляя разум медленно крениться под гнетом отвратительных мыслей.       Совесть. Огонек совести, что еще теплился в нем, разжег пламя. Пламя пожирающее его. Заставляющее страдать и думать. Он знал обо всем, знал и не сделал. Герой умерший на его руках был его виной. Серый Мальчик и десятки жертв, до сих пор закрытых во временных петлях были его виной. Дела 53, что утратили свою память и тела, что каждый день страдают были его виной. То что он не мог справиться с Губителями, то что он слабел, то что не смог спасти тысячи людей. Это было его виной, его слепотой, его эгоизмом. — Эй, старик. Ты какой-то хмурый.- на следующий день сказал ему Туз.- Может передохнем еще? Ты явно не в порядке.       Они проверили этот день без боя. Просто общаясь и говоря, делясь впечатлениями, обсуждая других людей. Дэвид не понимал, как юноша смог заставить его провести время так бесполезно. Возможно, в этом и не было никакого принуждения, но с каждым днем общения, он все больше проникался к мальчику.       В конце месяца он все решил для себя. Он должен исправить хоть что-то. Лукас спал, после очередного дня тренировок. Они сражались без перерывов, без поддавков, без сдерживания. Они сражались, как сражаются отчаянные, борющиеся за жизнь звери. Дэвиду это нравилось. Впервые за последние десяток лет он чувствовал себя живым. Он бился с похожим, с равным, с понимающим. Он бился с тем, кто может превзойти его. С тем, кто понимает и принимает его без слов. Таким какой он есть. Только в первых битвах с Губителеями, Эйдолон чувствовал себя таким живым. Удовлетворенным. Радостным. С каких пор его эмоции так померкли? С каких пор он стал испытывать лишь горечь? — Это ужасная идея.- произнесла Доктор, когда он предложил.- Отвратительная идея в которой все может пойти не так. Мальчик нестабилен, не готов, а ты хочешь загубить себя. Твоя деградация начала замедлятся без препарата, у нас есть время, а мальчик не заменит тебя. — Я знаю.- спокойно ответил Дэвид.- Однако, это то что я хочу сделать. Дайте мне новую колбу, это позволит сделать его еще сильнее. — Ты снова начнешь угасать. Ты можешь умереть. Ты можешь на время потерять силы. Может случиться что угодно, эта колба экспериментальна и не проверена для твоего усиления. Слишком много возможностей провала. — Мне плевать. Дайте мне колбу.- и она дала.       Дэвид тогда не просил. Он требовал. Пока мог, пока еще были силы и он мог требовать, он это сделал. Он давно понимал, к чему все придет. Он сам загнал себя в ловушку.       На каждом шагу, всю его жизнь решали за него. Он с рождения был инвалидом, который едва был способен подтереть себе задницу. Он не смог попасть в армию и даже уйти из жизни ему не дали. Он считал, что становление кейпом сделает его свободным, но этого не случилось. Ничего не изменилось, только обертка. Он надеялся хоть что-то делать по собственной воле, перестать жить жизнью в которой все решили за него. Жаждал независимости, но…       Он сам согласился на сделку с дьяволом. Он стал очередным инструментом, ничем не отличимым от Дел 53, от всех этих должников купивших силы. Ничем. Он оказался в такой же ловушке. Только он был более ценным. Но его и держали крепче. Усиливающий состав был одним из этих поводков.       Он был верным, он понимал. Он видел ради чего они сражаются, ради чего он жертвует. Но некоторые жертвы были велики даже для него. — Битва с Губителями? — переспросил Туз.- Не сказать, что мне страшно. Нет, мне страшно, но не за себя. Страшно не то что ранят или убьют. Первое будет болезненно и неприятно, но не страшно. Убьют? Близкие мне люди будут опечалены, но мне то какой страх, меня ведь уже не будет. Страшно терять других. Я всего дважды сражался с ними и каждый раз когда браслет оповещает о новой смерти, во мне будто что-то ломается. К этому невозможно привыкнуть.       Дэвиду не нашлось что ответить тогда, но слова отзвуком прошлись по его душе. Мальчишка, совершенно мальчишка по сравнению с ним, был намного большим героем и храбрецом, чем сильнейший герой планеты. Герой, даже слышать в свой адрес это стало противно. Какой из него герой? После всего что сделал и что допустил?       Наверное, именно это и повлияло на его решение тогда. Взять экспериментальный флакон, усилить себя на максимум и дать Тузу столько практики и навыка сколько они смогут. Губитель уже должен был напасть, у них было мало времени, но он сделает это. Он считал, что Лукасу это нужно. Плевать на него, плевать на то, что может случиться, если мальчишка сможет стать еще сильнее за короткий срок. Он не пойдет на уступки, он слишком часто на них шел.       Второе место в Протекторате, сдерживание против всех этих ублюдков шныряющих по миру, наблюдение за Бойней без летального вмешательства, сотни экспериментов. Контесса. Чертова Контесса, которую его заставили терпеть. Нет, нахуй это! Нахуй все, он сделает так как он сам решил! Впервые в жизни сделает только то что сам хочет! Натренирует пацана, передаст ему все что знает, вложит в его обучение всего себя, а после расскажет все Легенде. Слишком долго он обманывал друга, слишком долго они водили его за нос и заставляли участвовать в их плане в темную. А после…       Смерть… Он часто о ней думал. С того первого дня, как они столкнулись с Бегемотом. Все больше, после смерти Героя. Еще больше, когда начал терять силы. Он понимал что умрет, это было неотвратимо. Но если бы он умер раньше, они бы проиграли. Он стоил сотни кейпов, он просто не мог бездумно пойти на такую жертву. Но когда он начал терять силы, вместе с этим начал утекать и смысл. Он не хотел умереть увядающим, он желал, чтобы его помнили таким. Сильнейшим, несломленным… Да, он желал умереть героем, о котором будут говорить и помнить.       Но с мальчиком он чувствовал себя живым. В битве с Тузом он чувствовал словно потерянные силы ему доступны. Возможно те крохи, что он еще не истратил. Мальчик пробудил в нем это чувство, пробудил в нем желание боя. Боя в полную силу. Возможно где-то в глубине, осознавая свою усталость и груз ошибок давящих на него он желал. Желал, чтобы мальчик закончил его мучения.       Каждый их бой наполнял Эйдолона крохами смысла. Крохами желания жить дальше. Но они быстро угасали, стоило ему вспомнить о всем совершенном. Поэтому он пошел на этот шаг. Экспериментальная колба дала ему наибольший прирост. По словам Доктора он почти так же силен, как и раньше, но лишь на две недели. Это было ложью, он не был так же силен, его прошлые силы не вернулись. Но это дало возможность обучить Туза как следует. Дало ему бой на краю, на пределе его сил, заставило расти еще быстрее. Они не останавливались ни на секунду, не было ни мгновения передышки.       Он раньше думал, что все отдал Котлу и их целям. Что все чем он живет, это помощью людям и спасения мира. Он отказался от всего, пожертвовал всей своей жизнью ради этого. Это было его наследием. Он не жаловался, не просил, он просто делал как будет лучше. Но…       Дэвид выжал из себя все. Вложил и передал все что, мог и знал мальцу перед собой. Как учитель передает все способному ученику. Как отец передает все своим детям. Теперь, он понимал Легенду, понимал десятки коллег, что заводили семьи. Теперь, он точно не потеряет все. Теперь у него был наследник. Наследник, который понесет все что он имел дальше. В тот момент, Дэвиду показалось, что его сила издала отчаянный удар. — Что? Да как я могу стать капитаном команды? Я социопат, который не любит людей, ненавидит управлять и совершенно не разбирается в людях.       Пусть Туз и отрицал свое влияние, он не видел того, что видел Дэвид. Парень повлиял на все вокруг него. Легенда и сам Эйдолон были мелочами. Он заставил двигаться всех. Абсолютно всех.       Появление второго Эйдолона перевернуло доску и изменило правила игры, вскрыло многие проблемы и слабые места. Протекторат всегда был неповоротливым бюрократическим куском очень неудобной машины правосудия, которая условно подчинялась правительству. Чтобы что-то изменить, нужно повлиять не только на директоров, а и на шишек стоящих наверху. Одним своим появлением пацан перевернул доску.       Все зашевелились. Злодеи сбились в кучки, притихли. Кто-то из них изменил подход. Власть имущие засуетились в мыслях, а как контролировать второго Эйдолона. Сам Дэвид был на поводке и признавал это, никуда не рыпаясь, но… Как же он смеялся, когда наблюдал за реакцией элит после выбрыка парня. Одним ударом он не просто убил злодея, он показал, что ни Протекторат, ни СКП, ни злодеи… Никто не в состоянии его удержать. Наконец до некоторых людей дошло, что он не ребенок, с силами. Он Козырь 12+ с подростковыми проблемами, которого они абсолютно не в состоянии контролировать.       Шевеление на самом верху заставило и Протекторат двигаться. Александрия в своей гражданской личности директора СКП продвигала некоторые изменения, которые лавиной прошлись по всему СКП. Эти полтора месяца тренировок были еще и для того, чтобы попросту спрятать парня от влияния извне. Неповоротливая бюрократическая машина из-за изменений превратилась в кромешный ад и наружу всплыло столько дерьма, что они будут разгребать его долго. Учредились новые должности, изменились протоколы, ужесточились проверки. Александрия сделала все, чтобы СКП и Протекторат стали лучше. И все благодаря появлению всего одного мальчишки, который заставил всех задрожать, поскольку не сдержался. Все вокруг явно привыкли к пугалке в виде Эйдолона, все наверху знали, что он теряет силу. Но новый зверь, на котором нет ни поводка, ни намордника заставил всех покрыться хладным потом. Эйдолон был уверен, стоило парню вернуться, он сильно удивиться изменениям, а Легенда не удержит язык, расхваливая его.       А еще, Панацея. Дэвид считал дружбу Туза и Панацеи, чем-то вроде пиар акции, особенно после благотворительного вечера. Он ошибся в этом, так же как и с мужем Легенды. Как Котел не заметил такую как она? Как они не заметили влияние ее сестры или Кэрол на нее? Чтобы случилось через пару лет, когда она точно не справилась бы с давлением и изменения в мозге вызванные силой ее сестры разрушили психику девушки? Дэвид знал, посмотрел, увидел. То что случилось, было омерзительно, но он не винил девочку в этом.       Но даже на этом влияние подростка не заканчивалось. Тузу не было интересно ничего, кроме его сил, парочки людей и технарства. Этим его интересы и кончались. Однако Дэвид видел другую сторону. Популярность Туза была огромной. Он не просто попал, он влетел в топ 10 самых популярных героев Протектората и уверенно подбирался к пятому месту в данный момент. Эйдолон был уверен, что Лукас сможет подняться выше. Серьезно, обогнать по конкуренции Александрию, когда парень уже несколько раз засветил свою фигуру, было не так сложно. Его популярность, обеспечивает ему влияние и вес. Совсем скоро СКП и Протекторат просто захлебнуться от предложений по рекламе, созданию мерча и подобных предложений.       Но больше, его славе и влиянию помогали вещи о которых он совершенно забыл. Его катушки, которые он передал технарям и использует для своих изобретений стали настоящим сокровищем для всего мира. Дракон создала их не так много, поскольку ее изобретение уступало ему. Они впервые столкнулись с проблемой, что Дракон не может создать технарское устройство работающее так же эффективно, как и прототип, с которого она брала пример. Эти катушки изменили все. Буквально. Фонящее радиацией, уничтоженное и разрушенное Бегемотом теперь можно было спасти. Как минимум четыре города получили шанс на возрождение, благодаря этим катушкам. Ошейник, который сам Лукас в свое время бросил, как бесполезный мусор, работал. Технари Протектората успели его изучить и воспроизвести. Да, тинкертех не мог помочь с бомбами Симург, по крайней мере тот, который собрали другие технари, но против того же Сердцееда работал прекрасно. Теперь проблема властелинов стала чуть меньшей, а способов проверки работающих на сто процентов хотя бы один.       А вот коробка создающая помехи в работе силы стала камнем преткновения. Ее хотели все, но не получил никто. СКП засекретило, а после по факту уничтожило какие-либо записи. Чертежи и наработки остались в единственном экземпляре у главного директора. Возможность хотя бы частично сдержать кейпов стояла очень дорого и таких коробок создающих помехи было создано всего десять штук. Все они отправились в Клетку. Лишняя предосторожность со злодеями лишней не бывает.       Но парню будто было плевать, на то что он сделал, он попросту не замечал своей популярности, влияния и славы. Будто это было лишь пустым звуком, ничего не значащим для него. Возможно, так оно и было.       Эти две недели стали для Дэвида лучшими за последние десяток лет. Его наследие никуда не исчезнет, Туз сможет его заменить. А он…сможет уйти на покой. — Предлагаю забежать в Хьюстон. Может смогу починить установку по созданию свернутого пространства для тренировок.       Размытый силуэт Туза остановился перед ним. Сейчас у парня была сила скорости. Толи ускорение всего тела, толи просто форма излома позволяющая перемещаться на огромных скоростях. Она была лишь одна, Лукас взял себе за привычку развиваться медленнее, растягивая силы на 8 часов еще больше. Дэвид даже усмехнулся на такой результат.       Подав сигнал, портал открылся над океаном, недалеко от Хьюстона. Ну как недалеко, для людей способных летать и перемещаться на огромных скоростях. Дэвид придерживая парня за руку, поднес его к глади воды, но резко остановился. Было странное, звенящее чувство опасности, которое Эйдолон никак не мог осознать. Он что-то чувствовал, но… — Губитель.- раздалось от Туза.- Я чувствую Губителя.       Даже под маской, Дэвид видел глаза парня. Они осознали это мгновенно. Океан, Губитель, Левиафан. Не могло быть никого иного. Эйдолон потянулся за силой и она встала на место, начав свое медленное развитие. Как не вовремя препарат начал слабеть, забирая даже те крохи сил, что он смог отвоевать у своего осколка. Это была сенсорная способность, он просто понимал куда движутся предметы и люди. Губителя это тоже касалось. — Он движется к Хьюстону. С нами пересечется через минуту.- спокойно произнес герой. — Мы должны его остановить.- раздалось снизу.       Лукас смотрел на него в ожидании. В ожидании ответа, решения. Мальчишка не надеялся, он просто верил, что Эйдолон примет правильное решение. Дэвид легко нашел свое. — Я задержу его здесь, не дам приблизится к городу достаточно быстро. Ты предупредишь всех. Ты сейчас намного быстрее, а своими силами я просто не успею. — Это Губитель. Это слишком опасно.- Туз не унимался.       Такая настойчивость поражала Дэвида, ведь Левиафан был страхом парня. Как бы тот не убегал от этого факта и не прятался за уверенностью и бравадой, именно Левиафан стал триггером юноши. Во всех увиденных Эйдолоном реальностях, триггер Туза был связан с водой, во всех реальностях он боялся воды. И в их реальности было также. Сам Лукас не знал почему, но Триумвират нашел ответ. Потому что его отец был героем управляющим водой. Поэтому воды стали его местом спокойствия и радости, но вместе с тем, с потерей отца появился иррациональный страх перед водой. Страх, что вода заберет и его.       Туз и сейчас боялся. Драться с Левиафаном полностью в его стихии было чистым самоубийством, но Дэвид все решил для себя. Сегодня все закончится. Он сделал все что от него требовалось. Оставил после себя наследие. — Препарат еще действует. В нынешней форме я его остановлю. Минут 5, я вам дам. Может больше.       Дэвид врал. Врал не выдав себя ни голосом, ни дрожью. Ничем. Но Туз оказался не убежден. Он был скептичен. — Я не знаю, что ты задумал старик. Но не смей тут помирать, пока я не приведу помощь.       Тридцать секунд до столкновения с Губителем. Лукас убежал по воде, создавая ударную волну, расходящуюся молниями. Кажется, он бежал быстрее скорости звука. Сейчас у Дэвида была сила позволяющая летать и управлять воздухом вокруг себя, а так же сенсорная сила. Он не хотел их отпускать. Нужна была третья, что-то сдерживающее, что-то способное сковать Левиафана.       Но полученная сила ему не понравилась. Тут же была сброшена. Секунда до столкновения, а силы утекают все больше. Это явно было его последним днем. Воздушное лезвие ударило по глади воды, прямо в том месте, где должен был проплыть Левиафан. Губитель поднял голову, резко вынырнув из воды. Чудовище вод, топящее города.       Гейзер воды ударил, в разы сильнее чем раньше. Губитель в собственной стихии в сотни раз опаснее и сильнее. Ни Бегемот, ни Симург не были такими. Но Левиафан посреди моря был непобедимой хтонической тварью. Небо заволокло тучами, а водя будто окрасилась тьмой, утратила пару тонов цвета. Поднялся настоящий шторм.       Дэвид знал, что не переживет этот бой. Он знал это и просто не хотел, чтобы его поражение увидели. Пульс участился. Даже зная, что умрет, он чувствовал предвкушение. Хотя бы раз, хотя бы в конце своей жизни он отдаст всего себя бою. Как с Тузом. Сердце пропустило гулкий удар. Жар разросся по всему телу.       Волнение и отчаяние, надежда и безнадежность. Он не представлял как сражаться против этого чудовища на воде. Но он был должен его задержать. Хотя бы на минуту. Хотя бы дав мизерный шанс городу уцелеть. Толща воды ударила в воздушный щит, прорывая его и заставляя героя подлететь выше. Левиафан последовал за ним, создавая настоящий водяной смерч. Ему нужна была третья сила и он потянулся снова. Чтобы закрепиться и набрать силу, новым способностям нужно время. Препарат перестал работать, на закрепление и усиление требовалось слишком много времени. Он просто не мог отказаться от сил, что уже имел.       «Возможно Верховный Жрец и есть моя суть. Моя жизнь всегда зависела не от меня. Всегда от высших сил, будто то люди или осколки»       Новая сила заполнила свое место. Пальцы сжались, а бледно-зеленые барьеры проявили себя. Закрыли проход дальше, чтобы Губитель не сбежал так просто. Но тварь не собиралась убегать. Она буквально преследовала героя в полете, управляя водяным торнадо и не давая ему и секунды передышки. Воздушные удары обрушились на Левиафана со всех сторон, но он не обратил на них внимания.       «Слабо. Я слишком ослабел, а он в своей стихии»       Силы утекали сквозь пальцы как песок. Препарат усилил его лучше, чем обычно, но теперь и силы утекали быстрее. Барьеры не закрепились, растаяли, эта сила куда-то ушла. Воздушная подушка сдержала удар, но Эйдолона отбросило в сторону. Плащ впитал влагу став тяжелее. Удар был болезненным.       Теперь начала утекать и сенсорная способность. Он перестал видеть направление. Губитель оказался под ним. Еще удар. Он взлетает еще выше. Сила воздуха начинает утекать. Медленно и неумолимо. — Значит вот так все закончится… Я недостаточно силен.       Последний удар чудовища он сдержал чудом. Удар о гладь воды и потопившая его волна оказались финалом. Буря пробудилась и стала концом. Он больше не чувствовал своих сил.       «Я успел. Научил, показал.»       Его тело начало неспешно тонуть в темноте. Он не сопротивлялся. Было уже поздно. Он устал. Он проиграл. — Старик, не понимаю тебя.- раздался голос Туза в ушах.- Ты можешь казаться идеальным в глазах людей, но эй, это не так. Ты не идеален, никто не идеален. Не плевать ли, мы такие какие есть.       «Я схожу с ума. Слышу голоса того, кого здесь нет» — Старик, твои силы классные. Да, твоя осколок не дает тебе того, что ты хочешь. Но он дает то что тебе нужно. Так попроси его нормально, что тебе нужно.- вновь раздался голос из воспоминаний, они часто говорили о силах во время тренировок.       «В этом уже нет смысла. Все кончено. Моей силы уже нет. Я устал.»       Говорили, что в последний миг жизни, разум возвращается к прошлому. Ищет способ спастись, убежать, отстрочить смерть. Дэвид в это не верил. Он думал о божественном суде и том, как за его грехи он отправиться в ад. Он заслужил вечные муки. Но этого не случилось. Его жизнь начала протекать перед глазами. — А для чего вы вообще сражаетесь? — спросил во время тренировки Туз.       А действительно ради чего? Помнит ли он, когда все это началось? Ради чего они это начали? Ведь в самом начале он не знал о целях Котла и был просто… — Эй, Эйдолон, ты меня слышишь? Снова ушел в себя?       Давно забытый голос. Давно забытое воспоминание. Когда их троица впервые объединилась. Он, Легенда и Герой. — Не понимаю вас, вы какие-то хмурые. Улыбнитесь, мы спасли этих людей. Разве не в этом весь смысл? Мы герои. — Разве ты это сделал не ради того, чтобы та красивая цыпочка тебя поцеловала? — парировал Легенда.       Такой молодой. Как же давно это было? — Это был приятный бонус, но нет. Мы ведь спасаем их потому что можем. У нас есть для этого сила, кто если не мы? Мне просто нравится помогать и спасать их. — То есть мы просто должны спасать людей. И в этом весь смысл? — Легенда скептически изогнул бровь. — Да, естественно.       Такие давние слова. Он уже и забыл про них. Про то, из-за чего они начали. Спасать людей, как можно больше. Но ведь он именно это и делал, всю свою жизнь, он был героем спасающим людей. — Я бы хотел остаться в Нью-Йорке.- продолжил Герой.- Я люблю этот город. Этих людей. Обожаю ритм его жизни.       Дэвид вспомнил Хьюстон. Любил ли он этот город? Эту спокойную гавань, которую он создал своими руками. Перед глазами пронеслось сотня событий. Дети радостно машущие ему во время патруля. Взрослые, роняющее кофе, когда он пролетает возле окон. Как Порыв здоровался и жал ему руку. Как Изолятор показывает ему свои замедляющее время пузыри. Недавно присоединившееся к ним дело 53, который смотрел на него с восторгом и уважением. Секретарь приносивший ему кофе. Сотни воспоминаний о тысячах людей в городе.       Его сердце пропустило удар. А после еще один. — Старик, ну ты как всегда. Почему ты такой пассивный? Сдаешься что ли? — часто подтрунивал его Туз во время их схваток.       «Нет»       Он не имел права сдаться. Просто не мог. Все эти люди были его людьми. Хьюстон был его городом. Он должен был остановить чудовище. Должен был задержать!       «Умоляю. Хотя бы один раз. Хотя бы один раз позволь мне сделать это. Я больше ни о чем не прошу. Молю, пожалуйста. Будь то Бог, Дьявол или Сущности»       Весь мир застыл. Дэвид открыл глаза в каком-то неясном пространстве. В кромешной темноте лишь с небольшим источником света. А вокруг него было двое. Один, похожий на Туза как две капли воды, если не считать цвет. Если молодой герой носил черный костюм и маску, то эта копия имела хаотически изменяющееся цвета. Второй был выше. Выше Туза, выше Эйдолона. Примерно два метра. Он имел три лица, шесть рук. На нем была накинута белоснежная роба. Они общались. Дэвид не понимал, как и что они говорят. Но он осознавал происходящее. Осколок Туза и его собственный общались.       Общались, а между ними было небольшое пламя. Жалкие искры. Искры от которых тянулись нити в пять сторон, куда-то во тьму темной бездны. Осколок Туза схватил ножницы и обрубил две из них. Искра неожиданно вспыхнула сильнее. Осколок Эйдолона был недоволен. Дэвид ощутил удар сердца. Крохи, жалкие крохи его силы вернулись. Но ненадолго. Они вновь начали утекать.       Его выбросило обратно. Он был так глубоко, что уже не видел свет от неба. Но он еще был жив. Способность встала на место. Истратила эти жалкие крохи без остатка, вспыхнув ярче чем могла. Сердце вновь совершило удар. Его тело изменилось. Он остался собой, но изменился. Это был он, только другой он у которого еще были силы. Будто состояние его тела вернули лет на 20 назад. Он почему-то вспомнил слова сказанные Тузу.       «5 минут»       Способность исчезла, а на ее место встала новая. Точнее старая, давно потерянная. Та, из-за которой он завидовал Симург. Сила Эпицентра, телекинез, позволяющий летать. Не понадобилось ни мгновения, чтобы взмыть в небо.       Вторая способность встала на место. Предвидение. Он знал, где Левиафан двигается, видел его. Он не мог дать ему сбежать.       Третья сила. Та которая позволила им отогнать Бегемота в его первом бою.       Левиафан был быстр. Чертовски быстр. Но это уже не имело значения. Будто сукно раскрылось перед ним, уничтожая любую материю на своем пути. Чудовище ринулось назад, но тут же утратило руку и хвост. В воде он был слишком быстр для одного удара.       Четвертая сила встала на место. Вода обратилась в камень. Огромная толща воды от дна до кончиков созданных волн, обратилась камнем будто пожирая библейское чудовище в себе. Но камень был слишком непрочным. Левиафан легко выбрался, тут же находя свою цель и топя каменный остров толщей воды. Но камня было намного больше. Платформа размером с небольшой город была не так легка к затоплению.       3:20…       Телекинез отрывал куски созданного острова. Барьеры уничтожения материи сдерживали атаки, а предвидение не давало монстру убежать. Эйдолон не мог позволить ему сбежать, не имел на это права. Только не с его городом.       Вера человечества. Всего одна уверенная победа с его стороны вернет им веру. Надежда людей воссияет. Даже если он потом умрет, лишиться сил, плевать. Плевать, ведь разожженное им пламя зажжет других. Даже если он угаснет. Плевать.       Неожиданно передатчик в его шлеме-маске зашипел: — Это плохо кончится для тебя, Эйдолон.       Такой знакомый голос. Такой раздражающий голос с которым он смирился давным-давно. — Пошла нахуй, Контесса!       2:10…       Созданный гранитный остров. Огромные куски размерами со здание сжимаются в небольшие копья и раскручиваются. Он слышит их свист даже в реве бури. Раньше он никогда не использовал телекинез так. Бои с Тузом многому его научили. Левиафан создает все больше воды, атакует его, но разрушающий все барьер не позволяет атакам достигнуть цели. Вот тварь пытается сбежать, но тут же попадает в ловушку. Цилиндр разрушающего барьера окружает Левиафана со всех сторон. Каменные снаряды, раскрученные пробивают звуковой барьер. Пусть Губитель и крепок, он все еще подчиняется законам физики. Десяток снарядов прибивают его к барьеру и лишают хвоста окончательно, но он успевает уйти вверх и бросится в воду.       1:05…       Губитель начинает регенерировать и прячется в толще воды, но та вновь обращается камнем, порождая новый остров. Атака повторяется. Толща воды создаваемая Губителем уплотняется сдерживая снаряды, но с барьерами разрушающими материю тот ничего сделать не может.       Весь созданный остров разделяется на тысячи больших кусков. Теперь это не копья по размеру, теперь они размерами с машины. Сжать, заточить телекинезом до молекулярной заточки, закрутить, ударить ими еще быстрее. Быстрее звука. Хлопки разрушают уши, однако атаки прорываются сквозь защиту Левиафана. Его отбрасывает назад снова и снова. Барьеры не успевают встать на место, он уходит от них, зато они прекрасно работают не давая ему создать огромные волны, торнадо и водяные атаки. Весь бой уже предсказан. Он сможет удержать его.       0:21…       Он чувствовал себе таким же как и раньше. Таким же сильным, таким же свободным. Но и Левиафан перестал сдерживаться. Разрушение материи было бесполезно, он стал слишком быстр, Дэвид просто не успевал. Это была стихия чудовища, но он смог удержать его на месте. На место силы разрушения, пришла сила перемещения. Море разверзлось, заставляя Губителя упасть на дно и уворачиваться от очередного залпа каменных снарядов разогнанных до звуковых скоростей. Левиафан был ранен.       Эта сила тут же была отброшена. Он взял новую. Левиафан замедлился. Его нога угодила в зону искривленного времени. Она исчезла переместившись на 4 секунды назад, из-за чего Губитель потерял и ногу. Минус хвост и нога. А теперь еще и рука, что так удачно тоже попала в пузырь искривления.       0:01…       Огромная волна была создана вдали. Пусть Губитель и ранен, находится прямо здесь, но Дэвид не успеет. Хьюстон похоронит самое большое цунами в истории. Больше сотни метров. Его силы начинают утекать. Он сделал все что, смог, все на что хватило сил.       Раздался звук. Такой знакомый звук залпа из десятков лазеров. Легенда был здесь. Волна исчезала на глазах, но сильнейший в мире герой падал в воду. Чудище уже бросилось к нему, желая добить. Он уйдет, они завершат дело. Они справятся и без него. Туз справится. Он уже привел подмогу.       Дэвид расслышал треск молнии. Повеяло жаром. — Успел! Я verdammte scheisse*(нем. еб твою мать) успел!       Туз подхватил его. Улыбка почему-то сама собой появилась на лице.