Встретимся в Лондоне

Порой сложно противостоять собственным желаниям, сложно отрицать очевидное, сложно просить то, чего хочешь. И как же повезло Мише с тем, что именно Уильям понимает его без лишних разговоров. Иногда то, чего вожделеет получить от англичанина Московский, звучит слишком извращённо. Ему стыдно, он чувствует, что он неправильный, не такой как другие. Но даже в этом Темзенд уж слишком похож на него. Единственная разница в том, что Уильям не стесняется говорить обо всем, чего хочет получить от Миши. И как так вышло, что столица великой державы несмотря на всё пережитое до сих пор покрывается пунцовым румянцем, едва речь заходит о различных "постельных играх"... -Михаил, я понимаю ваше нежелание говорить о том, как сильно вы хотите, чтобы я, наконец, овладел вами, но вы же понимаете, что делаете этим себе же хуже? - с лёгким ехидством в голосе озвучивает Темзенд. -Помолчите, Уильям, вы не правы, - пытается сохранять спокойствие Миша, - Я не хочу этого, - строго отрезает он. -Правда? Как же досадно, - лукавит англичанин. Он отпускает Московского и переводит свое внимание на предметы, лежащие на тумбе. В этот раз выбор падает на небольшую игрушку на пульте управления. Миша стоит неподвижно, ожидая следующих действий Уильяма. Он прекрасно понимает, что теперь для англичанина будет делом принципа получить желаемое, а именно - мольбы Московского. А ещё Михаил знает, что Темзенд точно добьётся своего, это лишь вопрос времени. Честно говоря, он и сам не особо против, ведь, если не озвучил - это ещё не значит, что сам того не желает. Тем временем Темзенд обильно смазывает предмет гелем, чтобы не причинить лишнего дискомфорта Мише. Возвращаясь к стоящему у стены мужчине, Уильям касается кончиками пальцев чужой спины, медленно проводя ими вдоль позвоночника, словно пересчитывая каждую косточку в нём. Рука скользит от крестца к промежности Московского, тем временем вторая аккуратно льёт смазку меж раздвинутых ягодиц. Приятный холодок не особо дает расслабиться, но успокаивает разыгравшуюся фантазию. Темзенд касается подушечкой пальца колечка мышц и слегка давит на него. Требуется лишь небольшое усилие, и палец проникает внутрь, а с уст Миши срывается еле слышимый стон. Подготовка - достаточно важная деталь всего процесса, а Уильям весьма перфекционистичен в отношении любых занятий. Сейчас Михаил - его главное дело. Удовольствие разливается по телу моментально, отзываясь опьяняющим выбросом эндорфинов в мозг. Московский поджимает губы и старается побороть желание обернуться. Возможно со стороны кажется, что Михаил ни сколько не взбудоражен происходящим, но это - лишь оболочка, внутри всё кипит от переизбытка различных ощущений. Он словно снова сгорает заживо, испытывая целый спектр эмоций и чувств, утопая в надежде, так близко граничащей с отчаянием, что с трудом удаётся удерживать внутри эту бурю. Да и напускное равнодушие действует на Уильяма провокационно, заставляя изощряться все новыми и новыми способами, лишь бы вытянуть из Московского очередную порцию эмоций, реакцию, стоны. К первому пальцу вскоре добавляется ещё один. Темзенд действует достаточно аккуратно, хотя к собственным мыслям постепенно добавляются весьма садистские желания. Но пока рано, Михаил ещё не в том состоянии, чтобы позволить англичанину вдоволь насладиться своим умоляющим голосом. Случайное прикосновение к простате заставляет Московского сорваться на достаточно громкий стон. Ноги предательски подкашиваются, а сам он пытается сделать шаг ближе к стене, чтобы убежать от чужих пальцев. Но происходит это не потому, что ему не нравится, а скорее с целью спровоцировать англичанина. И, кажется, подобный жест срабатывает, принося нужный результат. Уильям вновь хватает Мишу за талию и с силой тянет на себя, входя в чужое нутро пальцами ещё глубже. Он вновь касается простаты, но уже намеренно, а после начинает достаточно активно двигать ими внутри Московского. Очередная партия звуков доносится из уст Михаила, что не может не радовать. Темзенд двигает своими пальцами достаточно хаотично. Дыхание Миши сбито, прерывисто и явно не спокойно, как и он сам. Его волнует только один вопрос: неужели это всё? Ответ не заставляет себя ждать, внезапное чувство опустошенности из-за убраных пальцев так же быстро сменяется новыми ощущениями. Анальная пробка после такой растяжки входит достаточно легко. Уильям делает шаг назад и нажимает на заветную кнопку. И, Миша готов поклясться, этого он уж точно не ждал, от чего совладать с телом не получается. Внутри все сжимается от возбуждения, от чего ощущения становятся только сильнее. Ноги подкрашивает вновь, но в этот раз устоять не выходит. Московский буквально присаживается на том же месте, у стены, где стоял до этого. Уильям лишь усмехается, довольный собственной работой, пусть это ещё не всё, что ждёт Мишу сегодня. -Уильям! Мфх~ Выключи это! - Миша звучит крайне неубедительно, пусть и пытается говорить всё требовательным и строгим голосом. -И почему же я должен делать это? - наигранно равнодушно спрашивает Темзенд. -Потому чт... Х-ха~ Мише не удается закончить фразу, так как вибрацию неожиданно увеличили. Отвратительная ситуация. Он буквально не в состоянии формулировать собственные мысли, озвучивать их и в целом что-либо делать. Слишком уж сильно возбуждение, что заставляет его тонуть в собственной похоти, словно поверженный вражеский корабль. А Уильям, явно доволен всем что происходит сейчас. Смотрит свысока на сидящего у стены Московского, наслаждается его вздохами и лёгкой дрожью, которую тот явно не в состоянии скрыть. И как же прекрасна столица великой державы в таком положении, уже готовый идти на капитуляцию перед англичанином. Темзенд подходит ближе и склоняется к Михаилу, осторожно касаясь его подбородка, поднимая голову блондина и вынуждая посмотреть в собственные зелёные глаза. И Миша смотрит, но лучше бы не делал этого... Всё тело накрывает новая волна возбуждения от ощущения собственной слабости, которую Московский так редко испытывает в последнее время. Всё же порой хочется побыть и безвольной игрушкой в чужих руках, забыв обо всех проблемах хотя бы на одну ночь. А сейчас Уильям превосходно справляется с ввереной ему ролью кукловода для Миши. Он уменьшает вибрацию, располагаясь прямо перед Михаилом . Рука касается ремня, нарочито медленно расстёгивая его. Сделано это не для того, чтобы потянуть время, а чтобы Московский наконец понял, чего от него сейчас хотят. Миша же специально ждёт, пока Темзенд, наконец, потребует от него желаемого. Всё это больше похоже на игру, кто кого передавит в своих желаниях. Но стоит Уильяму вытащить ремень брюк и нажать заветную кнопку, как Московский, чуть ли не падая, утыкается в чужой пах. Жаль только руки связаны, сложновато в подобном положении делать хоть что-то. Зубы касаются молнии, медленно ведя язычок вниз, расстёгивая ширинку брюк. Самое сложное - расстегнуть пуговицу. Брюки падают вниз, а Московский стягивает чужие трусы, уцепившись за резинку всё теми же зубами. Он бросает взгляд на член достаточно внушительного размера, который давно тверд от возбуждения. Уильям, кажется, совершенно не стыдится того, что его заводит вид Михаила сейчас. Темзенд вновь уменьшает вибрацию, вплетая свои пальцы в блондинистые волосы. Миша приоткрывает рот и касается кончиком языка головки члена англичанина. Уильям делает равный вздох, сильнее сжимая чужие волосы в своей ладони. Тем временем язык Московского мажет по всей длине снизу вверх, вызывая на губах Темзенда улыбку победителя. Михаил не тянет, сразу переходит к делу, вбирая в свой рот сначала головку, а затем опускаясь ниже. Когда член оказывается во рту более чем на половину длины, Уильям подаёт свои бедра вперёд, толкаясь в чужое горло. От неожиданности мышцы сокращаются, а Московского пробивает на кашель. Но вновь увеличенная вибрация вынуждает пытаться прервать свои позывы отстраниться. Михаил издаёт невнятное мычание и начинает двигать своей головой. Язык во рту обводит головку по кругу, цепляя уздечку, а потом плотно прижимается к члену. Московский весьма хорош в своем деле, пусть и не так часто занимается подобным. Сейчас у него есть неплохой стимул как можно быстрее доставить удовольствие Уильяму. Темзенд тяжело и прерывисто дышит, из-за дополнительной стимуляции Михаил в этот раз делает всё с особым усердием. Англичанин не отказывает себе в желании в очередной раз двинуть тазом. Головка члена упирается в гланды, от чего становится неприятно, но из-за игрушки, что неустанно работает внутри, возбуждение играет с Мишей злую шутку. На глазах поступают слезы, но он расслабляет горло, позволяя члену Уильяма войти ещё глубже. Несколько резких и быстрых толчков в конце концов заставляют и Темзенда сойти на стон. Он сжимает в ладони локоны, достаточно резко дёргая чужую голову на себя и задерживая её на месте. Мышцы ожидаемо сокращаются, и во рту у Михаила становится достаточно тесно. Миша поднимает взгляд на Уильяма, и от красоты происходящего англичанин не сдерживает себя. С очередным стоном он изливается в чужой рот. Горячая вязкая жидкость течет по глотке, а Мише, наконец, позволяют отстраниться. Он способен лишь наблюдать, как тонкая нить слюны медленно растягивается, а потом обрывается. Миша касается языком члена Темзенда вновь, но на этот раз для того, чтобы слизать остатки спермы. Вибрацию поощрительно уменьшают, чтобы Московскому было проще делать своё дело. И лишь когда он заканчивает, Темзенд смотрит в голубые глаза и снисходительно озвучивает: -Хороший мальчик~ Его рука касается щеки Московского, делая поглаживающее движение, а потом переходит к изгибу локтей, поддевая Михаила под руку и вынуждая встать. Их ждёт продолжение уже в другом месте...