ПМС, или омеги из их кошмаров

      — Чимин… — Юнги неверяще повторяет его имя снова и снова уже в течении нескольких минут. Конечно, не верит, Чимин сам ему ещё ни разу не звонил, первым не писал, а тут взял и приехал.       Юнги кажется, что он вырубился у себя в комнате и видит сон. До того реальный и нереальный одновременно. Не может же сам Чимин стоять сейчас буквально на расстоянии вытянутой руки. Когда мама постучалась, сказав, какой-то Пак Чимин пришёл к нему в гости, Юнги аж подскочил и выбрался из своей конуры.       — Да я, я! Тебе вдарить, чтобы поверил? — Чимин только ворчит, демонстративно поднимая кулаки на уровне его глаз. Ему самому неловко. Где это видано, чтобы сам Пак Чимин в гости к альфам ходил? Но помимо этого его затапливает чувство облегчения.       — Да, — Юнги отвечает с напускной серьёзностью. Он сам в шоке от своего же ответа, но ему нужна встряска, чтобы поверить в присутствие Чимина здесь, перед его квартирой. А омега застывает, так и не опустив кулаки, но шире раскрыв глаза.        — Привет, — из квартиры справа выходит высокая худощавая женщина со знакомым голосом, приводя их в чувства. Она в одной серой майке и синих шортах привлекает всё внимание Чимина. А ещё — вся в татуировках и пирсингах, но с очень милыми чертами лица. Совсем не похожа на Юнги. «Может, тётя?», делает он вывод. — Омега, что ли? — усмехается та после и облокачивается на перила, смотря в упор на Чимина. Его глаза невольно падают на красивую надпись «Юнги» на её левой ключице, и большую с сердечком «Бада» прямо над левой грудью, которая довольно откровенно выглядывает при наклоне.       Чимин только кивает ей в ответ. И его мысли вновь возвращаются к Юнги, который всё ещё с серьёзным выражением смотрит на него. Аж мурашки по коже. Чимину ничего не остаётся, как потянуться и сильно скрутить его правый сосок, отчего Юнги шипит, резко отталкивая его руку с себя.        — Ты что делаешь? — одновременно возмущаются и женщина, и Юнги. А Чимину кажется, что сейчас они действительно похожи. Если раньше ему на глаза бросались только их отличия, то теперь вырисовываются и схожести. «Может, очень близкая тётя?», — думает он после, так как на мать женщина как-то не тянет.       — Ну что, поверил? — вместо ответа ухмыляется Чимин, наблюдая, как Юнги перестаёт хмуриться, а его взгляд проясняется. Альфа даже едва заметно улыбается, отчего у Чимина снова тёплые искорки начинают щекотать желудок, что ощущает прилив жара к лицу.       — Давайте, ныряйте в дом, чего встали? — снова прерывают их гляделки, подталкивая в распахнутую дверь. — Бада, к нам знакомый омега сына в гости пришёл. Видимо, очень тесно знакомый, Юнги аж из своей комнаты выполз.       — Мам, хватит, — краснея, бурчит Юнги, пропуская Чимина вперёд.       — Он целую неделю и носа не показывал из комнаты, только курьеру и открывал, а тут ты, — подмигивает женщина, заставляя Чимина пожалеть о своём решении приехать. Но ему безумно приятно это слышать.        Однако вышедшая к ним невысокая белокожая женщина с очень густыми бровями и хмурым взглядом, как у Юнги, удивляет Чимина ещё больше. Вот на неё альфа похож. Она тоже только в белой майке и розовых шортах. На шее висит наушник, а в руке держит игровую консоль.       — Юнги привёл омегу? — голос у Бада ниже предыдущей, но приятный.       — Омега сам пришёл к нему, — улыбается женщина с татуировкой, подходя к ней. Они красиво смотрятся, если честно.       — С чего это?!       — Хватит вам. Это Чимин. Чимин, это мои мамы, — ворчит Юнги, искоса поглядывая на офигевшего омегу.       — У… у тебя две мамы? — почти шёпотом спрашивает Чимин у альфы, у которого мурашки бегут от непривычной близости. Юнги смотрит на него, зачарованный звуками его голоса. Такой красивый и реальный. Сердце радостно грохочет в груди, а сам, разве что, чуть слюнями не капает.       — Душа в душу уже больше двадцати лет, — улыбается Юнги, тряхнув головой и помогая ему снять пальто. — Они геймеры.        Чимин только восхищённо кивает, смотря в ответ женщинам, испепеляющих его, словно он из другой планеты. У него возникает очень много вопросов.       — Ты не сочти нас дикими, просто Юнги никогда раньше даже друзей в дом не водил, — Бада подходит ближе к Чимину и мягко сжимает его руку. — Мы сейчас что-нибудь быстренько сварганим. Надо же тебя покормить и все дела.        — Не надо. Я слишком плотно поужинал, — сразу открещивается Чимин. Для него даже глоток воды сейчас будет лишним.       — Ну тогда просто посидим и поболтаем, — Бада за руку тянет его в маленькую уютную гостиную. Чимин только сейчас осматривается, поражаясь, как здесь всё тёмное, минималистичное и пустоватое. Словно не обжитое. Но диван, куда усаживает его мама Юнги, — очень удобный. — Ну, рассказывайте, как вы познакомились.       Юнги, стыдливо смущаясь, быстро хватает Чимина из лап мам под удивлённые возгласы, и тащит его в свою комнату. Но только за шаг до неё, вспоминает, что там жуткий срач. Даже не проветривал за все эти дни, плюс — коробки еды из доставки валяются, где только можно, грязная одежда и труселя хаотично разбросаны, а кровать… Разочарованно вздохнув, Юнги тащит его в спальню мам, где свежо, чисто и просторно. Только закрыв за собой дверь, он опоминается, что всё ещё держит Чимина за руку, а их пальцы снова сплелись удивительным образом. Рука омеги такая мягкая, тёплая, и так отлично контрастирует с его. Загляденье.       Чимин, стоя так близко, замечает, что у Юнги тёмная поросль щетины, встрёпанные волосы и блестящие глаза. Выглядит усталым, почти помятым. И только сейчас он вспоминает о его неудаче. Чимин ощущает лёгкое чувство вины и сострадания, и потягивается к Юнги, чтобы уткнуться лицом в тёплую шею. Ему правда жаль, что альфу не взяли в КБЛ.        В комнате повисает звенящая тишина на несколько мучительно долгих мгновений. Юнги каменеет от внезапной нежности Чимина. Дыхание уже останавливается, как и все органы, кажись. Но когда всё же воздуха начинает не хватать, он громко вдыхает, падая задницей на тумбочку с косметикой. Всякие бутылёчки и крема тут же падают на пол, а некоторые даже звонко разбиваются.       Чимин автоматически тянет его за майку. Только благодаря этому Юнги не разбивает голову следом. А лишь глупо таращится на омегу, снова стоящего слишком близко. Делить один горячий воздух — чрезмерно интимно, да и возвращает их на крышу, когда они…       — Что за странный шум? Эй! А ну прекратили этот срам! — слышат они недовольный звонкий крик за дверью, и быстро отшатываются друг от друга. — Ещё и в нашей комнате! Ты вообще с ума сошёл, Мин Юнги?!       Юнги только обречённо потирает переносицу. Мама называет его полным именем, когда взаправду зла. Виновато посмотрев на Чимина, он, раздосадованный не случившимся поцелуем, открывает дверь, натыкаясь на раздражённый вид, — мама, разве что, чуть ли не огнём дышит.        — В моей комнате срач, вот и хотел поговорить с Чимином в вашей… И вообще, мам, что ты здесь делаешь? Вы вроде собирались гоблинов убивать.        — Так приберись. А мы в это время займём нашего гостя. Гоблины подождут.       Судя по решительному виду, женщина с татуировкой не собирается сдаваться, как и Юнги. «Два упрямца в семье, видать», — думает Чимин и чувствует вину. В этот раз за их маленький конфликт.       — Я лучше пойду…        — Но ты только пришёл, — тут же пугается Юнги. А Чимин замечает, как его мама, прижав к губам набитый кулак, откашливается. Будто прячет смех. И он хмурится, но ему не дают сказать и слова. — Я быстро приберусь. Чимин, не уходи, пожалуйста.       — Ну вот и решили, идём, — Чимина опять хватают за запястье и снова приводят в гостиную. Юнги лишь пристально смотрит ему вслед, понимая, как чертовски скучал. И быстро идёт приводить комнату в порядок.       Чимина усаживают в кресло, а перед ним на столе, прямо на подносе, лежат разные шоколадки и конфеты. По бокам от него стоят два графина: один с водой, другой — с оранжевой жидкостью.       — Вот, угощайся. Ты вроде говорил, что плотно поужинал, но местечко для шоколадки всё равно должно быть, — заговорщически подмигивает Бада, наливая ему воду.       — Спасибо, — бурчит Чимин, делая глоток. Ему нужно было промочить горло после случившегося.       — Ну, так вы встречаетесь или нет? — снова они заставляют его засмущаться, и Чимин злится.       — Нет.        — О, ты просто первый омега, который пришёл к нашему сыну, вот мы и подумали, — Бада сминает салфетку в руке, выглядя неуверенной.       — А почему? Дело в Юнги? Говорила же тебе, что воспитание по методу кнута и пряника до добра не доведёт, — цокает татуированная, направляя в рот горсть конфет. — Вот, сыну уже очко, и до сих пор один.       — Марý! Давай просто послушаем Чимина, — улыбается Бада, ударяя жену по плечу.       — Нечего слушать. Ничего у нас с Юнги нет, — раздражённый Чимин скрещивает руки на груди, положив ногу на ногу.        — Тогда, что ты здесь делаешь? — не унимается Мару.       — Я узнал, что его не приняли в КБЛ, вот и пришёл, — уже остывая, бормочет Чимин, замечая, как женщины переглядываются между собой.       — Аа. Да, согласна, хрень какая-то вышла. Но ничего, Юнги у нас парень пробивной. Попробует в следующем году, — улыбается Мару, обняв жену за плечи.       — А можно вас спросить? — Чимин решает полюбопытничать.       — Конечно. Ты ешь-ешь. Конфеты свежие, — Бада указывает ему на поднос со сладостями.       Чтобы больше они не лезли со своими угощениями, Чимин берёт шоколадку в виде снеговика, ностальгируя по детству. Ему дедушка с бабушкой тоже дарили много конфет на праздники:       — А как вы решили, какую фамилию дать Юнги? — женщины не кажутся растерянными или задетыми, наоборот, обе широко улыбаются.       — О, там целая история. Но чьи гениталии пострадали, так сказать, того и фамилия, — сжимая руку жены, улыбается Бада.       — Опять двадцать пять. Ну родила ты нашего сына, вечность будешь упрекать меня? В камень, ножницы и роды ты же сама проиграла, — возмущается Мару. В это время подходит запыхавшийся Юнги, заставляя Чимина облегчённо улыбнуться. Альфа выглядит ещё более растрёпанным, а его порозовевшее лицо выглядит очень мило.       — Захочу и буду. А ты бы попробовала девять месяцев выращивать новую жизнь в себе. Потом заработать семь швов на своей вагишке из-за большой головы сына…       — Извините меня, но большая голова — не моя генетика…       — Может, влезешь? — видя, как женщины не на шутку начинают обвинять друг друга, просит Чимин.       — Не, они любят пререкаться. Идём, — Юнги, не обращая внимания на громкую перепалку, кивает в сторону спален, и с лёгкой душой берёт Чимина за руку, покидая гостиную.       В тёмной просторной комнате стоит морозный воздух. Чимин догадывается, что открывали форточки. И вроде никакой грязи и мусора не видит. Но даёт руку на отсечение, что если откроет настенный шкаф или заглянет под большую кровать, то обязательно найдёт улики недельного заточения. И даже так Чимину безумно льстит такое старание. Ради него ещё никто не убирался в комнате. Насколько он может знать.       Юнги не верит глазам. Чимин, расхаживающий в его комнате, приравнивается к чуду, не меньше. Может, на новый год желания, всё же, сбываются? Хоть он и не загадывал, но думал о нём все эти дни, если не грустил по упущенной возможности играть в лиге. Но, взяв себя в руки, Юнги прочищает горло. Ждёт, когда Чимин снова обратит на него внимание, обнимет или уткнётся ему в шею. Но тот не дотрагивается, даже когда они просто болтают о том, как Чимин вообще оказался в Дэгу, как нашёл его и как тот наелся в доме Тэ. И Юнги испытывает глубочайшее разочарование. Нет, не то чтобы он ждал какого-то фейерверка или того, что омега набросится на него, повалив на кровать, зацеловывая до цветных искр перед глазами. Но хоть что-то…       — … мне жаль, — придя в себя, Юнги только и слышит эти два слова, а остальное не расслышал. Однако Чимин выглядит как-то грустно, стоя у его окна, и он гадает, что же он упустил.       — М?       — Не хочешь устроить им тёмное? Я бы помог, — улыбается омега, заставляя радостно сжиматься сердце Юнги и бездумно пялиться.       — Кому? Зачем? — не понимает он.       — Ну комиссии этой. Не понимаю, почему тебя не выбрали. У тебя же отличные броски, техника там, — начинает распинаться Чимин.       — Аа, проехали… не хочу говорить об этом, — Юнги сникает, опуская голову, вспомнив о провале. А вербовщик его так хвалил, вселил надежду и растоптал… он не успевает снова поругать всё в сердцах, как ощущает тёплую ладонь на своём плече. Чимин слегка поглаживает его, а знакомое ощущение успокаивает Юнги. Он поднимает голову, натыкаясь на сожалеющий взгляд. Чимин сейчас слишком притягательный, манящий, отчего Юнги, забывшись, просто притягивает его и они обнимаются совсем как тогда, на крыше.        Чимину эти объятия не кажутся только поддержкой. Он ощущает себя растаявшим, как любимое ванильное мороженое на солнце, когда Юнги опускает руки на его талию и слегка сжимает. Мурашки покрывают всё тело, пульс зашкаливает, а лицо горит от смущения. Лишь сердце радостно танцует чечётку. Чтобы хоть как-то скрыть бушующие чувства Чимин хочет отстраниться, но его прижимают только крепче, отчего утыкается в тёплую шею, невольно обвивая альфу двумя руками. Ну раз никак не высвободиться — он блаженно прикрывает глаза, утопая в уютных объятиях. А Юнги слегка дрожит, но руки омеги на спине придают уверенности. Хочется остановить время и зависнуть в этих объятиях навсегда.       Однако их идиллию нарушает вибрация телефона Чимина. Оба отшатываются друг от друга, и омега спешно ищет источник шума. Найдя его, видит, что звонит Тэ. Чимин отворачивается от Юнги к окну и нажимает ответить, прикладывая горящий лоб к прохладному стеклу. Как же хорошо!       — Ты надеюсь не улетел? Сюда едет Хосок, а я позвал Джина и Намджуна. Оставайся, Чимин. На следующей неделе все вместе полетим в Пусан, — хнычет Тэ. Зная друга, тот явно выпячивает губы и строит щенячьи глаза, отчего Чимин весело фыркает.       — Хосок едет сюда?       — Да, Чонгук пригласил его, чтобы одному не мучиться завтра в кругу моей семьи, — слышно, как Тэ широко улыбается.       — Не знаю. Мне домой нужно…       — Ну что ты там будешь делать почти месяц?..       Неожиданно тяжёлая рука по собственнически ложится на живот Чимина, и горячо шепчут в самое ухо: «Оставайся». Он забывается на минуту, пока Тэ распинается на другом конце, и пока сам собирает себя по кусочкам. Так неожиданно хорошо ему сейчас. И Чимин понимает, что не хочется так скоро прощаться с Юнги.       — Л-ладно, — услышав победный писк с визгом друга, он завершает звонок.        Они ещё долго стоят обнявшись и смотря во внутренний оживлённый двор, где дети стараются слепить снеговика, а взрослые неспешно болтают. Им так уютно никогда не было. Чимин даже решается положить руки над руками Юнги, тычущимся носом ему в висок и оставляющим нежные поцелуи. Даже лёгкая щетина на его щеках не приносит дискомфорта, а приятно покалывает. Чимин и вовсе боится дышать, наслаждаясь сладкими, какими-то несмелыми поцелуями. Они так не вяжутся с образом большого и смелого Юнги, что на контрасте это словно бьёт под дых, отчего покрытое крупными мурашками тело Чимина всегда ярко реагирует на альфу. Словно это прелюдия перед чем-то серьёзным. Голова кружится и начинает потихоньку отключаться. Это и пугает.       — Я пойду, — откашливается Чимин, сжимая их скрещенные пальцы.       Юнги тяжко вздыхает, совершенно не желая его отпускать, но пугать или торопить не намерен больше. Поэтому просто оставляет горящий поцелуй на тёплой алеющей щеке, безумно радуясь, что Чимин остаётся в Дэгу вплоть до следующей недели.       — Я провожу, — вызывается он, неохотно разрывая объятия. — Где остановился?       — Ещё нигде, но пойду в гостиницу, наверное. К Тэ не вариант, у него и так много народу.       Юнги глотает так и вырывающиеся слова «оставайся у меня!», сжимая губы и не захотев давить на него. А Чимин смотрит прищурившись, без слов понимает его мимику, закатывая глаза. Хоть и лестно, но ночевать с альфой под одной крышей он пока не готов.       Юнги специально находит гостиницу поближе к дому. Они долго гуляют туда-сюда, пока стрелки часов не показывают полночь. Хоть и расставаться не хочется, но нужно. Чимин быстро прощается с ним, ныряя на плохо слушающихся и заплетающихся ногах в красивый просторный холл гостиницы, а Юнги провожает его долгим счастливым взглядом.

***

      Удивительно, но Чимин просыпается уже в приподнятом настроении. И даже высыпается, что странно, учитывая вчерашние эйфорические качели. И первым делом лезет в телефон, приятно удивляясь сообщению от Юнги.       «Привет. Встретимся?».       Он улыбается, отправляя короткое «возможно». Сам же удивляется со своего маленького флирта. «Что со мной делает Юнги?», — проплывает в голове, и сладко потягивается.       От друзей тоже читает сообщения. Джин с Мишкой, которые прилетели глубокой ночью, оказывается, арендовали целый дом. Друг написал, что сбор вечером, после встречи Тэ, Чонгука и Хосока с семьёй Ким. Ну, а Чимину становится скучно в гостинице, поэтому едет к Джину пораньше. С ним вызывается и Юнги, хоть хотел провести время наедине. Чимин радостно хмыкает, увидев альфу бритого и… привлекательного. Кажется, даже стал симпатичнее за ночь. И, обменявшись приветливыми тёплыми взглядами, оба заходят в дом.       — Мы арендовали этот зимний домик на целую неделю, так что Чимин можешь кантоваться здесь, — Джин встречает их весьма сонный и без привычного лоска, укутанный только в одеяло, отчего Юнги теряется. Он вообще не видел его таким… домашним, что ли. Но вот друга, Джуна, который ласково целует его в губы, так вообще думал, что не увидит никогда. Одно дело просто знать об их романе, а другое — видеть воочию. Как-то не по себе однако.       — А почему вы не на медовом месяце? — интересуется Чимин, садясь на диван к Джину.       — Когда-нибудь обязательно, — сонно бурчит друг, утыкаясь ему в шею. А Чимин вспоминает вчерашние объятия с Юнги, и это, ну совсем другие ощущения. Он невольно переводит глаза на альфу, который улыбается ему, пойманный пялящимся на него. А Чимин прикусывает губу, пряча свою улыбку, и возвращает внимание к другу.       — На каком таком месяце? — прочистив горлом спрашивает Юнги у Джуна, который расставляет еду из доставки по тарелкам.       — Вот чёрт. Я же забыл сказать вам, что мы с Джином теперь замужем, — Намджун чуть ли не проливает сок.       — Что?! — Юнги вообще офигевает. — Какого… вы что?       — Всё случилось быстро. А потом настали каникулы, и вот, — бурчит Джун, протягивая ему салат из крабов и яйцами-пашот.        — В смысле, вы ещё до каникул… того? Сколько я спал? — всё больше шокируется Юнги.       — Ну, да.       — Серьёзно? Ого, — Юнги аж садится на стул, ощущая себя потным, как никогда. — Значит, ты зажал и свадьбу, и мальчишник?        Намджун только вздыхает, но кивает, продолжая своё занятие. Они с Джином поговорили, и свадьбу пока играть не хотят. Хоть с обеих сторон семьи давят. Не время, думается им.       Шок Юнги немного спадает к приезду радостных Тэ, Чонгука и Хосока. Но его раздражает, что наедине так и не получается побыть с Чимином. Только иногда переглядываются. Хочется большего. Невыносимо. Как в первую влюблённость, чтобы только они в огромном розовом мире.       Хоть в доме становится немного тесно для семерых, но встреча выходит тёплая. А Юнги сразу рассказывает своим друзьям тайну о Джуне и мажоре, получая такие же шокированные реакции, как он ранее. Хоть его тоже до сих пор в дрожь бросает, если честно. Ну, вот он в жизни бы не поверил, что Намджун так сильно вляпается в мажора. Аж, до замужества.       Чонгук, придя в себя от шока, тоже рассказывает, как добродушно его приняла семья Тэ. Правда, потом чуть ли не порубили на части, когда узнали, что они не пара и не собираются жениться. Благо Хосок заиграл на комунго, и все старшие затихли.       — Поэтому я до усрачки боюсь, что мои родители нас даже слушать не станут, — сникает Чонгук, отпивая прохладной воды.       — Так давайте все вместе поедем. Всех семерых они не одолеют, — предлагает Чимин. Юнги сидит рядом и словно укрывает его от других альф, его же друзей между прочим, немного нависая над ним. Но эти собственнические замашки весьма нравятся Чимину.       — Как? — выпрямляется Чонгук, слабо веря, что нормально разговаривает с Псимином.       — Ну, вот и придумаем, пока находимся здесь, — оживляется Тэ, ободряюще обнимая Чонгука за плечи. — Давайте выйдем и поиграем в снежки? Чего в доме-то тухнуть? 

***

      Так неделя и пролетает, почти незаметно, так как друзья собираются каждый день. Игр на свежем воздухе, шашлыков, настольных игр хватает, чтобы развлечься и узнать друг друга. Юнги даже не жалеет, что с Чимином мало остаются наедине, зато он отлично проводит время с друзьями. Да и с ПМС не скучно, даже весело. Не знал, что с омегами можно просто говорить, без риска быть побитым. Особенно, с Чимином. Тот даже ни разу на него руки не поднял за всё это время. Рекорд! Правда, они даже не целовались. В тех редких случаях, когда удавалось урвать единение — просто обнимались пару секунд. Но и этого было достаточно, чтобы ходить с улыбкой весь день.       Джин с Намджуном теперь арендуют зимний дом в Пусане, на берегу моря. Вид открывается просто захватывающий дух. Давно они не были на море, хоть и зимой.       Признаться, проводить время с друзьями им нравится. Нет былой неловкости и враждебных взглядов. В основном, со стороны Псимина. А сегодня ещё состоится встреча Тэ с родителями Чонгука.       — Ну что, готовы? — Чимин обходит альф и проверяет готовность, стоя возле двухэтажного красивого дома. Вот-вот должно прийти сообщение-сигнал от Тэ. Они не должны облажаться. Джин и Намджун и так предоставили им материальную помощь.        В это время Чонгук заводит Тэ в квартиру, а в нос сразу ударяет приятный аромат скорого ужина. Значит, готовит мама. Обычно у них мама готовит только по выходным и праздникам, а в остальные дни они обходятся доставкой. Но Чонгук никогда не жаловался, однако стряпню матери предпочитает больше. И аромат домашней еды позволяет ему перестать сильно дрожать. Он должен вести себя непринуждённо и весело, а не испуганно и трусливо, как сейчас.       — О, это вы! — вдруг подходит мама с кухонным полотенцем в руках, заставляя Чонгука нехило вздрогнуть. Аж торт её любимый чуть ли не роняет. А Тэ нервно улыбается, держа бутылку шампанского, увидев своего доктора. Ему становится немного стрёмно. — Вы… Вы… Мистер Ким, верно? Сынок, что здесь делает мистер Ким?        — А… мама! — вскрикивает Чонгук, чуть помедлив и обнимая её. Пускает в ход всё своё очарование. — У нас для вас хорошие новости!        Видимо, мама слишком догадливая, чтобы за минуту понять о чём речь. Ведь она акушер-гинеколог Тэ. Вмиг опускаются её губы, а взгляд становится стальным, словно вот-вот даст леща сыну.        — Не может… этого… быть, — у неё такие же глаза, как у Чонгука, которые она распахивает ещё шире, туже закатывая полотенце в руках.       — Мам… выгляни в окно, пожалуйста, — как можно спокойнее просит Чонгук, подталкивая её к окну в большой гостиной. А Тэ пишет Чимину «старт». — Пап, привет. Ты тоже выгляни.         Тэ отец Чонгука кажется мягким и добрым человеком. В вязаном кремовом свитере и коричневых брюках похож на добрейшего дедушку, который будет баловать своего внука. От чего Тэ чуточку успокаивается.       Но вот женщина, тяжело дыша, не спускает с них глаз, что не нравится Тэ, и он держится изо всех сил, шагая рядом. Ведь на приёме она была такой дружелюбной и милой. Но когда ярко вспыхивает салют, все переводят глаза к окну. Хорошо, что они живут в частном доме, иначе пришлось бы извиняться перед соседями за такое представление и шум.       В очищенном от снега дворе в линию стоят их друзья, держа в руках семейные фотографии Чонов в милых цифровых фоторамках, пока на небе вспыхивает фейерверк. Все начинают показывать фото от маленьких родителей Чонгука до снимка узи Тэ. Мини-история их семьи, так сказать. Даже Чонгук всхлипывает, хоть сам помогал в подготовке. И в конце идут поздравления будущим бабушке с дедушкой с другой стороны рамки.       — Ну? Вы рады? — Чонгук глотает вязкую слюну, видя, как увлажняются глаза отца, а мама всё также тяжело смотрит на него, аж крылья носа раздуваются.       — Ты станешь отцом, что ли? — всхлипывает папа Чонгука, переводя удивлённый взгляд на Тэ. — Ох, радость-то какая!        — Чонгук, живо на кухню! — однако цедит мать, смерив Тэ недовольным взглядом. А Чонгук, немного замявшись, кивает. — Мистер Ким, подождите нас здесь.       Тэ лишь радуется, что его не выгоняют. А отец Чонгука усаживает омегу на диван, протягивая имбирные печенья:       — Зови меня Бонхва, а тебя как звать? — по доброму улыбается после.       Тэ знакомится с ним, получая подтверждение своим догадкам — Бонхва действительно мягкий человек. Даже рассказывает, как Чонгук родился-крестился, забавно морща нос. Альфа похож на отца своей улыбкой, замечает Тэ. Такой же милой и открытой, что его успокаивает.       Они бы продолжили ещё говорить, но вдруг дверь, за которой скрылись Чонгук с мамой, открывается, являя их. Альфа выглядит немного сникшим, что заставляет Тэ насторожиться.       — Ким Тэхён-щи, вы правда не собираетесь замуж за моего сына? — всё также недовольно проговаривает женщина. Тэ только интересно, как она может быть абсолютно разной дома и на работе.       — Н-нет.        — Хорошо. У Чонгука большое будущее в медицине и у него должен быть соответствующий… партнёр. Идёмте ужинать, — уже мягче, но до чего снисходительно проговаривает женщина.       А Тэ становится совсем худо. Все предки сговорились, что ли? Почему ему всегда так не везёт с родителями альф? Вечно этот снисходительный тон в его адрес, словно он безродный какой-то или это написано у него на лбу? А всё началось ещё с его первой любви, да так и тянется, как проклятье. Видимо, он правильно решил жить без альфы. В смысле, без мужа. Ну их.       — Нет, спасибо. Меня друзья снаружи ждут, — кланяется Тэ, скорее уходя из этого дома.       Когда он стремительно выходит на крыльцо, его внезапно разворачивают сильные руки, а сам утыкается в шею, приятно пахнущую парфюмом и самим Чонгуком.       — Мне ужасно жаль. Но только так она согласилась принять ребёнка. Прости…       — Засунь своё прости ей в задницу! — внезапно сбоку рычит Псимин, сдерживаемый Юнги. Чонгук аж вздрагивает. А ведь столько времени тот никого не бил и не ругал. Им удалось даже парой слов обменяться. Поэтому видеть сейчас Псимина взбешённым — уже непривычно для Чонгука.       — Да ладно, Чимин-и, — Тэ отталкивает его, оборачиваясь на друзей. — Хотя бы от внука не отказалась. Идёмте.       — Что она сказала? Я щас ей…       — Чимин, да всё нормально. Ничего нового она не сказала, — улыбается Тэ, потянув нахохлившегося Чимина за собой. А у Чонгука больно сжимается сердце от этой грустной улыбки. — Спасибо вам, ребят! Лучше давайте праздновать почти удачное знакомство с родителями!       Никто не против, а Тэ даже позволяет ребятам напиться сегодня. 

***

      — Чимин?! — вопль Джина заставляет его открыть свинцовые веки и разомкнуть губы.        «Чёрт, не следовало так напиваться!» — досадно ругается Чимин, часто моргая. Даже слабый свет режет глаза, а от малейшего движения всё болит.       — Чимин, а ну вставай и идём ко мне, — строгое шипение Джина остро режет по его слуховому рецептору, отчего мычит.       — Аста-ань, — хнычет он. Но когда ему нагло и много плескают в лицо холодной водой, Чимин резко садится. — Ты что..?       И вдруг замечает, что он лежит на кровати не один, а между двумя альфами: Хосоком и Юнги. Их голые груди так и светят при слабом освещении.       — Это… это что?.. — теряется он, аккуратно потирая глаза. А его соседи начинают кряхтеть и просыпаться.       — Это ты мне скажи, что это? — продолжает шипеть Джин. — Ты… ты везде голый?       Чимин от страха даже про похмелье забывает, начиная трогать себя и игнорируя боль повсюду. Он правда голый. Даже там, внизу.       — Что это за…       — Щи-щимин? — Хосок тоже садится, потирая глаза. А у Чимина внутренний голос бьёт тревогу.