ПМС, или омеги из их кошмаров

      — Ты не можешь так поступить со мной, отец!       — Я уже, Ким Сокджин!       — На что… на что я буду жить?!        — Пока не научишься использовать свои мозги, про мои деньги забудь!        — Но…       — Никаких «но». Я устал вечно выпутывать вас из неприятностей. Знаешь, как мне было стыдно перед министром обороны, генералом армии и остальными военными?.. Иди к своим дружкам. Пускай они теперь о тебе заботятся.        Чувство вины охватывает Джина, смотря на разочарованное лицо отца. Он сам виноват. Сам стал причиной, по которой отец тысячу раз унижался перед властями, умоляя о прощении, и даже вызвался снабдить военную базу новыми транспортными средствами. А теперь Джина лишают финансирования.        Отец кивает его водителю и тот, поклонившись, заводит мотор, отъезжая из тренировочного лагеря.       — Серьёзно? Отбираешь даже машину? — Джин в недоумении подбегает к отцу, который садится в свой автомобиль. Растёт паника, страх. Джин ведь привык ни в чём себе не отказывать, но внезапное заявление отца…       — Оставляю тебе квартиру на улице Нойон. Остальное за тобой. И ты, если я не ошибаюсь, замужем. Мои соболезнования Ким Намджуну. Хотя бы постарайся не очернить наше имя перед его уважаемой семьёй. Иначе, лишу тебя всего наследства. Едем, — властно приказывает водителю, выезжая из базы. Джин, переполненный досадой и горечью, смотрит ему вслед. Накатывает новая волна ощущения вины.       Грозный тон отца до сих пор стоит в ушах. Джина ещё никогда так строго не наказывали. Бывало, отбирали банковскую карточку в детстве, но возвращали, когда он строил глазки и слащаво просил прощения за свои непредвиденные траты. Вдобавок, даже покупали ему подарок в знак примирения, а тут… Что-то ему подсказывает, что сейчас сколько бы ни проси прощения и не строй глазки, отец не откажется от своих слов, — как никогда твёрд и непреклонен в своей решимости. Да и Джин уже не ребёнок.       — Джин-и, прости меня, пожалуйста… — прозвучавший извиняющийся голос Чимина за спиной выводит его из себя. Он круто оборачивается.       — Заткнись! Что с тобой не так? Ты нафига вообще это затеял?       — У Юнги скоро день рождения, меня сюда не пускали, и я…       Джин жестом заставляет его замолчать:       — Ты хоть представляешь, что ты чуть ли не лишил моего пилота лицензии? А как мой отец там унижался из-за тебя?! — Чимин, не зная, что на это ответить, виновато опускает голову. Стоит, ковыряя носком ботинка мелкие камешки на асфальте... боится поднять взгляд. — Видеть тебя не хочу!       Джин сдерживается, чтобы не высказать всё, что думает о друге. Но даже в мыслях слова кажутся чересчур резкими, потому он лишь разочарованно вздыхает и покидает базу. На улице весна: тепло и солнечно, но радость это не приносит. А погода в душе — в сто раз хуже. Да и Намджун куда-то пропал… Такое чувство, что всё происходящее — грёбаный кошмар!        Задумчиво шагая до ближайшей автобусной остановки, Джин проверяет банковские счета, вдруг отец не успел заморозить все пять. Но, увы-увы. Даже наличку оставил в машине. И вдруг за спиной доносится лёгкий шорох, заставляющий Джина закатить глаза, вновь испытывая злость.       — Что тебе не ясно? — он резко оборачивается, замечая Чимина, осторожно плетущегося за ним. Друг вздрагивает и неподвижно замирает. Весь лохматый, грязный, просто тонет в мешковатом чёрном вингсьюте. Чимин своими большими глазами смотрит на него так виновато, что это лишь подогревает гнев Джина.       — Я заказал такси до Нойона, — тихо лепечет Чимин, почему-то поднимая руку с телефоном. Но вокруг тихо и пусто, его отчётливо слышно даже с пяти метров.       Голос разума нашёптывает Джину воспользоваться чувством вины друга. Потому он лишь хмыкает и разворачивается, шагая вперёд чуть резче, словно выталкивая из головы мысли о безысходности. Поверить не может, что остался без средств к существованию. Как ему быть дальше? И почему Намджуна так долго нет, когда так нужен? Джину действительно тоскливо без привычного тепла рядом.       А Чимин, в свою очередь, испытывает облегчение, что его не посылают ещё раз. Хоть у него всё тело болит из-за неаккуратного приземления, и абсолютно неожиданного «шибари» от военных, — но не смеет жаловаться.        Ему непривычно видеть Джина таким сердитым. Аж мурашки по телу. Но отлично осознаёт свою вину. Чёрт возьми! Почему он решился на такой опрометчивый поступок?! Чимин не может дать чёткого объяснения. Просто вчера ему казалось, что он может всё. Всё! Энергия бурлила, идеи, как попасть к Юнги, так и сыпались. А пролететь над тренировочным лагерем своего альфы и спрыгнуть с парашютом, вовсе казалось плёвым делом. На видео в ютубе, по крайней мере, всё выглядело так просто. Но на деле… Он слегка промахнулся с целью и приземлился аккурат в лес, в десяти метрах от базы. Чимин считает это огромным достижением для первого прыжка! Но случившееся позже… это лютый звиздец.        Его окружили десятки вооруженных военных. Благо, после недолгого допроса, додумались снять Чимина с дерева, и приняли за северокорейского шпиона. Повалили, связали и начали допрашивать, словно он преступник глобальной величины. А его романтичный поступок, увы, никто не оценил. Только сейчас Чимин ощущает всю тяжесть своего необдуманного поступка. Поссориться с лучшим другом — не этого он хотел. Вдобавок, из-за него теперь у Джина нет денег. А этот грозный взгляд его отца… Список страхов Чимина пополнился.       Такси приезжает вовремя. Они садятся на задние сиденья. Джин не смотрит на Чимина. Отсаживается от него как можно дальше и недовольно сипит всю дорогу. Чимин, понимая его настроение, не смеет приблизиться, стараясь даже дыхание сделать незаметным. Но вот этот чёртов вингсьют — периодически скрипит, словно предатель, выдающий их молчаливые стычки. Каждая чёртова нота трения ткани об кожу добавляет напряжения в атмосферу. Но оба предпочитают молча терпеть до пункта назначения.       Приехав, Чимин не говорит ни слова, когда хмурый Джин резво выходит из такси и громко хлопает дверью, давая понять, что не хочет за собой хвостика. Вновь разгорается чувство вины, обрушиваясь, как тяжёлый груз. Давяще и невыносимо. Хуже, чем самый неудобный вингсьют. Чимин вздыхает, словно пытаясь сбросить с себя часть вины, и быстро диктует водителю адрес общежития. Хочется смыть весь этот мучительный день в унитаз, до того невыносимо паршиво в душе.       До общаги добираются быстро. Устало пробираясь в свою комнату, Чимин пугает студентов. Те шарахаются от него, разбредаясь, кто куда. А он лишь надеется, что во сне ему удастся позабыть о том, что произошло. Хотя бы на мгновение.       Добравшись до своей комнаты, Чимин с удовольствием падает на свою мягкую кровать. Как же он скучал и жутко устал, оказывается! Медленно открыв и закрыв глаза, мечтает, как исправить свою ошибку.        — Ого, что это с тобой? — звучит удивлённый голос Тэ.        — Я облажался по полной, — Чимин лишь поворачивает голову в другую сторону. Избегает смотреть Тэ в глаза, будто виноват и перед ним.       — Что натворил? Где тебя носило? И в чём это ты?       — Не хочу говорить.       — О, Джин пишет. Хочет встретиться и зовёт меня в квартиру… в Нойоне, — недоумённо проговаривает Тэ. Его недоумение вполне оправдано. Они не были в той квартире долгие годы. В первый и последний раз посетили пять лет назад, когда Джину только подарили её.       — Он тебе всё расскажет в ярких красках, — фыркает Чимин, зарываясь в одеяло.        — Вы были вместе? Поссорились?       — Мгм.       — Ненавижу, когда вы ссоритесь. Но нам с малышом нужно прогуляться, так что я поеду к нему. И выслушаю его точку зрения.       Спустя двадцать минут Тэ уходит, и тишина окутывает комнату. Чимину становится некомфортно лежать в грязной одежде, поэтому быстро избавляется от неё. И, даже не приняв душ, он наконец засыпает.

***

      — Отстань от меня, Чон Чонгук, — дутый Тэ врывается в комнату, заставляя Чимина вздрогнуть. Он проснулся ещё полчаса назад, но так и не решился встать. Всё проверял свои соцсети, в надежде писал Юнги и смотрел его фото. Видимо, пора вставать.       — Ребёнок не может жить в общаге! — за Тэ заходит альфа с полными пакетами, и ставит их на пол.       — Мы будем жить у моих родителей. К нам приедут дедушки, и первое время все будут мне помогать.       — А что дальше?        — Что-нибудь придумаю. Но жить с твоей мамой я не собираюсь!       — Да не с мамой. А в квартире мамы. Это разные вещи.       — Нет! И не уговаривай меня, — Тэ скрещивает руки на животе, одаривая Чонгука стальным взглядом.       — Что не так? Ты будешь жить бесплатно в однокомнатной квартире. Да и мне будет удобно приходить и смотреть за ребёнком, — Чимин весьма удивлён с напористости Чонгука. Обычно тот покладистый и никогда не спорит с Тэ.       — Знаешь, что не так? А то, что это квартира твоей мамы! Демонессы в белом халате!       — Прекрати, Тэхён! Она даже не приходит туда… Подумай о сыне.       — Я и так о нём думаю двадцать четыре на семь!.. Мне нужно в туалет, — словно давая понять, что ссора родителей не устраивает его, их сын начинает пинать наполненный мочевой пузырь папы.        Чонгук побеждённо вздыхает. Помогает снять пальто с Тэ, кипя от недоумения. Ему непонятен отказ омеги жить отдельно в свободной квартире, где им никто не будет мешать. Это отличная возможность уединиться и стать независимым.       — Привет. Как погуляли? — встревает Чимин, смотря на эту трагикомедию.       — Медленно, — ворчит Тэ, снимая обувь и пытаясь расстегнуть джинсы. — Помоги, — он всё ещё обижен, но обращается к Чонгуку, который послушно помогает ему.        — А Джин как? — смущённо интересуется Чимин, заправляя кровать. Ему хочется знать, что с другом всё хорошо в практически новом месте… без денег.       — Я на шестом месяце и мочусь, как сломанный опрыскиватель. Может, мы поговорим после того, как я схожу в туалет! — грубо отвечает Тэ, выходя из комнаты.       — Что за день, — разочарованно бубнит Чимин. Все что ли сегодня на взводе? Или только над ними висит тяжёлая тёмная тучка?       Чонгук аккуратно расставляет продукты в холодильник, шкаф и тумбочку Тэ. Среди них Чимин замечает свои любимые протеиновые батончики со злаками. А его мысли невольно возвращаются к Юнги. Как он там? Как же хочется получить от него хотя бы весточку. Сердце не выдерживает, его снова и снова охватывает тоска.       — Ох, какое облегчение! — заходит уже успокоившийся Тэ, и плюхается на свою кровать. — Мда, натворил же ты делов, Чимин.        — Не напоминай. — Будто прочитав его мысли, Тэ берёт со своей тумбочки баточник, на который он положил глаз, и кидает ему. — Спасибо. Как Джин?       — Грустный. Он не спал уже больше суток. Волнуется за Намджуна больше, чем ссорой с тобой. Так что…       — А почему он волнуется за Мишку? — Чимин прерывает его, удивлённый информацией.       — Пропал, игнорит его.       — Чего?! Он что, бессмертный, чтобы игнорировать Джина? Погоди… Но я… я был вчера у них. Между ними всё было как обычно: извращённо и сексуально, — Чимин задумчиво откусывает батончик, оседая на кровать. Вкус любимого лакомства на языке мгновенно растворяет его гнев. Неожиданно в голове всплывает мысль: нужно найти Намджуна и, тем самым, задобрить Джина.        — Мне не нравится блеск в твоих глазах. Ты что-то задумал, — подскакивает Тэ с кровати слишком резко для беременного.       Чимин с энтузиазмом кивает, приканчивая батончик и открывая свой ноутбук:       — Как отследить человека с помощью телефона?.. Я же знал! Думай!       — Тебе зачем? — Тэ принимает от Чонгука стакан воды, любопытно наблюдая за сосредоточенным другом.       — Надо найти Мишку.       — О, Боже! Пожалуйста, не вмешивайся. Иначе только всё испортишь, — тревожно вздыхает Тэ. Но Чимин не слушает его. Ловко щёлкает мышкой, пытаясь воскресить былые навыки слежки. Когда-то он мастерски следил за перемещениями Хосока.       — Вообще-то, Намджун дома со вчерашнего вечера, — спокойно вмешивается Чонгук. Он вовсе не стремится помочь Чимину, а просто желает разобраться в ситуации. Ну и волнуется за друга. — Пил всю ночь и заполонил наш чат фотками Джина.        — Что?! И ты молчал? — вскипает Чимин, захлопывая ноут, и угрожающе приближается к отступающему Чонгуку. — Адрес?       Получив желаемое, Чимин стремительно вылетает из общаги. Оказывается на улице уже вечер. Тепло, даже слегка душно для начала марта. И в одной футболке ему не холодно. Найдя на карте адрес, Чимин заказывает такси, с огорчением осознавая, что на балансе остаётся совсем немного средств. Однако прежде всего ему необходимо помириться с Джином.        Чимин достаточно долго едет до Намджуна. Успевает просмотреть вакансии, разочароваться в размере минимальной оплаты труда и подумать о Юнги. Скоро его день рождения, а Чимин так хотел обрадовать своего парня лично. Теперь ему запрещено приближаться к тренировочному лагерю даже на километр. Если нарушит это условие, ему пригрозили тюрьмой. Поэтому он не знает, что делать. Корит себя, что не записал вчерашние идеи. Сейчас ничегошеньки не помнит. Что за неожиданный всплеск адреналина вчера с ним случился?       Такси останавливается у величественного кирпичного дома, окружённого высоким каменным забором. Чимин вспоминает, что Намджун купил его для Джина. А другу не понравился этот жест. Если бы ему купили такой дом, он бы сиял от счастья и, возможно, даже согласился бы выйти замуж за этого альфу… Но внезапный сигнал водителя возвращает его в реальность. Расплатившись, Чимин уверенно направляется к мощёной дубовой двери.       После одного звонка появляется приятный на вид высокий мужчина средних лет в строгом чёрном костюме. Уважительно кланяется, представляясь дворецким, потом и вовсе охотно вызывается проводить его до Намджуна.        Комната, куда приводят Чимина, напоминает рабочий кабинет, наполненный полумраком и запахом перегара вперемешку со рвотой, от которых нос Чимина непроизвольно морщится. Лишь тусклый свет настольной лампы освещает пространство, где на диване безвольно лежит Намджун с полупустой бутылкой дорогого виски в руке. В одной изумрудной пижаме.       — Пьянь косолапая! — гневно восклицает Чимин, нависая над ним и давая сильную пощёчину. — Напиваешься? А Джин из-за тебя страдает.       — Э? — Намджун тут же просыпается, приподнимаясь на локтях, испуганный внезапным ударом. Как только его туманное сознание начинает проясняться, удивление лишь усиливается. Гневный голос Псимина словно игла впивается в его хмельную голову, заставляя сесть, прижимая бутылку к виску. — Ты что здесь делаешь?       — Это я у тебя должен спрашивать. Почему ты не с Джином? Бессмертия напился? — Чимин теперь трясёт его, словно тряпичную куклу, сжимая пижамную рубашку в руках. Мишка даже не сопротивляется, безмолвный и опухший от выпивки. Вскоре тот вырывается из захвата, теряет равновесие и тяжело падает на пол, проливая остатки виски на дорогой персидский ковёр.       — Он… меня… не любит, — Намджун неожиданно всхлипывает, так и не поднявшись с пола.       — А?! — Чимин в полном шоке замирает. Его злость начинает утихать. В первый раз он видит такого жалкого и пьяного Мишку. — Ты о чём? Кто тебя не любит?       Чимин садится рядом и нависает над ним. Намджун слабо барахтается, как огромный дождевой червь, что-то нечленораздельно бубнит и, долго копошится, принимая позу эмбриона. Потом и вовсе замолкает. Чимин прислушивается к его дыханию и понимает, что альфа заснул. Конечно, хочется разбудить, наподдать ему хорошенько, встряхнуть со всей силы, но так как он лежачего не бьёт, Чимин тактично оставляет его в покое. Смысла возиться с пьяным парнем нет.

***

      — Проснулся наконец? — Чимин, сидя на диване, наблюдает, как Намджун ложится на спину и потирает лицо.        Эти пару часов, проведённые в тишине, стали для Чимина настоящим подарком, пока хозяин дома дрых на полу. Он плотно и вкусно поужинал, скачал пару журналов по шитью и дизайну, снова прошёлся по вакансиям, и теперь его ждут на собеседование в одном модном ателье. Также, воспользовавшись бесплатным вайфаем, Чимин обновил все свои музыкальные плейлисты. А ещё попросил дворецкого прибраться и проветрить рабочий кабинет. Теперь здесь свежо и пахнет хвоей. Но полумрак оставил, — создаёт иллюзию древнего замка. Ещё и электрический камин с имитацией горящих дров включил. Любимая музыка в ушах, яркие языки пламени лижут поленья, методично уничтожая и превращая их в чёрные угли, и освежающая фруктовая вода. Что ещё нужно для уставшего организма?       — Чимин? Ты здесь откуда? — восклицает Намджун с удивлением, едва сумев приподняться. Всё тело его ломит, голова раскалывается, а во рту как будто затаился мёртвый скунс.       — Выпей, — с улыбкой предлагает Чимин, протянув стакан с янтарной жидкостью.       — Виски? — морщится опухший Намджун.       — Клин клином, как говорится, — подбадривает его Чимин.       После недолгих размышлений, Намджун принимает стакан и залпом опустошает его содержимое. Действительно становится легче. По крайней мере, голова не так сильно пульсирует.       — Так, что ты там говорил? Кто тебя не любит? — усмехается Чимин, убирая наушники из ушей.       — Что? — Намджун карабкается на диван и обнимает подушку, положив на неё голову. Ему хочется нырнуть в морозильник.       Чимин, весело наблюдая за изменениями на лице альфы, медленно вводит его в курс дела. Намджун то бледнеет, то заливается краской, то сжимается, словно галка, укрывающаяся от дождя. Воспоминания, похоже, возвращаются к нему.       — Джин не спит уже больше суток, всё волнуется о тебе, — с каждым словом Чимина выражение лица Намджуна становится всё более кислым.       — Извинись за меня. Я правда не хотел заставлять его волноваться, — еле слышно, виновато произносит альфа, собираясь с духом.       — Сам и извинишься. Одевайся, поедем к нему.       — Я не вернусь в гостиницу.       — Точно! Ты же ещё не знаешь. Кое-что случилось и Джина лишили всех денег, — Чимину ещё совестно вспоминать об этом. Но кажется эта новость отрезвляет Намджуна быстрее, чем виски. Альфа аж вскакивает и нависает над ним:       — Как лишили? Его семья теперь банкроты? Но как?       — Да нет. Просто отец его наказал, — Чимин удивляется всё сильнее, замечая неподдельное беспокойство Мишки. И как ему получалось игнорировать Джина столько времени?       — Где он?       — В своей старой-новой квартире.        — Скажи адрес, я поеду к нему, — уже стоя у двери кабинета, просит Намджун.        Чимин охотно сообщает адрес и поспешно вылетает за ним. Только сидя в салоне машины, он оглядывает растрёпанного, опухшего парня в одной изумрудной пижаме, без одного носка и домашних серых тапочках. Забавная картина.        — Так кто тебя не любит-то? — всё допытывается Чимин. Ему правда интересно. Мишка выглядит таким побитым, значит должна быть веская причина.       Намджун смотрит в окно, нервно жуя губу:       — Джин. Но я всё равно буду помогать ему во всём.        — Вот дурак. Кто тебе сказал об этом?       Намджун решает признаться, что ж теперь:       — Я подслушал ваш разговор вчера.       — Когда это? Мы такого не говорили… А-а! Вспомнил. Ну точно дурак! Это было вырвано из контекста. Почему не остался дослушать до конца? Джин, между прочим признался, что любит тебя!       Чимин совершенно уверен, что они бы точно попали в жуткую автокатастрофу, будь Намджун за рулём. Тот до того круто оборачивается и вскрикивает не своим голосом, отчего даже он подпрыгивает от удивления.       — Любит?!       — Конечно, любит, дебил! Джин ещё никому не позволял… Ну знаешь… извращенничать. Игрушки всякие и другие дикости в постели… в общем, ты понял, — Чимин в отвращении кривит лицо, изо всех пытаясь не представлять эту картину, и отворачивается от засиявшего Намджуна:        — Так и сказал?       — Уймись, вот сам и спросишь, — Чимин только закатывает глаза, хоть и рад, что достучался до него.       А когда они приезжают, Джин оказывается не спящим. Он открывает дверь почти мгновенно, произведя впечатление смертельно усталого существа. Чимину даже становится его жаль, но чувство радости вновь берёт верх. Однако молчаливый взгляд, которым обмениваются Намджун и Джин, начинает вызывать у него неловкость.       Перед тем как раздался звонок в дверь, Джин сидел на диване в тёмной гостиной, обняв колени руками и погружаясь в размышления о произошедшем. Ночь была полна тревог, а утро — и того хуже. Настроение Джина быстро сменялось от гнева до глубочайшей обиды на весь мир. А ещё, голод. Хорошо, что Тэ привёз китайскую еду на ужин. Если бы не друг, у него ни крошки не было бы во рту. А теперь… Намджун стоит на расстоянии вытянутой руки. Выглядит, словно потерянный щенок, с сияющим взглядом и виноватой улыбкой. В его глазах читается искренность, и зашкаливающая злость Джина начинает таять, как снег под весенним солнцем.       — Прости, — тихо произносит Намджун, и сердце Джина забивается быстрее. В голосе альфы слышится искреннее раскаяние. Возможно, Джин вымотан тяжёлым днём, возможно, неподдельная открытость Намджуна наполняет его тёплой радостью, но он молча кивает, позволяя своему непутёвому мужу войти. И закрывает дверь аккурат перед носом Чимина, который кажется и вовсе остаётся незамеченным.       «Ладно, я своё дело выполнил», — улыбается он, выходя на улицу. Решает пройтись пешком до общаги. Всё же деньги нужно экономить.

***

      Как только Чимин переступает порог своей комнаты, Тэ прикладывает палец к губам. Оба парня лежат на кровати друга, а Чонгук спит, нежно обняв его со спины, будто они уже женаты. Это зрелище оживляет в Чимине воспоминания о Юнги. Всего лишь несколько дней они провели в объятиях друг друга, а теперь его душа тоскует по той безмятежности. Быстро потянувшись к телефону, он с надеждой смотрит экран — ответа нет.       — Ну как? — шепчет Тэ, аккуратно убирая руку альфы с собственного живота. — Помирился с Джином?       — Нет, — коротко усмехается Чимин, вспоминая забавное время с пьянчугой. — Но я отвёз Мишку к нему… А ты знал, что он нюня? — и на вопросительный взгляд Тэ, он вполголоса начинает тихо рассказывать о своей недавней поездке.       Тэ достаёт из тумбочки половину бенто-торта и передаёт его Чимину, а сам занимается нарезкой банана и яблок, укладывая их на тарелку. Удобно устроившись на его кровати, он с лёгкой улыбкой наблюдает за другом. Чимин, конечно же, не может устоять перед сладким угощением.       Они тихо болтают, пока Чонгук не начинает ворочаться, и просыпается:       — Я уснул? Ладно, пойду к себе, — зевает он, потягиваясь и медленно направляясь к двери. Когда альфа исчезает из виду, любопытный Чимин обращается к Тэ:       — А что за история с квартирой его матери?       — Да так. Чонгук хочет, чтобы после родов я переехал туда, — голос Тэ выдаёт его недовольство. Он хмурится, резко комкая бумажную салфетку в руках. Но Чимин сегодня преисполнен желанием помогать своим близким.       — Насовсем?       — Да, говорит, его мать ещё в девяностых приобрела это жильё. Они сдавали его одной семье на протяжении почти десяти лет, но теперь квартира свободна.       — Разве это не хорошо?        — И ты туда же! Я его мать терпеть не могу, и это взаимно. Ещё не хватало просить её об одолжении. Сам справлюсь, — с гордостью произносит Тэ, направляясь мыть тарелку.       — Ну… до родов ведь ещё далеко. Ты мог бы просто заглянуть и осмотреть квартиру. Возможно, она тебе понравится. Подумай, когда родишь, не придётся беспокоиться о крыше над головой. Тем более, если она бесплатная.       — Отличная попытка, Чимин. Заткнись! — Тэ кидает в него вафельное полотенце.       — Боже, тебе ещё разжёвывать надо? А если я скажу, что это будущая квартира твоего сына!        — Продолжай, — задумчиво тянет Тэ, садясь к нему впритык. От друга так и веет тёплом, что Чимин невольно обнимает его.       — Мать Чона не будет жить вечно, и оставит её в наследство сыну, а Чонгук — своему!        — То есть, я буду жить в будущей квартире своего сына… хм.       — Думай быстрее, пока Чонгук не нашёл себе вторую половинку и не отдал её другому.       — Ладно-ладно, боже! Почему ты с этого не начал?       Чимин только цокает, закатывая глаза. Раньше у Тэ был острый нюх на наживу, а теперь тупит. Видимо, правду говорят, что у беременных мозг уменьшается.       Тэ быстро пишет Чонгуку о своём резком желании увидеть квартиру воочию. Не проходит и пару минут, как к ним влетает альфа:       — Ты согласен на переезд?       — Притормози. Я просто хочу съездить и посмотреть квартиру для начала.       — Прямо сейчас? Так ведь десять вечера, через полчаса тебе нужно уже ложится спать.       — Сделаю исключение. И спать мне теперь не хочется, — лукаво подмигивая Чимину, улыбается Тэ, на что тот лишь мотает головой.       — Ладно, я оденусь и скоро вернусь, — всё же Чонгук рад этой затее и бежит одеваться.       — Да я сегодня жгу! — радостно восклицает Чимин, похлопывая себя по плечам. И тут его взгляд задерживается на новом сообщении, появившемся на экране телефона. Оно от… — Юнги!!