ПМС, или омеги из их кошмаров

      Пока они идут по пустой дороге, лёгкий вечерний ветерок обдувает отросшие волосы и улыбка наивно растекается по губам Тэ: «Боже, давно мне не было так хорошо!». А небо чистое, как тёмно-синий бархат. Если совсем честно, ему ещё хочется увидеть падающую звезду, пожелать лёгких родов и рождение здорового ребёнка, но он и без того уверен, что всё будет хорошо. Есть какое-то ощущение, что всё у всех будет хорошо. И Тэ улыбается снова, возвращая взгляд на каменистую дорогу.       У них был вкусный ужин в небольшом уютном и тихом кафе. А на улице стоит тёплая, поздне-зимняя чудесная погода. Именно об этом он мечтал с начала зимы — просто неспешно гулять, наслаждаясь островным воздухом. Чистый кайф!       — … а потом — бам! И мы со всей силы врезаемся в ограждение. У Намджуна минус три, у Юнги — два, а вот у меня ни одного зуба не пострадало. Потому что я сидел позади них. Правда, санка полетела далеко-о вниз по холму и разбилась о валун, — весело смеётся Чонгук, активно размахивая руками, чем привлекает внимание Тэ.       Альфа кажется расслабленным, от того и выглядит совсем как мальчишка. Тэ смеётся с ним в унисон, абсолютно не представляя, каким отцом тот будет и как они вообще справятся со спиногрызом. Но его настроение от этого не портится. Думы о будущем с момента беременности стали частыми, почти постоянными, отчего голова периодически пухнет, но Тэ уверен, что они справятся.       — … в порядке? — неожиданно Чонгук останавливается, сверлит его хватким взглядом и кажется напряжённым.       — М? — Тэ хочется узнать, от чего у альфы вдруг сменяется тон.       — Ты в порядке? Долго молчишь, — обеспокоено произносит Чонгук. От его широкой мальчишеской улыбки не остаётся и следа, зато появляется морщинка меж густых бровей. Тэ тычет пальцем прямо на неё — лоб у Гука тёплый.       — Всё в порядке. Мне сейчас хорошо, просто хорошо, — лёгкая улыбка снова появляется на лице альфы от его слов.       — Отлично, мы почти у общаги… Ты не замёрз? Дать тебе шарф?       Тэ лишь закатывает глаза, засовывая руки в карманы пуховика и, насколько позволяет большой живот, ускоряет шаг. Забота Чонгука порой бесит. Но тот компенсирует его волшебным петтингом, поэтому он не жалуется. Они так и не занимаются полноценным сексом, но Тэ всё сильнее начинают нравиться неторопливые ласки и бурные оргазмы. Да и жизнь играет яркими красками в последнее время. Всё же хорошо, когда рядом друзья и Чонгук, однако… настроение быстро скатывается вниз, когда они заходят в общежитие и натыкаются на Чимина с вантузом в руке, властно расхаживающего между испуганными студентами, которые усиленно убирают фойе общаги. Везде вёдра, швабры, пылесос, стремянки и много разноцветных тряпок, а ещё сильный запах дезсредств. По измученному виду студентов сразу понятно, что они убираются далеко не по своей воле. И как всегда друг злой, заведённый, лохматый, в старой футболке Юнги, в чёрных трениках и фиолетовых кроссовках. Как и последние две недели впрочем.       — Три сильнее!.. Слепой, что ли?! Тут огромное пятно пропустил!.. Больше чистящих средств используй! — голос Чимина невероятно низкий и дикий, аж у Тэ начинают бегать мурашки. А это не хорошо, потому что при напряжении его начинает тошнить. — Чон! А ну живо взял тряпку и начал тереть пол до блеска! — теперь Чимин замечает и их. «Чёрт!», — ругается Чонгук про себя, испытывая холод, расползающийся по спине.       — Но… сегодня же не чистый четверг и не генеральная суббота… и потом… Чонгук мне нужен, — еле сдерживая рвотный позыв, бормочет Тэ. А такой вкусный был ужин.       — Тогда брысь отсюда! — недовольно рявкает Чимин, опасно вертя вантузом, отчего студенты начинают резче тереть пол, стены, потолок и окна. А Тэ резко разворачивается к лифтам и подмечает Чонгука, успевшего смениться в лице: побледнеть и захмуреть. Тэ вздыхает. Вместе с воздухом он грузно выдыхает и приятное времяпрепровождение. Вот и сказочке конец. Мгновенно пелена эйфории разлетается на мелкие кусочки… Нужно быстрее уйти из поля зрения Чимина, который в последние дни совсем с головой не дружит.       — Спасибо, — едва слышно бурчит Чонгук и глотает вязкую слюну, схватив Тэ за запястье. Сердце не на месте. Хоть альфа и привык к Псимину, так как бывает у своего беременного омеги слишком часто, но… да кого он обманывает — нифига Чонгук не привык, а ещё больше стал бояться его. Альфе думается, что Псимин после зачисления Юнги стал ещё психованнее.       До комнаты Тэ они поднимаются молча, по пути замечая, что во всех этажах идёт уборка, а снизу доносится недовольный возглас Чимина. Чонгук даже знать не хочет, как тот успевает контролировать столько этажей.       — Надо что-то делать…       — Мы обречены, — прерывает Чонгук Тэ, когда за ними закрывается дверь в идеально вылизанную Псимином и проветренную комнату. А с них спадает некоторое напряжение.       — Должен же быть выход.       — Разве что Юнги вернётся из армии. А он только две недели назад ушёл, — Чонгук подавленно потирает лицо ладонями и идёт нарезать овощи, привезённые родителям Тэхёна на той неделе. Свежие, ароматные и безумно вкусные. Словно только из грядки.       — Давай посмотрим какой-нибудь фильм? — совершенно неожиданно сияет Тэ, отчего Гук лишь послушно кивает. Но понять как так молниеносно меняется настроение омеги так и не может. Нет, он в курсе гормонов и так далее, но тоже сложно привыкнуть до сих пор.       Когда Чонгук приносит нарезанные долькой овощи, Тэ, одетый в пижаму, уже сидит на кровати с ноутбуком на стуле, накинув плед молочного цвета на одно плечо и вытянув голые ноги. Пожалуй, такой безмятежный Тэ нравится Чонгуку всё больше. Его приятный аромат, тепло и мягкость тела заставляют забыть о других омегах.       — Спасибо, — от широкой благодарной улыбки Тэ, когда он отдаёт ему блюдце с овощами, Чонгук чувствует тепло в районе груди. Где-то глубоко. Прямо за сердцем, внезапно участившим свой ритм. — А можно мне чипсы? Обещаю завтра дольше ходить пешком, — ну и как тут отказать?       Чонгук садится рядом, схватив чипсы со стола, а Тэ привычно укладывает голову на его груди, накрывая обоих пледом. Идиллия, одним словом.       Кажется эта идиллия между ними не длится и пяти минут, как.:       — Вы издеваетесь?! — разгневанный, чрезмерно близкий голос Чимина выводит их из состояния полудрёмы, заставляя вздрогнуть. — Кожура от овощей, чипсы на кровати и на полу, грязная посуда на раковине! Вы головой не расшибались? Да я тут… я тут целых два часа всё отдраивал, а вы за полчаса всё испоганили!       — Чимин? — Тэ невинно потирает глаза, приподнимаясь с груди Чонгука. Старается понять, почему друг опять зол. А так было хорошо и уютно в объятиях альфы, который резко отстраняется от него и садится прямо, как статуя. Но вот фильм на ноуте уже идёт больше половины. Он и не заметил, как задремал.       — Ты! Быстро взял и всё тут убрал! — весь хмурый и красный Чимин бросает молчаливому Чонгуку влажную тряпку прямо в лицо и совок, задевая его пах.       — Чимин, прости, но… — Тэ неловко перед альфой.       — А тебе лучше лечь спать! — отрезает его Чимин, забирая своё полотенце и сменную пижаму с кровати. — Если к моему приходу здесь не будет убрано, я вырву тебе яйца! — пригрозив закивавшему Чонгуку, он пулей вылетает из комнаты.       — Я буду умолять Юнги на коленях, но мы обязаны его вернуть, иначе Пси… Чимин точно нас всех погубит. И физически и морально, — приступая к уборке, бубнит Чонгук. — Сколько он нас уже изводит? Достал!       Чонгук говорит отнюдь не про уборку. Да, сегодняшнее зрелище его тоже шокировало. Но если раньше Псимин задействовал только их, то теперь кидается на всех студентов. Мало того, что сам дерётся направо и налево, ругается с преподавателями и всеми, кто посмотрит на него «не так», так ещё и друзей совсем не бережёт. А Тэ рожать через три месяца. Чонгук хочет разобраться с ним. По-мужски, так сказать. Но видимо, его «мужское» сильно подавляется перед Псимином.       — Нужно поговорить с Джином, — бормочет всё ещё сонный Тэ, забираясь под одеяло. Он так устал, что разбираться сейчас с другом совершенно нет сил.       — Ты спи-спи, я сам тут… — Чонгук невольно переводит взгляд на зевающего омегу и губы сами расползаются в стороны. Тэ похож на большой сладкий димсам на пару… ухмыльнувшись собственным мыслям, Чонгук садится коленями на пол и продолжает уборку. Делает это как можно тише и быстрее, чтобы не застать Псимина.       Помыв посуду и потерев пол сухой тряпкой, Чонгук выключает ноут. Судя по звуку воды из душевой, Псимин ещё моется, что хорошо. И наконец, Чонгук на цыпочках уходит в свою комнату, напоследок взглянув на Тэ, спящего с приоткрытым ртом. Наверняка уже видит десятый сон. И ему уже пора на боковую.

***

      — Я думал он будет без устали шить. Ну как раньше, когда он расстраивался, — Джин беззаботно пожимает плечами, выслушав Тэ. Они сидят в ближайшем от общежития ресторане. Чимину Тэ сказал, что идёт гулять с Чонгуком, который сейчас болтает с Намджуном рядом.       — Я тоже. Я вообще считал, что с Юнги Чимин не будет так сильно злиться, но вчера… это треш, конечно. Знаешь, какими испуганными выглядели те бедные студенты? Если бы я не был беременным, то тоже бы мучился вместе с ними. Мой малыш спас меня, — Тэ с улыбкой поглаживает живот и жутко благодарит своего сына, хрустя яблочными дольками.       — Проблема в том, что Юнги сейчас с ним нет. Когда они были вместе, Чимину не было дела ни до кого.       — Жалко, что вместе они пробыли недолго. А как нам быть? — Тэ правда жаль, что Чимин одинок. С Юнги они красиво смотрелись.       — Давай просто поговорим с ним.       Мелодичный смех Тэ привлекает внимание всех троих за столом:       — Ты не знаешь Чимина, что ли? Сколько мы делали попыток поговорить с ним?       Джин побеждённо кивает, пригубив лимонного фреша. Тэ прав. Чимин сейчас не склонен никого слушать и слышать. Сколько бы они ни пытались поговорить, Чимин только злился на них и уходил. Иногда даже доставалось абсолютно чужим людям. То дверью их шибанёт, то заденет локтем или рукой, то ненароком толкнёт. Лучше уж убрать «поговорить» из списка, пока все целы.       — Эм, Джин, — шепчет Тэ и кивает в сторону уборных, поймав взгляд друга. Джин понимает, что Тэ хочет поговорить с ним с глазу на глаз. И они уходят, предупредив своих спутников. — Тут такое дело. Ты можешь, если что конечно, забрать Чимина к себе. Я хочу остаться наедине с Чонгуком сегодня вечером.       — Но мы тоже хотим с Намджуном остаться наедине, — хнычет Джин, моя руки.       — Пожалуйста-препожалуйста. Пока я совсем не округлился, я хочу заняться наконец… — Тэ оглядывает красивую уборную, и не найдя лишних ушей, продолжает: — Сексом.       — Ох, мой ты бедняжка. Вы ещё не… вау! Ладно, но только сегодня. Не знаю, как Намджун на это отреагирует, — комкая в руках бумажную салфетку, задумывается Джин.       — Намджун? Раньше ты не парился о том, что подумают твои альфы, — ухмыляется Тэ, закрываясь в кабинке. Всё же он на шестом месяце. И альфочка всё время пинает его мочевой пузырь своими пяточками, словно специально метит прямо туда.       — Джун — мой муж, — себе под нос бормочет Джин, рассматривая своё отражение и поправляя укладку. Он задаётся вопросом: когда это ему стало интересно мнение Намджуна. Однако сердце радостно начинает тарабанить в груди, когда он вспоминает его милую робость, горячие признания и… глаза, которые смотрят так искренне. Аж мурашки. Джин всегда хочет своего мужа. И не только в сексуальном плане… Он вспоминает, какой Намджун вне страсти — нежный, заботливый и искренний. Стоит только подумать о муже, как из головы улетучиваются все остальные вещи. Это ощущается странно, будто сон. Словно Джин себе придумывает всё это, но он готов поклясться, что давно испытывает к Намджуну нечто бóльшее.       — Ух, мой сын сегодня активен, как никогда, — счастливо улыбаясь, выходит Тэ из кабинки уборной.       — Может, у него гипоксия? Слишком активный плод тоже не есть хорошо, — переключается Джин, прикусив свой язык слишком поздно. Тэ сникает и выглядит взволнованным.       — Не пугай меня. Он просто активничает сегодня, с ним всё хорошо, — однако семя беспокойства уже прорастается, грозясь перейти в настоящую панику. — Всё с ним хорошо.       — Извини, я снова умничаю, — иногда Джин жалеет, что у него язык длинноват.       Хорошо, что у Тэ звонит телефон, отчего они выходят из уборной без лишних слов. Джин благодарен его родителям, которые звонят сыну раз в четыре часа. И не дожидаясь очередной просьбы Тэ, он сам решительно пишет Чимину, приглашая к ним в номер гостиницы на посиделки. А до этого Намджуна нужно обласкать как следует. Муж у него тоже не очень переваривает компанию Чимина.       — Что-то не так? — как только Джин садится за стол, большая ладонь Намджуна падает на его колено и слегка сжимает. Даже этот маленький жест Джину кажется безумно эротичным. Ещё милым, потому что альфа отличное чует его настроение.       — Потом скажу, — Джин улыбается, коротко целуя его в губы.       Неожиданно Чонгук прощается с ними, увидев плетущегося к выходу Тэ с телефоном возле уха, и который явно не в настроении. А Джин хватает Намджуна и увозит в гостиницу. Уже там он скидывает с себя всю одежду и заваливается на кровать. Хочется поскорее ощутить всего Намджуна.       — Может, скажешь, почему ты сегодня такой… прыткий, — криво ухмыляется альфа, неторопливо шагая к нему. Джин руку даёт на отсечение, что муж сейчас думает, в какой позе его трахнуть. Эти налитые похотью глаза, выступившие вены на шее и заходившая ходуном грудь. И так похож на пантеру, увидевшую свою жертву, что Джин возбуждается только от этого осознания.       — Иди ко мне, — лишь жалостливо тянет он, раздвинув ноги шире.       Намджун нарочито медленно раздевается, испытывая его терпение. Альфе просто хочется довести своего мужа. Хочется услышать простую мольбу трахнуть его. Но когда видит, как в нетерпении ёрзает голый Джин, как блестят его тёмные глаза и как блестит омежий член, Намджун теряет всякое терпение сам.

***

      Чимин немного обижен, хоть и понимает, что у Юнги есть веские причины не отвечать ему при первой же возможности. И всё равно он немного обижен. Потому что альфа не отвечает ему уже третий день подряд!       — Я даже не знаю, что сделаю, если сегодня Юнги не ответит мне! — своё недовольство Чимин заедает наивкуснейшими воздушными пирожными, восхитительно тающими во рту. Их Джин специально заказывает в одной пекарне для Намджуна. А тут… Джину не нравится смотреть, как уже четвёртая пироженка отправляется в прожорливый рот друга. А их делают почти пять часов, а Намджун вот-вот должен приехать. Даже если сейчас заказать, всё равно испекут только завтра. А им очень нужны сегодня. Нет, Джину ничего не жалко для Чимина, но это были специальные пирожные, с добавлением масла Уд — самого редкого и сильного афродизиака. Ох, другу сегодня будет ой как плохо-хорошо.       — Ну, это же армия. Кто знает, какие там порядки. Помнишь, наш одноклассник отслужил, и написал матери только спустя неделю, — Джин двумя пальцами медленно отодвигает корзинку подальше от грустно-злого Чимина, потянувшегося за пятой.       — Нет, сам подумай, Юнги мой первый парень за очень долгое время, и с кем я не встречаюсь за деньги, а он… мы же только-только начали встречаться, а он в армию. Идиот! — Чимин похож на грозного бурундука с полными плюшевыми щеками, что Джин даже весело фыркает. Но тут в номер заходит Намджун. «Просто блеск!», — тяжело вздыхает Джин, переводя виноватый взгляд на мужа.       — Кхм… Чимин здесь, — безэмоционально проговаривает Намджун, поставив бумажный пакет на тумбу. А потом альфа одаривает Джина совершенно неприлично раздевающим взглядом, и задерживается глазами на корзинку пирожных на столе, которых осталось всего два. Чимин же всё равно чувствует, что ему здесь не рады, отчего закатывает глаза, с трудом глотая вкусную выпечку.       — Я буду здесь достаточно часто, привыкай, — Чимин победно ухмыляется потерянному взгляду Намджуна и тянется за шестой пирожной, но Джин неожиданно останавливает его за запястье:       — Оставь и нам немного, — и смотрит так умоляюще, что Чимин нехотя выпускает из захвата вкуснющую выпечку. — Спасибо.       Как и было обещано Тэ, Джин сам пригласил Чимина. Вчера. А друг не пришёл, сославшись на безумную занятость. Как оказалось, Чимин снова терроризировал студентов, отдраивая общагу до полуночи. И припёрся без приглашения сегодня. А у Джина были планы на мужа. С мужем. Поэтому он немного озадачен появлением друга.       — Я пойду в кондитерскую, тебе что-нибудь нужно, Джин-и? — прерывает их гляделки Намджун.       — Мне эклеры, — с набитым ртом произносит Чимин, выпивая стакан воды. А Джин без понятия, почему это муж вдруг решил пойти не куда-нибудь, а в кондитерскую. Но лишь мотает головой. Намджун тихо уходит. — Становится жарковато. Или у вас тут термостат перекрутили?       Чимин начинает активно махать руками перед лицом, не переставая пить воду, а Джину становится и совестно и забавно одновременно. Хоть как-то развлечётся с возбуждённого друга, что ли. Бумеранг никто не отменял.       — Как Тэ? — Джин переводит тему, подливая воды в его стакан.       — Расстроен, что они не занялись сексом, и рад, что с ребёнком всё в порядке. Они вчера к трём акушер-гинекологам сходили. Спасибо тебе, — саркастически кланяется Чимин, не переставая махать руками. — Я в душ. Что-то сильно потеть начинаю.       Через пятнадцать минут безделия Джин начинает скучать по мужу, который всё ещё не приходит в номер. Зато из душевой выходит довольный Чимин в махровом халате для гостей и мягких тапочках. Однако его щёки порозовели и глаза заблестели, отчего Джин весело фыркает, листая ленту в Инстаграме. Совсем не тот блеск, который бывает после душа, совсем не тот.       — Фух, красота! — Чимин встаёт перед панорамным окном, где открывается вид на раскинувшийся вечерний город, потирая голову полотенцем. — Почему вы не живёте в новом доме? Вы же вроде поговорили, — он совсем не подозревает, как тихо заходит Намджун с полным пакетом, как и Джин, который слишком занят телефоном.       — Да, поговорили. Но всё сложно. Просто Джун хочет семью, детей, дом и общий счёт в банке, а я нет, — беззаботно отвечает Джин, хоть и ему неприятно воспоминать их тогдашний разговор после покупки Намджуном дома. Но то, как они потом «помирились». Трижды, — очень хочется повторить ту ночь. «Где же носит этого альфу!», — думает Джин, кусая губу.       — Мне даже жалко Мишку. Ты его просто используешь для собственных утех? — внизу город начинает играть разноцветными огнями, привлекая всё внимание возбуждающегося Чимина.       А Намджун, стоя в дверях, теряется. На него вдруг накатывает волна разочарования, грусти и тоски, что тихо ставит пакет на пол, разворачивается и уходит. Кажется, в груди образуется пустота. Больно.       — Зачем его жалеть? Мы договорились, что поживём вместе лет десять, потом всё обсудим. И я его не использую…       — Т-ты влюбился! — воспользовавшись заминкой Джина, вскрикивает Чимин и теряет всякий интерес к вечернему городу, предпочитая прыгнуть на кровать к другу.       — Да не ори ты так! — шипит Джин, бросая телефон рядом. — Но ты, возможно, прав.       Чимин начинает радоваться, совсем как ребёнок, прыгая по просторному номеру гостиницы, по мебели и даже умудряется сделать сальто назад несколько раз.       — Мы так и знали! Я и Тэ всегда знали, что ты влюблён в Мишку! — Джин на это лишь закатывает глаза, пряча улыбку.       — Вовсе не всегда. Я сам только недавно осознал, — теперь он улыбку не прячет, вспоминая своего ласкового мужа. — Намджун… он такой… реальный и очень милый.       — Без подробностей, — Чимин кривит лицо в отвращении, снова прыгая на кровать. — Повезло, что он с тобой. А мой неизвестно где.       И тут Джину приходит отличная идея без вреда избавиться от друга:       — Может, ты поедешь в военную часть Юнги?       — Пф, ты думаешь, я там не был? Да я каждый день у них бываю. Но там всё отгорожено от города. На меня охранники даже оружие наставили позавчера! Ну ничего, я обязательно найду выход. Точнее, вход туда!       — Как? Что? — удивляется Джин. — Когда ты успел?       — Одолжи самолёт?       — А?       — Пожалуйста. Ты же сказал, что я могу летать куда и сколько захочу на Новый год.       — Ладно, тогда обещай, что не заставишь нас волноваться и не будешь нас больше третировать.       — Когда это я… — начинает возмущаться Чимин.       — Чимин, дай слово! — Джин стоит на своём, словно отчитывает сына за плохой поступок. Ох, если бы здесь был Намджун, тот бы кончил от его строгого голоса. «Да где же его носит так долго?».       — Ладно! Обещаю! Значит, я могу?.. Того этого? Офигеть! Я пошёл! Спасибо, Джин-и! — уже выбегая из номера, кричит весь взбудораженный Чимин.       — Вот ты полоумный! Оденься сначала! — вслед ему кричит Джин, беспокоясь за друга. Ведь на улице не май месяц. А тот в одном халате и тапочках. Но Чимин его уже не слышит, или делает вид, что не слышит. Во всяком случае, совесть Джина чиста. Хоть и не понимает, зачем другу самолёт.       А когда он встаёт с кровати и идёт закрывать распахнутую дверь номера, вдруг замечает на полу пакет с логотипом знакомой кондитерской. Она ещё тёплая.       — Намджун, — шепчет Джин, выглядывая в коридор. Никого.       Он впопыхах возвращается внутрь за телефоном и звонит мужу, который не отвечает. Когда и через пять звонков тот не берёт, Джин решает написать. Но бесконечные попытки дозвониться до Намджуна — безуспешны всю ночь и утро.       «Абонент не отвечает или временно недоступен». Джин настолько устал слушать одно и то же, что даже входящие звонки палец автоматически посылает на автоответчик. В голове — сумятица. А сердце вот-вот лопнет из-за страха перед неизвестностью. Джин не знает, где его муж. Почему тот раскупил половину кондитерской, доставил и был таков? Почему ничего не сказал? И когда вообще приходил? Он впервые в жизни боится за альфу. Однако бесконечные звонки от собственного адвоката всё утро нервируют его ещё больше. Если что-то плохое случилось бы с Намджуном, звонили бы адвокаты альфы, или его семья, поэтому это мимо. Хоть что-то хорошее. По крайней мере, Джин надеется на это. Но на очередной звонок от своего адвоката он вдруг решает ответить, так как начинает себя накручивать на счёт мужа. И один хуже другого.       — Сокджин-щи, недоброго утра. Ваш самолёт совершил полёт над военной базой и приземлился без полетного листа. Это незаконно. Вашего присутствия требуют представитель военной базы, министр национальной обороны и ваш отец. Ещё задержан Пак Чимин. Подозревается в измене страны. Возможно, двойной агент… так говорят военные. Сокджин-щи, поторопитесь, — непривычно растерянный голос адвоката совсем лишает Джина не только дара речи, но и способности думать.       — Ч-что?!