ПМС, или омеги из их кошмаров

      Напряжённое молчание длится около десяти минут, а кажется намного дольше. Намджун даже дышать боится, ровно как и Чонгук, который сидит рядом с Тэ, демонстративно отвернувшегося к окну. Альфы ждут, что кто-то из ПМС заговорит, но те упорно молчат. По виску Намджуна катится капля пота. За окном на танцполе вовсю играет светомузыка, а толпа, как всегда впрочем, энергично танцует. Намджун переводит взгляд на время в телефоне — ровно восемь вечера. От предателя Хосока ни весточки, хоть он и не перестаёт отправлять тому просяще-угрожающие сообщения. Жаль, что сегодня не их смена. Могла бы быть причина не находиться в ВИП-комнате с мрачными омегами. Намджун тихо вздыхает, откидывая голову. Что-то жарковато, несмотря на работающий кондиционер.       — Привет, — тихий голос Намджуна заставляет Чонгука вздрогнуть, а сердце грохнуться в пятки. Они встречаются испуганными взглядами и кивают друг другу. Чонгук, прежде чем ответить ему, на секунду задерживает глаза на хмуром Тэ. И только потом:       — П-привет, — едва слышно лепечет он.       Снова наступает тягостное молчание. Намджун в надежде повторно отправляет сообщение Хосоку с просьбой-угрозой немедленно открыть дверь. Видно, что друг читает, но молчит, засранец. С силой сжав телефон, Намджун расстёгивает третью пуговицу на своей рубашке. Ему кажется воздух из комнаты потихоньку выкачивают.       Когда у Чимина начинают затекать ноги, решает сесть на свободный диван напротив кроликов. Он просто делает шаг вперёд, как альфы крупно вздрагивают, поглядывая на него широко распахнутыми глазами. Чимин хмыкает: ему точно нравится их неприкрытый испуг. Выдохнув, он вальяжно садится на диван, пока все с замиранием следят за ним. Даже Тэ краем глаза косо поглядывает на него. Джин решает присоединиться к Чимину, грациозно садясь рядом. За ним и Намджун. Ему остаётся сидеть только полупопием. Места на диване хоть и полно со стороны Чимина, но как-то сейчас он не намерен просить того, не моргающе испепеляющего Тэ, немного подвинуться. Он не бессмертный. Намджун обнимает мужа за плечи и слегка расслабляется, пока Джин не поводит плечом, молчаливо прося убрать руку. Альфа не понимает его, смотря на строгий профиль, огорчается, но после повинуется. Он снова смотрит в телефон — время восемь ноль два. М-да. Как же время долго тянется, когда не нужно. А времяпрепровождения с мужем, особенно в постели, пролетает в мгновенье ока. Не успевает даже понежиться в родных объятиях как следует.        Пока Намджун досадно думает о том, как бы отсюда сбежать, желательно с Джином, Чимин играет желваками, пытаясь просверлить дыру в лучшем друге. По пофигистичному выражению лица Тэ он понимает, что разговаривать с ним не намерены. Поэтому Чимин тоже не спешит нарушать молчание первым.       — К-как дела? — Намджуну надоедает эта гнетущая атмосфера, поэтому он обращается к Чонгуку, который смотрит на него как на идиота. Смелого, храброго, но, всё же, идиота. Джуну тоже нелегко, ведь до него Чимин, в случае чего, дотянется быстрее, чем до Гука. Он глотает вязкий ком, взглядом умоляя друга поддержать беседу. Видимо, дружба у них действительно крепкая, раз Чонгук, словно понимая его, сжимает губы, затем приоткрывает рот и вот-вот что-то скажет, однако гневное шипение Чимина заставляет обоих лишь заткнуться, испуганно переглянуться и кивнуть.        — Если не собираешься просить прощения сперва, то даже не начинай, — от грозного громкого голоса Псимина альфы вообще трясутся. Такое чувство, будто говорит не Чонгуку, отчего они немного расслабляются.       Альфы снова переглядываются. Совсем как повинные дети, которые боятся разозлить и так сердитых родителей. Однако Намджун читает во взгляде друга:       «Всё хорошо. Почти. А ты как?».       Он моргает пару раз и улыбается уголками губ:       «Тоже. Немного страшно правда».       «Мне тоже», — Чонгук тоже приподнимает уголки губ, думая, что не один он здесь дрожит от страха. Даже расслабляется. А то сидел напряжённый, как натянутая струна. И вдруг замечает, как Тэ рядом чего-то становится бледноватым, хмурым и словно омеге плохо. Чонгук не понимает, когда это научился читать Тэхёна, распознавать его эмоции и вообще, будто чувствует чужое состояние. И оно не очень здоровое.       — Тэ, что с тобой? — Гук даже осмеливается озвучить это достаточно громко, положив руку на его плечо.       — Мне что-то нехорошо, — хмурится тот. Часто дышит и прикладывает ладонь ко рту.       Чимин закатывает глаза и цокает, положив ногу на ногу. Хоть он никогда не поднимал руку на друга, но в этот раз хочет, а нельзя:       — Пф, только не надо разыгрывать тут кизюлю-кард. Всё равно не выйдешь отсюда, пока Чон Труп не откроет дверь.       Тэ на это лишь злобно сверлит его взглядом. Голова что-то кружится, да и тошнота подкатывает:       — Мне правда плохо.       — Ну да, ну да. Уже прошло пятнадцать минут, как мы здесь, а ты только додумался использовать свою беременность? Теряешь хватку, — ухмыляется Чимин.        — Тэ? — обеспокоенно обращается чуткий Джин, чуть наклонившись над столом.       — Мне… я… — Тэ не успевает договорить и спешно наклоняется к углу дивана, отталкивая взволнованного Гука, и блюёт весь свой недавний фруктовый перекус с клубничной булочкой.        — Тэ! — Джин быстро подлетает к другу, начиная гладить по спине, пока Чимин в отвращении одновременно с сожалением смотрит на опустошающего желудок парня.        — Живо зови сюда Хосока, пускай придёт с бутылкой воды, — приказывает Чимин отвернувшемуся Намджуну.       Чонгук аккуратно вытирает блестящий рот Тэ рукавом своей рубашки, так как здесь ничего нет. Даже салфеток. Хотя бы омега выглядит уже лучше. Но зеленоватый оттенок лица ему совсем не нравится.       — Сейчас видимо ещё будет тошнить, не сдерживай себя, — ласково бормочет Гук, поглаживая другую половину спины Тэ.       — Хочу воды, — жалостливо выдыхает тот.        — Где этот чёртов Хосок?! — злится Чимин. Он подскакивает к двери и начинает лупить по ней.        В это время Джин расстёгивает на Тэ верхние пуговицы рубашки и вытирает испарину с его лба тряпичной белой салфеткой с гербом своей семьи.       — Не отвечает, — беспомощно лепечет Намджун, снова и снова названивая другу. А Тэ уже во второй раз скрючивается над углом дивана, заставляя друзей заволноваться.       Только спустя минут семь Хосок наконец лениво открывает сотню сообщений от Намджуна, спокойно распивая коктейль возле бара. И замечает с десяток пропущенных. «Срочно открой дверь! Тут Тэ плохо!», — переглянувшись со своим парнем, они мигом мчатся наверх, предчувствуя неладное.       Открыв наконец дверь, Хосок застывает в шоке. Надо сказать, Тэ изрядно постарался. Блевотина просто повсюду: на полу, на стенах, на окне, даже на потолке. Все оборачиваются на них, и одаривают настолько сердитым взглядом, что яички Хосока обратно заползают в живот. И ему кажется — все хотят побить его как минимум.       — Ты! — Чимин с испачканными брюками и туфлями выскальзывает, берёт сопротивляющегося Хосока за шкирку, и с силой бросает его на заблёванный диван. А Ли он пинает на пол, который падает на лужу рвоты на четвереньки и искажает лицо в отвращении.        — Уберите тут всё, — недовольно командует Намджун. Бросив на перечканного Хосока мрачный взгляд, уводит мужа из злосчастной комнаты. За ними выходят и Гук с Тэ.        — Я с тобой ещё не закончил, — выплёвывает напоследок Чимин ошарашенному Хосоку.       Пока они выбираются из наполненного клуба, Тэ снова тошнит из-за обилия густого смешанного аромата потных тел, алкоголя и сигарет. Однако, наконец выйдя на свежий воздух, все чувствуют облегчение.       — Мы вас подбросим, — вызывается Джин, замечая, как машина мужа подъезжает к ним. Он всё ещё надеется поговорить с друзьями.       Вместо того, чтобы ответить сразу, Тэ ненадолго опускает голову, придерживаемый Чонгуком за локоть. В этом нет необходимости, но компания и тепло альфы его успокаивают. Наконец, подняв голову, Тэ смотрит на Джина без враждебной гримасы:       — Я лучше пройдусь, подышу свежим воздухом.       Чонгук отстраняется от него:       — Я сбегаю в магазин и куплю влажные салфетки. Что-нибудь ещё тебе нужно?       — Воды, — только просит Тэ, оперевшись на прохладную стену клуба спиной. Ох! То, как холодная поверхность сразу охлаждает его — это ничем непередаваемые ощущения.       Чонгук кивает и переводит вопросительный взгляд на Намджуна, который сразу понимает его мысленную просьбу, — сейчас омег лучше оставить наедине. И оба спешно идут в сторону стоящих в ряд магазинов недалеко, светящихся разноцветными огнями. На улице — умеренная весенняя прохлада, но всё равно ощущается приближение лета. Душновато, и можно спокойно ходить в одной футболке. Альфы наконец вздыхают свободно и улыбаются.        Джин оглядывается — Чимин стоит за его спиной. Тихий, задумчиво уставился на тёмное небо. Джин думает, что это хороший знак. Если бы тот не хотел помириться с Тэ — давно бы ушёл. Он собирается с духом, искренне надеясь, что все они поговорят:       — Тебе уже лучше? — От взволнованного тона Джина Тэ кивает.       Чимин поворачивает голову к Тэ и сканирует его. Вроде цвет лица обычный, без всяких болезненных оттенков. Это успокаивает.       — Я пойду, — Чимин решает поставить в известность поспешившего возмущённого Джина:       — Что?! У тебя дела?       — Да, заказ, экзамен и тому подобное, — уже отходя от них, бурчит Чимин. Кошки на душе скребут, и ему не хочется здесь находиться.       — Да ладно! Я же тебя потом подвезу, оставайся, — мечется Джин не зная, как быть.       Чимин просто салютует ему, даже не удосужив оглянуться. Джина это задевает. Он злится и дуется на нерасторопных друзей, даже весь кипит. И не выдерживает:       — Достали! Не хотите нормально поговорить и помириться, дело ваше, ослы упрямые! Но…       — Ты знаешь, что не я начал всё это! — вспыхивает Чимин. Резво оборачивается и сверлит его сердитым взглядом.       — Я не просил вас лезть! — Тэ наконец подаёт голос, и то резко.       Чимин в шоке застывает. Не верит, что друг сказал это:       — Что?! И это твоя благодарность?!       — За что?! — Тэ удивлённо вскидывает брови. — У нас с Гуком всё было схвачено! Мы с ним всё обговорили. Он должен был взять академку на год, подзаработать, потом вернуться на учёбу. А тут вмешались вы и всё испортили! Теперь наши родители следят за каждым нашим шагом. Спасибо! Спасибо, блин, большое!       — А нам рассказать? У тебя бы язык отсох?! — кричит в ответ Джин.       — У тебя было достаточно времени, чтобы поговорить с нами! А ты играл в обиженку! — продолжает давить Чимин, отчего у Тэ наворачиваются слёзы. Друзья не затихают, думая, что это может быть из-за беременности, а может, из-за нервов. Но хочется уже всё выяснить.       Пока омеги кричат друг на друга, так и стоя возле клуба, зеваки стараются обойти их стороной. И в это время подходят Намджун с Чонгуком с пакетами, полные еды, воды и салфеток, которыми очищают с себя последствия. Чонгук хочет пойти к Тэ, так как беспокоится, что омеге снова может стать плохо, но его за локоть останавливает Намджун:       — Серьёзно хочешь влезть между ними? Сейчас?!       Чонгук мешкается, переводя взгляд с изумлённого друга на грустно-злого Тэ. Хочется его успокоить, закормить и обласкать. Желательно, чтобы между ними лежал Минсек. Однако, увидев, как не на шутку разошёлся Псимин на пару с Джином, решает всё же повременить. Да и Тэ нужно выпустить пар.       — А ты действительно хотел взять академ? — невольно подслушав омег, дивится Намджун.       Чонгуку не требуется много времени на ответ:       — Да. Тэ сказал, что это было бы правильнее. Но мама.       — Понятно, — «но мама» у семьи Чон веский аргумент, насколько он себя помнит. Намджун вообще диву даётся: понятно как день, что у Тэ гораздо больше общего с мамой друга, чем казалось. Что она, что омега вертят Гуком, как хотят. Лишь бы потом никто из них не пожалел. Ведь друг уже дважды сделал операцию на своём детородном органе. — Я тут новую манхву начал читать, отправить тебе ссылку? — безмятежно предлагает Намджун, копошась в телефоне. Это успокаивает Чонгука, но краем глаза он всё равно следит за эмоционально раскричавшимся Тэ. Так как у того с давлением и с остальными показателями всё было в норме, то своё внимание он решает уделить новой манхве.       Когда они с Намджуном заканчивают обсуждать несколько глав красочной манхвы, вдруг замечают, как вокруг стихло. Нет ни криков, ни ругани. Альфы синхронно оборачиваются к омегам. Те теперь стоят и обнимаются. Точнее, Джин и Псимин обнимают плачущего Тэ, также стоя возле клуба.       — Как думаешь, уже пора подойти к ним? — осторожно уточняет Чонгук. Ему не нравится видеть слёзы Тэ.       — Не. Дадим им ещё время.       — Ты сделался знатоком омег? — хмыкает Гук с друга.       — Я замужем, — как-то совсем уж мудро произносит Намджун. Но потом негромко смеётся, заставляя его помотать головой. — Просто я немного узнал Чимина. В последнее время Джин часто с ним общается.       — Они же и так всегда и везде вместе, — не понимает Гук, но чувствует, что некая доля правды в этом есть.       — Ну, не всегда и не везде. Если понимаешь о чём я, — Намджун играет бровями. На его губах играет лёгкая улыбка. А Гук морщится и выпивает воду.       Когда они заканчивают с обсуждением ещё нескольких глав манхвы, слышат, как омеги вновь громко ругаются. Ещё хлеще, чем в первый раз. И снова Джин с Псимином кричат на Тэ. Чонгук ощущает некий дискомфорт в груди. Ему не по душе наблюдать эту несправедливость: двое на одного. Но следует словам Намджуна.       Когда они видят омег в следующий раз, те звонко смеются. Даже совершенно безмятежно болтают словно и не было никакой ссоры. Альфам это кажется странным, нелогичным и непривычным.       — Ну, а теперь? — косо поглядывая на омег, интересуется Чонгук.       — Можно, — как-то неуверенно бурчит Намджун.       — Точно?       — Я не Нострадамус. Но попытаться стóит, думаю, — Намджун видит, как муж светится от радости, а это значит, что худшее позади. Да и Чимин улыбается во все зубы, обнимая Тэ.       — Не понимаю я их, — Чонгук вздыхает, плетясь к омегам. Тэ выглядит расслабленным, совсем не так, как минутами ранее.       — Как и все мы, — улыбается Джун, подбадривая друга.       — О! Наконец-то, вы здесь. Вы что, за водой спускались к подземным источникам? — Как только Тэ замечает Гука, подвисает на нём.       Альфы лишь улыбаются, протягивая им по бутылке воды и влажной салфетке. А то небольшие следы переваренного перекуса Тэ красуются на их одежде. Правда, уже подсохшие.       — Поедем домой? — Намджун припадает к тёплой шее мужа, смачно засасывая кожу. Успел безумно соскучиться.       — Мы решили поехать к Тэ. Ужасно хотим увидеть Минсека, а ты с Чонгуком можете ехать к нам, — совершенно буднично проговаривает Джин, пальцами зарываясь в его волосы на затылке.       — И во сколько тебя забрать? — сникает Намджун. Хотя так приятно от этой ласки.       — Я там переночую, милый, не глупи, — совершенно беззаботно улыбается Джин, обвивая его за шею.       — Хотя бы одну ночь обойдёшься без секса, — уже из машины Намджуна кричит довольный Чимин, а Тэ, сидящий за ним, смеётся во весь голос. И Джин с радостью ныряет к друзьям, оставив на губах мужа милый чмок:       — До завтра, любимый! — потом омеги громко хихикают, закрывая окно машины, и машина отходит.       — Ничего не понимаю, — вздыхает Намджун. А ведь они хотели сегодня попробовать новую позу из камасутры.       — Хотя бы уже не ссорятся, — Чонгук пожимает плечами. Хоть и его обломали с сексом. Ещё и квартиру с сыном захватили вдобавок. — Давай дальше обсудим манхву, — Намджун только слабо кивает. Видимо, теперь очередь Гука подбадривать друга.

***

      Экзамены сданы успешно. Все четыре года университета позади. Чонгук завидует друзьям, ведь ему ещё учиться и учиться. Плюс подработка в клинике семьи на всё лето. Наказание матери за необдуманные решения сына.       Родители почти всех приехали из разных городов страны, чтобы поздравить детей с успешным окончанием. Специально ради этого Намджун забронировал целый ресторан. Теперь все родители встречаются спустя долгое время. Ведь те давно не виделись друг с другом. Родители Намджуна и Хосока знакомятся с родителями омег, которые тоже являются друзьями детства. Лишь Чимин сидит в сторонке, снимает всё на камеру и отправляет Юнги. Только родителей его альфы и Гука нет с ними. А жаль, могли все вместе отпраздновать. «Если бы не кое-кто», — Чимин сверлит в радостном краснолицем отце дыру, который ловит взгляд сына, гордо подмигивает ему и опустошает разом стопку соджу.        Нет, атмосфера здесь царит уютная, дружная, почти семейная. От того Чимину и горько, — рядом нет Юнги. Он думает, что зря они не пригласили его матерей. Хотя бы познакомили бы всех родителей. Как знать, в будущем эти связи понадобились бы.       — Почему ты сидишь здесь один? — внезапно подходит Джин, и Чимин выключает камеру, направленную на громко галдящее застолье.       — Отправляю отчёт, — ухмыляется он.       Чимин замечает, как Джин не перестаёт оглядываться на двери. И понимает, что не один он здесь скучает. Ведь родителей друга оказывается нет. Он и не заметил, и просто обнимает Джина, на котором красивая атласная рубашка жемчужного цвета, сшитая им же.       — Может, пойдём? Поедим? — предлагает Чимин. Специально приглашённый Намджуном именитый шеф-повар готовит всё у них на глазах.       Джин рыгает и показательно кладёт руки на живот:       — Все стараются меня накормить. Точнее, откормить. Еле высвободился от них, — мягко улыбается друг, припоминая, как родители Чимина и Тэ всё клали на его тарелку самой различной еды. Однако несмотря на прекрасную атмосферу вокруг, в душе у него ощущается пустота. — А ты почему не идёшь к родителям?       — Пойду и придушу отца, пожалуй.       Джин в курсе шуток друга, поэтому лишь садится к нему на большой кожаный диван и улыбается уголками губ, кладя голову тому на плечо. Он всё ещё надеется — не спускает глаз с дверей. Ведь приглашение своим родителям он отправил, и не раз: продублировал в запылённый семейный чат.        — Смотри, как Тэ светится, — улыбается Чимин, стараясь перевести внимание друга.        — А то! Все уже в курсе его положения.       — Ох, мои тоже хотят внуков. Не дождутся! Раз моего альфу вовлекают куда попало! — шутливо ворчит Чимин, следя, как все поднимают бокалы за здоровье Тэ и его детей.       Они продолжают непринуждённо болтать некоторое время, пока двери ресторана не открываются и не заходят родители Джина. Чимин радостно тычет в бок ошеломлённого друга и тактично уходит к своим.       Родители Намджуна и омег встречают чету Ким громким приветствием. А Джин вскакивает с места и неверяще пялится, как ему кажется, на самую лучшую картину. У него ком в горле. Отец как всегда выглядит просто элегантно в строгом чёрном костюме, с чёрной бабочкой вместо привычного галстука. Коротко постригся, но ему очень идёт. А папа рядом с ним — как прекрасная лебедь в белом свободном костюме.       — Где мой сын? А, вот ты где, Джин-и, — отец встречается с ним взглядом, и смотрит так гордо, что Джин подлетает к нему и обнимает. Давно отец не смотрел на него так, аж сердце пытается пробить грудь.       — Поздравляю, сынок! — весь сияющий папа тоже лезет обнять его. А отец щёлкает пальцем и перед Джином появляется огромный букет из разных цветов. У него нет любимого цветка, и родители, оказывается, в курсе. Ох! А следом заходят ещё два швейцара: встают перед ним с довольно увесистыми букетами в руках и по-доброму улыбаются.       — Спасибо большое! — проглотив вязкий ком, широко улыбается Джин, ещё раз обнимая обоих родителей по очереди. Теперь он тоже каждой клеткой ощущает атмосферу праздника. Аж улыбка не сходит с его лица. Тэ и Чимин переглядываются через стол и тоже улыбаются, искренне радуясь за друга.       — Ещё три месяца, сын мой, — вдруг к Чимину подходит подвыпивший отец и целует его в макушку. Он переводит на него непонимающий взгляд. — Я имею в виду Юнги.       — И кто в этом виноват? — Чимин бодает отца головой в живот.       — Каюсь, но потом вы будете неразлучны, уж поверь, — с нежностью во взгляде ухмыляется отец. И Чимин дарит улыбку, взяв его за руку. Всем сердцем он желает верить этим словам.       — О, боже! Это же так романтично! — подхватывает того папа Джина, сидящий рядом. Он вообще славится эмоциональностью, в отличие от сына. — Помню, как вчера было, встречал вот этого джентельмена возле вокзала в далёких восьмидесятых годах, — тыкая мужа в грудь тонким пальцем, по-детски хихикает после. А затем у него появляется ностальгическая улыбка, совсем как у Джина. — Нет, дорогой, тебе же нельзя.       Папа отбирает у отца бокал игристого, у любителя алкоголя, коим тот всегда являлся. А тут почему-то папа не позволяет, и это настораживает Джина:       — Почему тебе нельзя?        — Ну… так ведь возраст, — уклончиво отвечает папа и невинно улыбается. Джин же знает, что возраст тут ни причём, и берёт отца за руку. Он хочет его расспросить, как…       — Три месяца — это срок! А сколько сейчас служат в армии? — вклинивается отец Тэ, попивая красного вина. Джин решает повременить с разговором. Лишь сжимает руку отца крепче, ловя тёплую улыбку. Как же давно они так уютно не сидели.       — Сегодняшняя армия — не армия вовсе, — посмеивается высокорослый папа Хосока.       Далее начинается разговор об армии, о чести и патриотизме. Родители утопают в излюбленную тему о прошлом, вспоминая себя в молодости. Слушая их, Тэ мотает головой и неожиданно выпаливает:       — А ведь в скором будущем мы будем праздновать окончание университета уже наших детей.       Все молодые застывают, сидя за половиной стола. Сейчас, хоть они и окончили высшее учебное заведение, они не чувствуют себя настолько взрослыми, чтобы обзавестись собственной семьёй. Кроме, разве что, Намджуна. И им думается, что возможно в очень далёком будущем — обязательно настанет такой день. 

***

      «Ещё два месяца», «ещё месяц», «ещё три недели», «ещё всего неделя» и так далее и далее Чимин получает сообщения после праздника в честь окончания буквально от всех. Все родители и друзья так рады за них с Юнги. Такие все участливые и навязчивые до жути. Конечно, Чимину не нравится такое повышенное внимание к себе. И если друзей он ловко затыкает, то родителей, тем более, не своих — не в силах. Поэтому ему приходится терпеть. Однако его мучения скрашивает то, что Юнги возвращается через два дня. Каких-то два дня! Как ни странно ни волнения, ни особого предвкушения Чимин не испытывает, лишь чистую радость от того, что они наконец встретятся и больше не расстанутся. Он всем сердцем ликует, планируя их встречу. Они решили сначала встретиться в Сеуле, провести там неделю только вместе, а затем уехать в Тэгу к родителям Юнги. Их план до банального прост, но Чимину уж очень нравится.       — Вау! Да ты просто весь сияешь! — Тэ, толкая в коляске сына, заходит к нему в мастерскую, и щурится, как будто бы от яркого света. Шутник.        — Заткнись! — бурчит Чимин, но улыбка всё равно не исчезает с его лица. Конечно, ведь причина этого приезжает уже послезавтра. Отложив заказ, он обращает всё внимание на своих гостей.       На Минсеке хлопковый голубой комбинезон, что сшил Чимин и подарил ему в честь первого юбилея — одного года. Альфочка такой сладкий в нём и уже такой большой. Не верится, что ему целый годик. Тэ с заметным животом под лёгким летним жёлтым комбинезоном выпускает сына из коляски, а тот и рад. Мигом оказывается возле ширмы и начинает её изучать: пальцами, языком, лбом. Проказник ещё тот. Как научился ходить пару месяцев назад, так и синяков прибавилось, несмотря на все предосторожности дома. Что поделать? Дети так познают мир вокруг.       Пока Чимин любуется телодвижениями альфочки, Тэ подходит к кулеру с водой и параллельно включает прямую трансляцию новостного канала на своём телефоне. Минсеку в последнее время нравится смотреть новости. Мультики забросил уже пару дней как. Но всё равно у них есть ощущение, что скоро вернётся к ним.       — Как малыши? — интересуется Чимин, так как в курсе, что утром Тэ был на приёме у матери Гука.       — Отлично! Я уже хочу их родить. Достало часто ходить в туалет. Я оказывается подзабыл, каково это — быть беременным, — вздыхает друг, не без труда садясь на диван возле двери.       Они болтают как всегда, пока Чимин краем уха не ловит предупреждение о надвигающемся штормовом наводнении, затрагивающее часть Чеджу и близко располагающиеся города. Он распахивает глаза, весь покрывается мурашками и подбегает к кулеру с водой, где стоит телефон Тэ. Увеличивает громкость и чуть ли не плачет с досады, пока женский мелодичный голос объявляет:       «Власти Республики Корея объявили в южных районах страны штормовое предупреждение в связи с приближением мощного тайфуна. Как сообщила национальная метеорологическая администрация, ожидается, что поздно вечером тайфун пройдёт в районе южнокорейского острова Чеджудо, а ночью выйдет на сушу в двадцати километрах к северо-западу от крупного портового города Пусан. В этой связи по всей стране ожидаются ливневые дожди. Вследствие чего отменяются все наземные, воздушные и водные рейсы».