ПМС, или омеги из их кошмаров

      — Это кошмар! Просто лютый кошмар! И я так рад, что наконец у себя, и вижу тебя, — Чимин натужно выдыхает, падая на новенький диванчик лицом в подушку. Он близко держит телефон — болтает с Юнги.       — Я готов слушать тебя, моя пчёлка.       Хоть и любимый голос вызывает улыбку, но не избавляет от усталости и раздражения из-за тяжёлого дня. Хочется, чтобы альфа был рядом, стиснул в объятиях и сказал, что Чон с Тэ справятся. Что эти глупцы смогут выйти чистыми и сухими из мутной грязной воды, в которую, между прочим, сами и нырнули с головой.       — Чон твой — придурок, да и Тэ недалеко ушёл, — бурчит Чимин, захотев хоть немного покоя. Не получится, ведь ему ещё шить заказ. На часах уже половина девятого вечера, и он не рассчитал со временем со всем этим хаосом.       Чимин тяжко вздыхает и начинает рассказывать, что случилось за минувшую неделю, слыша сопливые глупости. Юнги, видать, понимает его лучше всех: не лезет с советами, не обещает расправиться с Чоном и вставить тому обратно мозги на место, лишь ласкает словами и взглядом. От этого Чимин хочет плакать, потому что альфа далеко. А так хочется его ласки.        — Теперь Тэхён подумает, что вы предатели, — тихо посмеивается Юнги, желая зацеловать своего парня. Омега выглядит действительно уставшим, словно несколько ночей не спал. Ему остаётся только подбадривать его словами, и лишь вздыхает, смотря, как усталые красивые глаза медленно моргают. Юнги хочется их тоже зацеловать.       — Пусть думает, что хочет! Не надо было пропадать на целую неделю и игнорировать нас! — в сердцах выплёвывает Чимин. Ведь друзья старались для них же. — Рано или поздно до этих олухов дойдёт, что мы хотели, как лучше.       Снова наступает молчание. Оба только любуются друг другом. Это настоящая пытка — невозможность дотронуться до любимого, не вдохнуть его аромат и не ощущать его мягкие губы на своих. Оба предаются мечтаниям, вспоминая их жаркие встречи. Однако через пару минут всплывает сообщение в телефоне Чимина… от Хосока. Он выразительно закатывает глаза, заранее зная, что его ждёт.       — Ты закатил глаза? Повинен я? — хмыкает Юнги.        — Конечно, не из-за тебя. Просто я тут… немного разукрасил лицо Ли, — Чимин довольно сжимает губы, вспоминая испуганное выражение. Он реально испытал облегчение, вдарив омеге, как следует. А ещё узнал, что Ли вдруг посетила фея щедрости! Оказывается тот мало того, что согласился присоединиться к незаконному делу, так ещё и обещал разделить с Чоном прибыль пятьдесят на пятьдесят. Вот Чимин и не выдержал. Удивлённо вытянувшееся смазливое лицо теперь украшает фингал и большой красный отпечаток его яростного кулака. Ведь Чимин действительно желал отмщения и за своё прошлое. А ещё выместил на нём всё, что так долго копилось: злило, нервировало и раздражало за последнее время. Особенно из-за проблемных кроликов. Но потом ему стало совестно из-за скрючившегося парня с весьма жалким видом… совсем чуть-чуть. А сейчас, видимо, Чимину придётся объясняться с Хосоком.        — А как их предки отреагировали? — любопытный голос Юнги выводит его из мыслей. И Чимин закрывает чат с Хосоком, начиная рассказывать обо всём по порядку, удобно расположившись на диване.       — Тэ сказал: «Не лезьте! Мы сами разберёмся!», представляешь? — весьма решительные слова друга до сих пор прочно стоят в ушах. И Чимин даже эмоционально вскидывает руку, припоминая, как это было сказано. Он ещё удобнее устраивается на диване, положив под голову подушку.       Прошла почти целая неделя, как Чонгук и Тэ ушли после не очень весёлого разговора в коридоре. Да так и не появлялись. Друзья видели такого серьёзного омегу, можно сказать, впервые. Если и Тэ был удивлён в первые несколько минут или даже шокирован, узнав деятельность Чонгука, то после… его будто подменили. Плечи расправил, голову вздёрнул, а перед тем, как взять альфу за локоть и стремительно уйти из универа, бросил на них крайне многозначительный взгляд. Затем — выплюнул те слова. Да так, что они наверняка не скоро забудутся. Друзья так и остались стоять шокированные.        Потом парочка вообще пропала из радаров. На звонки и сообщения не отвечали, в квартиру стучаться и трезвонить Джин не позволял, так как могли напугать или разбудить Минсека. Даже поход к Ли не принёс никакого результата. И друзья были в ещё большем шоке, чем раньше. Тэ и Чон могли уехать куда угодно, судя по озвученному Ли доходу. Но потом они не выдержали. Благодаря Намджуну, который нанял мастера, чтобы взломать дверь квартиры друзей, они смогли попасть к ним. А там… Ох! Чимин немного зло краснеет… Пока Минсек спал в спальне, эти кролики устроились на полу гостиной и трахались на куче денег. Естественно, те сразу недовольно вскрикнули, прикрылись влажной простынкой и поспешно вскочили. Конечно, было много мата, злобно выброшенных шёпотом слов и много… очень много купюр по всему полу. Чимин ещё не скоро забудет запыхавшегося и довольного Тэ, скачущего на Чоне, словно похотливое шимпанзе.       — Поганцы, скажи! А мы ещё волновались за них! — гневно бурчит Чимин, замечая беззвучный смех Юнги. Он тоже слегка приподнимает уголки губ, и продолжает.       Друзья тихо ругались минут пять точно, пока Минсек не захныкал. Потом вроде успокоились: все голые и лохматые оделись, а незваные гости разбрелись по кухне и гостиной. Тэ и Чон хотя бы квартиру держали в чистоте, что обрадовало их. «Бонни и Клайд» молчали, молчали и друзья долгое время, пока дверь квартиры не открылась и не вошли родители Тэ с большими сумками гостинцев, отчего их сыночка застыл в изумлении и сразу перевёл на друзей очень сердитый взгляд. Видимо, только дошло, что те воспользовались козырем. Родители конечно стали поздравлять сына с беременностью двойней, пока Чимин их не остановил и сказал, что они здесь для выговора, а не поздравлений. После того, как шокированные и побледневшие дедушки узнали новость, что их омежка хотел пойти на аборт, а впридачу ещё и альфа того занимается нелегальным делом, чуть ли не грохнулись там же. «Дети это не бремя, а благословение», сказанное дядюшкой Кимом весьма громко и грозно до сих пор звенит в ушах. Рассказывая всё Юнги, Чимин покрывается мелкими мурашками, так как никогда не видел такого грозного и мрачного дядюшку Кима. Всегда добрый, мягкий и улыбчивый мужчина был злее Гитлера. Начался серьёзный разговор отцов и детей, а через пару минут приехала хмурая как всегда мать Чонгука. Ух, тогда началось настоящее «веселье». Джин с Намджуном забрали захныкавшего Минсека, пока не поздно. И, незаметно выйдя в коридор, они все дали друг друг «пять». Уж родители должны вправить мозги своим детям.       Юнги содрогается от смеха пару минут. Чимин забывает обо всём и лишь пялится, не в силах отвести взгляд от него. Альфа безумно милый, когда широко улыбается.        — М-да, весело живёшь, — вытирая влагу с глаз туалетной бумагой, успокаивается Юнги.        — Я всё это «веселье», не раздумывая, променял бы на время с тобой, — грустно вздыхает Чимин.       У Юнги сердце пропускает удар, а ком в горле не даёт вставить и слово. Они снова довольно долгое время смотрят друг другу в глаза. Кажется, время ненадолго замирает, но затем в мастерскую Чимина беспардонно вваливаются Кимы.       — Привет, мы к тебе. Минсека выгуливаем, — радостно щебечет Джин, а за ним заходит Намджун с рюкзаком-переноской на груди, откуда торчат сладкие ручки и ножки. А большие глазки любопытно скользят по его мастерской.       Чимин сначала вздыхает, что нарушили их уединение, но потом улыбается, прощаясь с Юнги и беря альфочку на ручки. От него пахнет беззаботной жизнью. Однако обещает себе обзавестись привычкой плотно закрывать дверь. Как знать, скоро приедет Юнги, и им не нужно, чтобы вот так вламывались в самом страстном их моменте.       — Слыхал? Мать Чонгука везёт сына на обратную вазэктомию, — хмыкает Джин, падая рядом с ним на диван. — Чирк-чирк! Бедный Чон.        — Не бери пример с папочек, ты же у нас вырастешь умным и законопослушным, да, — сюсюкает Намджун, отбирая альфочку из рук удивлённого Чимина. Омеги только мотают головами.       — Ауч, — Чимин откидывается, не представляя, каково это делать две операции на своей самой чувствительной конечности. Наверняка, боль адская.       — А ты чем занимаешься? Не хочешь поехать с нами поужинать? — Джин обводит взглядом уютно обустроенное помещение. Здесь есть всё для швеи, всё под рукой. Он даже хвалит Чимина, который успел всё красиво и быстро обустроить.        Тут очень просторно. Творческий уголок — для создания изделий, зарисовки эскизов и лекал — выглядит хаотичнее всех, но до чего завораживает своим бирюзово-бордовым интерьером. Свисающие тяжёлые и тёмные ткани, везде перья, пух, меха, кружева. Словно возвращаешься в эпоху разлагающейся морали и блистательного джаза, как во времена Гэтсби. А вот рабочий уголок обширнее, ярче и светлее — со столом для раскроя, нужными материалами, швейной машиной. В основном превалирует красный, жёлтый и голубой цвета. И, конечно, клиентский уголок — зона приёма и примерки — самый аккуратный и светлый. Джину нравится широкая деревянная белая ширма, и в тон подвесное кресло, а всякие модные побрякушки, гирлянды и мелкие детали делают интерьер пинтерестовским.       — Нет. Мне ещё нужно заказ дошивать, — Чимин встаёт и наливает гостям воду из кулера.       Джин понимающе кивает:       — Надеюсь, Тэ будет дуться на нас не слишком долго.        Голос друга сникший и кажется виноватый, но Чимин отгоняет эти мысли. Меньше всего ему хочется сейчас вариться в своих чувствах, правильно ли они поступили или нет:       — Не переживай, лучше займитесь своими делами. Экзамен скоро, — однако при воспоминании об этом у Чимина волосы встают дыбом. Успеет ли он подготовиться? Ради этого он даже закрывает мастерскую на две недели, чтобы с головой уйти на подготовку к экзамену. Если честно, уверенности мало. Невыносимо думать о провале. Но Юнги наказал, чтобы он меньше думал об экзамене и больше готовился. Вспомнив милую улыбку альфы, Чимин сразу успокаивается.       — Экзамен-то мы сдадим, но вряд ли найдём второго Ким Тэхёна. Мы же не переборщили? — Джин действительно выглядит расстроенным.        — Нет. Точно, нет, — заверяет Чимин, отдавая ему стакан воды, а второй Намджуну. — Мне бы твоя уверенность насчёт экзамена.       — А мне твоя насчёт Тэ, — вздыхает Джин, залпом выпивая воду. Чимин обнимает его и мгновенно чувствует напряжение широкой спины. Начинает мягко гладить, пока друг не расслабляется. — Тебе помочь?       В любом другом случае Чимин бы не раздумывая отказался, но сейчас… он всем нутром чувствует, что Джину нужен друг. Отлепившись от него, поручает ему заняться наведением порядка в шкатулках и тумбочках с бижутерией.       — Я тогда поеду, уложу Минсека спать. А ты звони, когда захочешь, и я сразу приеду, — Намджун тактично оставляет их одних, напоследок нежно поцеловав мужа. Чимин совсем немного им завидует.

***

      Как и следовало ожидать в следующий понедельник утром друзья видят Тэ и Чона в коридоре универа. Как будто дежавю: альфа снова хромает, а омега хмурый и недовольный. И решительно проходят мимо них, даже не обращая никакого внимания, отчего Джин с Чимином закатывают глаза. Вид у кроликов, можно даже сказать, враждебный.       — Всегда пожалуйста! — громко ворчит Джин им вслед. — Они даже спасибо не сказали за то, что мы присмотрели за их сыном.       — Да ладно, одумаются, и их будет грызть чувство вины! — тоже громко проговаривает Чимин. На секунду он замечает, как плечи Тэ вздрагивают, но потом те быстро скрываются за поворотом.       — Зла на них не хватает.       — Пойдём, заласкаю тебя перед парами, — Намджун шепчет в шею замурчавшего мужа, перед тем как увести его в раздевалку.       А Чимина догоняет мрачный Хосок:       — Я понимаю тебя. Ты не ладишь с моим парнем, но больше не смей поднимать на него руку, иначе…       — Иначе, что? — Чимин кажется альфе настолько высоким и грозным, что и слова выдавить не может. И вообще, он успокаивается, забывая, зачем вообще искал омегу.        — Просто, больше так не делай. Он мне дóрог, — тише проговаривает Хосок. А Чимин радуется: у него хотя бы ещё есть порох наводить жути. А ещё он впервые осознаёт, что хочет побить Чон Хосока. — Ыный не идеальный, он просто хотел помочь Гуку.       — Ты всё это время знал?!       — Нет. Я узнал позже вас всех… но я выслушал его, и, возможно, даже простил.       Чимин вздыхает, смотря на когда-то заворожившие его глаза. И понимает, как его начинает отпускать гнев. «Как Хосок это делает?», — пролетает в мыслях.       — Ладно. Буду очень сдерживать себя.       — Можешь сказать так, словно не делаешь мне одолжение.        — Ладно-ладно, хорошо! Только ради тебя, обещаю больше не бить его, — Чимин закатывает глаза, уловив благодарную улыбку Хосока, и с лёгкостью на душé уходит в свою аудиторию.       День протекает относительно хорошо, не считая того, что Тэ и Чон не обедают вместе с ними в столовой, а сидят за другим столом и мило болтают друг с другом, словно вокруг никого нет. Со стороны эти двое вообще походят на парочку. Чон даже подкладывает в поднос Тэ больше риса и кимчи, и, конечно же, сладких булочек. Друзья и рады, что друг всё ещё беременный. А Тэ, в свою очередь, даёт альфе бутылку холодного молока и аккуратно держит над его пахом. Видать, сблизились конкретно.       — Что за люди, строят из себя жертв, — часто оборачиваясь на сладкую криминальную парочку, бубнит Джин, но уже не так яро, как утром. Видимо, ласки Намджуна сработали на ура.       — Не парься. Что там у тебя после экзамена? — поедая свой обед, Чимин меняет тему. Хоть ему самому противно от поведения кроликов, но уделять им внимание и травиться негативом не хочет. Много чести.       — Я обустроюсь в компании отца, и не знаю, как поговорить с ним об этом.       — Вы же ладите.       — Да, если считать «ладите» только официальные встречи в званых мероприятиях.        Джин допивает свой йогурт и приступает к фруктовому салату. Прокручивает в голове все встречи с родителями за год. Их было ровно тридцать. И в каждую из них отец вёл себя как обычно: элегантно и дружелюбно. Обнимал сына, приветствовал его с улыбкой, прощался с тёплыми объятиями. Будто никакой ссоры и не было. Но Джин боится, что отец ведёт себя так только при посторонних. Он сам не старался лишний раз показываться ему на глаза. Даже дома не появлялся. Ведь Намджун занимал все его мысли и дни. А в день рождения отца они мило отпраздновали среди элиты, как всегда, но потом вчетвером уютно посидели в ресторане. Отец и словом не обмолвился об их дальнейшей судьбе, как и папа. А Джин просто старался быть хорошим сыном. Лишь Намджун рядом всегда давал ему сил обходить острые углы. Но он скучал… скучает по своей семье.       Джин задумывается. Ведь до ссоры он тоже виделся с родителями, по большому счёту, на званых вечерах. Дома редко бывал. И только потеряв это, понял, как ему нужна семья. Хочется возвращаться домой к родителям, хотя бы поворчать друг на друга или выслушать очередную тираду отца после приключений с друзьями.       Вот Намджун всегда на связи со своей, вечно переписываются в общем чате. Те обычно передают Джину привет или дарят милые подарки в праздники. Только сейчас до него доходит, что всего этого хочет и сам. Джин ведёт себя с семьей Намджуна уважительно, как подобает хорошему мужу, и как просил отец. Они ему нравятся — весьма добродушные люди. А у семьи Джина даже общего чата нет. Точнее, есть, созданный им ещё в средних классах, но вот уже давно туда никто не заходит.         Пришедшее сообщение на телефон выводит Джина из мыслей. От мужа. Он поднимает взгляд, встречаясь с обеспокоенно смотрящим своими большими глазами на него Намджуном за столом альф. Как будто знает, что у него в душе лёгкий раздрай. Не альфа, а мечта. Джин улыбается, открывая переписку.       «Ты долго сидишь, уткнувшись в свой салат. Что случилось?», — он улыбается, печатая ответ. Неисправимый альфа.       «Я так люблю тебя… Не волнуйся, я просто вспоминал о своей семье».       «Идём в раздевалку?»        Джин хихикает, лукаво посмотрев в любимые глаза. Намджун тоже лупает на него с желанием. Ох уж эта страстная сторона мужа — никогда не надоест.       — Давай будем обедать вместе с альфами? — предлагает Джин, уловив вскинутые брови друга.       — Зачем? Мне и с тобой хорошо.       — Пожалуйста, Чимин. Я скучаю по своему мужу.        Чимин лишь закатывает глаза. Но затем думает, что если бы они с Юнги сидели врознь, это было бы неправильно, что ли. Поэтому сдаётся, и забрав свои подносы, они подсаживаются к весьма изумлённым Хосоку и Намджуну. Тут же привычная толпа, окружившая знаменитого баскетболиста Чона, шокировано расступается в стороны. Джин сразу садится на колени мужу и смачно целует его, а Хосок кивает Чимину.        — Что за внезапные перемены? — хмыкает Хосок.       — Заткнись. Просто мы подумали, что вы скучаете тут вдвоём, — подмигивает Чимин, бодая его локтем.       Вдруг Хосок внезапно наставляет свой телефон напротив него, придвигается ближе и фотографирует, рискуя остаться без рук. Ещё улыбается так широко, засранец. А Чимин лишь одаривает его мрачным видом.       — Что? На память. Историческое событие, так сказать, — улыбается поганец. — Сами ПМС сели за наш стол.       — Кто?! — Чимин даёт ему подзатыльник.       — Я просто пошутил, — Хосок уворачивается от ещё одного удара. Положив булку между зубов, альфа убегает из столовой, подальше от его длинных и сильных рук. А от внимания расслабившегося Чимина не уходит удивлённый взгляд Тэ. Они на секунду встречаются глазами, но Тэ быстро отводит свои. Чимин только вздыхает, возвращаясь к еде.

***

      Дни неумолимо проходят, а итоговый экзамен становится всё ближе. Мандраж растёт, как и сотни исписанных лекциями листков. Почти две недели Чимин, Джин, Намджун и Хосок не только обедают, прослыв в универе фантастической четвёркой, но и проводят всё время вместе. Это лучше, чем ПМС, думает Чимин.        С Тэ и Чоном они так и не общаются. Точнее, это те держатся от них на расстоянии. На улице вовсю цветёт весна, а между ними застыла морозная зима. Хоть на учёбу уже ходят без пропусков. Видимо, родители постарались, вправили им мозги. Но и Чимин с Джином не спешат первыми делать шаг навстречу. Гордость почему-то разыгрывается. А видя безразличное отношение к себе со стороны Тэ, она и вовсе становится во главе всех чувств. Но они ужасно скучают по Минсеку. Джин с Чимином довольствуются лишь редкими «семейными» фотографиями в соцсетях, в которых Тэ так и не заблокировал их. Видимо, надежда ещё есть.       — Что вы делаете в субботу вечером? — подходит крайне взбудораженный Хосок и садится за стол. В столовой стоит изумительный аромат спелых мандаринов.       — В какую? Хотя неважно, мой ответ — нет, — сразу бурчит Чимин, листая лекцию в телефоне.       — А что? — интересуется Джин.       — У Ыныя день рождения в эту субботу, приглашаю вас, — улыбается Хосок.        — Тогда я точно пас, — бубнит Чимин.       — Ты же обещал! — хнычет Хосок.       — Я обещал не бить его. А сдержать обещание будет очень трудно, когда в шаге от меня будет разгуливать мой триггер.       — Чимин, ты же мой друг! А он — мой парень…       — Давай без этих соплей, ладно? Просто скажи, что ты не хочешь быть один в компании незнакомых людей, — Чимин закатывает глаза, отложив телефон. Голова скоро взорвётся.       — Не незнакомых, а друзей Ыныя, — бормочет Хосок. — Я знаком только с парочкой, и я хочу, точнее, мой парень приглашает вас.       — Странно, что он сам нас не позвал, — задумавшись, произносит Джин.       — Просто я сам вызвался вас пригласить. Ладно, не берите в голову, пойду один, и буду одиноко стоять в углу комнаты, пока…       Чимин громко цокает и закатывает глаза:       — Ненавижу, когда давят.       — Пожалуйста-препожалуйста, — Хосок и вовсе строит глазки. Чимин бы ни за что не поверил, что сам Чон Хосок будет строить ему глазки. Ещё два года назад это бы сработало и он бы поддался… впрочем…       — Ладно, попрошайка. Я приду. Но подарков не ждите.       Хосок даже обнимает Чимина. Потом переводит такой же взгляд Кимам. Намджун кивает сразу, поднимая большой палец вверх, а Джин щурится, ощущая неладное. Его внутренний голос размышляет, используя дедукцию. Они ведь не очень-то сдружились с Ли. Просто нормально общаются из-за самого Хосока… Но так, как ему не дают додумать, торопливо сжимают его бок пальцами, и Джин просто согласно мычит. Он щекочет мужа в ответ, утопая в сладком поцелуе и послав все тревожные сигналы интуиции куда подальше.       Оказывается… Джин не прогадал… Когда они все приходят в клуб, где работают альфы, в одну из VIP-комнат, обнаруживают там Тэ и Чонгука, сидящих во всём параде. Удивление на их лицах говорит, что им тоже не сказали о дополнительных гостях на… на день рожденческую вечеринку? На праздник это мало тянет. Даже нет угощений на столе и украшений. Джин догадывается, что Хосок просто всем солгал. Но во благо ли? Как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Судя по злобному виду Чимина, Хосок совсем скоро отправится прямиком в адский котёл.       — Никто не выйдет отсюда, пока я не разрешу, — напоследок кричит мертвец, поспешно заталкивая их внутрь. И вдруг все отчётливо слышат, как дверь закрывается на ключ с той стороны.       — Не дури, Чон Хосок, живо открыл дверь! Обещаю убить тебя быстро, — Чимин тяжело дышит и яростно бьёт кулаком по деревянной поверхности, но дверь даже не шелохнётся.       Когда его дыхание нормализуется, он оборачивается, думая, как бы разбить окно. Но оно пуленепробиваемое — никак не получится. Выхода нет. «Чёрт!». Меньше всего они хотят быть здесь, но видимо, придётся.       Джин, Чимин и Тэ синхронно скрещивают руки, а Намджун и Чонгук судорожно ощущают, как пахнет жареным. И самое главное, ведь все боялись конфликтовать с ПМС, но никто не сказал, что страх из-за конфликта самих ПМС — ничуть не меньше. Намджун и Чонгук испуганно переглядываются. Не знают, кому звонить первым: полиции, скорой или пожарным?