ПМС, или омеги из их кошмаров

      Наблюдая за тем, как Юнги каждый день встаёт с петухами, завтракает с ними, словно альфа давно член их семьи, уходит с его отцом на работу, а после приходит усталый, но до жути довольный, охотно рассказывая о впечатлениях, Чимин ещё больше утверждается в своём решении. Он мечтательно улыбается, вспоминая время их нахождения здесь: уютные ужины, романтические прогулки, неторопливые занятия любовью. То, ради чего стоит жить. Чимин и не знал, что родной город такой романтичный. Со множественными укромными, красивыми, уютными местами для парочек, где они упоённо долго могут целоваться. Они счастливы, как никогда.       С каждым тихим: «До вечера», и последующим мягким поцелуем, Чимин рад, что поддержал своего парня. Юнги просто весь светится, несмотря на тяжёлую работу по восстановлению половины города. Конечно, ущерб от тайфуна нанесён весьма серьёзный, но со слов отца Пак: командная работа быстро приведёт их любимый Пусан в прежний вид. «Может даже будет лучше, чем было», — не унывает отец, каждый день уводя предвкушающего спасать жизни Юнги с собой.        Погружённого в свои мысли Чимина внезапно приобнимают за живот, отчего он слегка вздрагивает и улыбается короткому поцелую в щёку, шею, а потом влажному и долгому за ушком. Вмиг мурашки пускаются по его телу.       — Куда ты ушёл? Мы там твои детские фотки смотрели, — посмеивается Юнги, целуя его в висок.        — Мне не нравится комментарии моей семьи, — ворчит Чимин, начиная вспоминать, почему ушёл в середине ужина. Даже десерт остался нетронутым. Между прочим, мама приготовила его любимый шоколадный пирог с пеканами.       Просто его родители вызвались показать Юнги детский альбом с фотографиями Чимина, а альфа только умилялся на пухленького малыша. Судя по ним, очень проказливого в детстве. А его подхватили родители с братьями-гиенами, охотно делясь, как Чимин куролесил. Как ходил по соседям голенький, стучался своими крохотными кулаками и просил сладенького, а если не давали — писал в их дворе. Или закапывал оставшиеся с праздника конфеты в цветочных горшках матери. Нежные цветы мялись под безжалостными ручонками и вскоре погибали, отчего он получал люлей. Ему вообще сладкого до пяти лет не давали, только по праздникам разрешали одну или две штуки конфет, так как у него был диатез. И как говорится: запретный плод сладок. А для ребёнка — это вообще сродни пыткам. Ох! Соседи до сих пор с ностальгией вспоминают те времена.        — А чья эта попка? — Юнги вдруг являет ему очередную палороидную фотку прямо перед глазами. Чимин вздыхает. Он лежит мясистой пятой точкой кверху у песчаного берега на пляже и широко улыбается на камеру. — Так бы и шлёпнул!       Чимин чуть морщится, когда альфа, обнимая его сильнее, в очередной раз поддерживает восхищение пухленькой младенческой попкой.        — Фу ты! Мне тогда было всего два года, — ворчит Чимин, усиленно складывая чистую одежду с сушилки в корзинку. — Все дети одинаковые! Ты тоже был ребёнком.       — Но не таким сладким, — продолжает Юнги, смотря на его фотку с умилительной улыбкой.       — Ну хватит уже! Лучше давай мне свою грязную одежду. Я скоро буду стираться.       Юнги согласно мычит и начинает раздеваться, являя прекрасный сексуальный торс, отчего Чимин в нетерпении оказаться с ним в постели прикусывает губу. Несмотря но то, что они живут с его родителями под одной крышей, секс у них — феерический. Чимин лишь от одних воспоминаний сводит ноги. Но тут Юнги вдруг кидает свою грязную одежду в корзинку с чистым бельём, приводя его в ужас.       — Эй, не клади их в мою корзину! Твои грязные и воняют! — спешит Чимин, быстро убирая лишнее. — Знаешь, какие у меня дорогие ткани, и очень быстро впитывают все ароматы.       Юнги в растерянности. Лишь стоит и наблюдает за своим завозившимся парнем и хмыкает. Ему никогда не надоест смотреть на то, как Чимин заботится о нём. Юнги знает, что несмотря на свои заказы и дела по дому, его любимый всегда находит время выслушать его, приласкать по-особенному, подогреть еду, если он опаздывает, приготовить ванную, после которой он спит, как младенец. С каждым днём Чимин раскрывается для него с самой нежной стороны. Ещё тогда, когда они только-только начали спарринг на крыше общежития, Юнги и подумать не мог, что омега окажется таким ласковым и чутким. Сердце каждый раз подпрыгивает, увидев поджидающего его, такого любимого, возле ворот после целого дня работы... Из-за накативших чувств он подходит к Чимину и загребает в свои объятия, благодарно целуя в висок.       — Мы словно молодая семья, — мечтательно выдыхает Юнги, услышав судорожный вздох омеги и ощутив, как напрягается любимое тело.       — Нам даже нет тридцати лет. Конечно, молодая, — фыркает Чимин, надеясь отшутиться, и разворачивается в его объятиях. Корзинка с бельём гулко падает на пол балкона, а они смотрят друг другу в глаза. Юнги уже выглядит весьма серьёзным, скользя по его лицу изучающим и… чрезмерно голодным взглядом. Сердце стучит быстрее. Чимин шумно выдыхает, примыкая к его в губам, и быстро отстраняется. — Не смотри так серьёзно, а то подумаю, что ты делаешь мне предложение.       — Сделаю, не сомневайся, — решительно заверяет Юнги, тесно прижимая его к себе и потянувшись за жарким поцелуем. А Чимин улыбается ему в губы, ощущая трепет по телу и радость, словно действительно получает предложение руки и сердца. Неужели Юнги сделает ему предложение? Интересно, как это будет?       Юнги привычно целует его, — глубоко и жадно, со стуком прижимая к двери балкона и жарко скользя пальцами за край футболки. Чимин готов кончить тут же. Но лишь хватается за его отросшие волосы и сжимает кулаки. Ох! Он громко стонет, ощущая твёрдость альфы, которой тот грубо потирается о его пах, давая знать о взаимности желания. Словно не они занимались сексом половину прошлой ночи. Всё как в первый раз.       Юнги отрывается от него. Бешено смотрит в расширенные зрачки, и понимает, что если не остановится, трахнет Чимина прямо здесь, на балконе семейного гнезда Пак. Тогда он рискует вылететь из этого дома, и больше Юнги не впустят на порог. Никогда. Поэтому альфа сбавляет свой пыл, нежно припадая к зацелованным губам. Однако не проходит и пару минут их сладко-горячего уединения, как слышат нетерпеливый стук по окну:       — Извиняюсь, что беспокою, но там пожар в пятнадцати минутах от нас. Юнги, ты идёшь? — чеканит отец, изучая их лица, отчего оба сначала вздрагивают, а потом с сожалением и тяжело дыша отстраняются друг от друга. Конечно, на настоящие пожары Юнги пока не берут, но он рядом сторожит, чтобы никто не кинулся в горящий объект.       — Конечно, — быстро отвечает Юнги, напоследок поцеловав Чимина. И альфы уходят.       На балконе становится слишком прохладно стоять одному, потому омега ныряет в тёплый дом, всё ещё ощущая трепет от слов Юнги. Сердце так и не унимается. Чимин прикладывает ладонь к груди слева — чувствуется быстрое-быстрое биение. «Это точно любовь», — ярким свечением проплывает в его сознании. Он знает, чувства Юнги искренни и неподдельны, так же как и его.       — Сынок, с тобой всё хорошо? — вдруг подходит к нему мама с чистой одеждой для отца в руках. А опешивший Чимин только сейчас вспоминает, что Юнги ушёл так и не одевшись. Быстро взяв с балкона чистую одежду, он догоняет альфу, который усердно копошится в шкафу в прихожей. Для него и отца мама специально выделила отдельный шкаф, чтобы мужчинам было легко найти нужное. А то пока те найдут, переворошат весь дом. «Отличная идея», — подумал тогда Чимин, и аккуратно сложил вещи своего парня.        — Держи, я ещё не разложил твои чистые вещи после стирки, — лепечет он, сразу замечая, как благодарная улыбка появляется на лице Юнги.       — Спасибо. До встречи, — Чимин получает свой законный мягкий поцелуй, проводив его до ворот.       — Вы такие милые, — появляется мама рядом, вновь пища от умиления. Чимин лишь вздыхает. С тех пор, как они появились здесь родители не упускают говорить, какие они милые вместе. Чимин, конечно, рад, но слушать от них все эти сопливые слова — как-то непривычно. Он вечно смущается, как и в этот раз. — У вас обоих такой влюблённый взгляд. Я аж скучаю по своей молодости.       — Мам! — Чимин недовольно зыркает на неё, и заходит в дом.       — Блевать охото, — братья в прихожей тут же делают вид, что их тошнит, как только видят Чимина, который лишь радуется самому неизменному в его жизни. Хоть какое-то постоянство. И он кидается на братьев с кулаками, пока мама яро и громко грозится выгнать их ночевать на улицу, если хоть что-то разобьётся в доме.

***

      Время уже поздний вечер. Чимин сидит у окна и всматривается в каждое движение, но Юнги нигде не видно. Они в Пусане уже третий месяц. Холодный октябрь за окном. Время летит скоропалительно. Кажется, что они только вчера прилетели сюда, и их добродушно встретила семья Чимина, а потом и вовсе предложила жить вместе, чтобы молодые смогли сэкономить на жилье. Он помнит, как они согласились, и как Юнги с распростёртыми объятиями приняли в семью. И спустя какой-то месяц уютные ужины превратились в бесконечные ожидания, романтические прогулки — настолько редкие, что Чимин вообще начинает забывать, каково это, что это, а неторопливые занятия любовью превратились в быстрый перепихон между его рутиной и работой Юнги. И самое страшное — они привыкают к такой жизни. Чимин вновь уходит в раздумья, не увидев любимую фигуру в случайном прохожем под окном. Неужели так будет всегда? Как горько думать об этом. Юнги всего три месяца назад вернулся из армии, а кажется, будто прошёл целый век, и они уже семейная пара с десятком детей. Чимин мотает головой, прогоняя мрачные мысли. Они ещё слишком молоды, чтобы угаснуть в рутине и навсегда отказаться от романтики.       — Чимин? Ты чего не спишь? — подходит сонная мама в длинном жёлтом халате, и сразу включает свет на кухне. Затем ставит чайник кипятиться уже в который раз за ночь.       Чимин задумчиво вздыхает, осознавая, как постепенно превращается в неё. Видимо, так всю жизнь теперь и будет. Он будет беспокойно ожидать возвращения Юнги с работы, а когда тот наконец появится, — накормит его, получая лишь мимолётные, сухие поцелуи, не значащие ничего. Затем они лягут спать, оба охваченные усталостью и разочарованием. А ранним утром Чимин снова проводит своего альфу на работу. Этот круговорот станет неизменной частью их бытия, повторяясь вновь и вновь, вплоть до заслуженной пенсии.       — Жду Юнги, — собственный голос настолько сквозит печалью и грустью, что Чимин хмурится, ругая себя, так как теперь мама будет волноваться о нём.       — Ох, сынок. Я так этого боялась, — со всем сочувствием произносит мама, что у Чимина в глазах появляется влага. Она быстро подходит к нему и обнимает совсем как маленького ребёнка, мягко поглаживая по голове и слегка укачивая. — Я ведь предупреждала твоего отца, чтобы он отправлял Юнги домой пораньше. Не переживай, родной, я ему устрою.        — Дело даже не в этом, — всхлипывает Чимин, сильнее обнимая маму. — Юнги сейчас только волонтёр, и уже пропадает допоздна. А когда он официально приступит на работу, будет только хуже.       Мама понимающе молчит, поглаживая его затылок и спину. Она отлично знает, что переживает её сын, ведь сама прошла многое с мужем. И как раз в это время они слышат, как открывается входная дверь, и как потом шумно вваливаются в дом. Мама чересчур резко отстраняется от него и уходит встречать мужа с будущим зятем.       Чимин лишь слышит, как она гневно начинает кричать на его отца. Жалуется, что на их сыне лица нет, и грозится подать на развод, если отец будет продолжать задерживать Юнги. От знакомых металлических ноток в её голосе Чимин вздрагивает каждый раз. И начинает жалеть, что вообще рассказал ей о своих переживаниях, которые кстати, сейчас кажутся сущими пустяками.       После отцовского смиренного: «Прости, дорогая», Юнги появляется в дверях кухни спустя минуту. Судорожно вздохнув, Чимин переводит на него взволнованный взгляд. Альфа, как всегда, выглядит запыхавшимся, помятым и грязным, словно его снова отправляли работать в наводнённые участки. Чимин вздыхает, ощущая некое подобие вины. Юнги весь день работает, набирается опыта, чтобы поступить на курсы пожарной безопасности, и в последующем стать отличным пожарным, а он тут нюни разводит. Ведь знает, как сильно его альфа хочет стать пожарным, быть полезным обществу. Чимин быстро встаёт с места и подходит к нему, сразу оказываясь вовлечённым в крепкие объятия, ощущая, как сердце наполняется теплом.       — Прости меня, — произносят оба одновременно. Они отстраняются друг от друга и сталкиваются непонимающими глазами. Юнги смотрит на него полным беспокойства взглядом, отчего Чимин нежно целует его губы, безмолвно прося прощения. И корит себя за свою нетерпеливость.       — Ты страдаешь? — внезапный вопрос Юнги заставляет его впериться в него взглядом.       — Я просто устал… и наговорил маме лишнего, — мямлит он, обнимая альфу и припадая щекой на его плечо. В груди растёт беспокойство, но иного характера, чем минутами ранее. От Юнги снова пахнет грязью, пóтом и отдалённо кимчи. Чимин хочет сейчас же постирать его одежду, чтобы к утру уже всё было чисто и пахло новым пудровым кондиционером для белья.       — Но твоя мама…       — Прости, — Чимин вбирает больше воздуха в лёгкие, начиная гладить напряжённое лицо Юнги. — Я боюсь… переживаю за тебя. Ты ведь только волонтёр… что будет, когда ты станешь пожарным?       Рвано договорив, Чимин берёт его за руку. Сначала ладонь Юнги кажется напряжённой и холодной, а потом пальцы альфы теплеют и сплетаются с его. А Юнги, нахмурившись, смотрит, как Чимин расстроенно поджимает губы, и ему до боли хочется обнять его.       — Знаешь, я могу найти менее опасную работу, — тихо проговаривает Юнги. — Не хочу, чтобы ты волновался.        — Юнги, не надо, — хмурится Чимин, обнимая его. — Ты же хочешь стать пожарным. А я… я привыкну. Мама же привыкла. Просто буду иногда беситься.       — Звучит кошмарно, — Юнги сильнее прижимает его к себе, зарываясь в пушистые волосы. И понимает, как же он успел соскучиться по своему омеге. Когда они так обнимались в последнее время? Даже и не вспомнит. — Я обещаю, что найду спокойную работу. Не хочу заставлять тебя беситься, и мне самому будет легче. Мне сейчас уже тяжело. Я не справляюсь так же хорошо, как члены команды твоего отца. Кажется, я переоценил свои силы.       Чимин громко вздыхает, не захотев таких больших жертв со стороны альфы. Он понимает, что Юнги сказал это не потому, что не хочет становиться пожарным. Но сейчас глубокая ночь, и выяснять кто прав, а кто не прав — совершенно нет сил. Он просто тянет альфу в комнату и крепко обнимает его, пока тот не засыпает, а сам обещает поговорить со своим отцом.       Следующим утром Юнги просыпается ближе к обеду. А будильник почему-то не прозвенел. Понимает, что подобного отсыпания не позволял себе уже около двух лет. Он бы ещё провалялся, занялся бы кое-чем очень интимным и приятным с самым лакомым парнем, так как они давно не были наедине. Однако в постели Чимина нет. Юнги встаёт с кровати, окидывая взглядом комнату, наполненную с потолка до пола швейным добром омеги, который обнаруживается в гостиной, как и мама с его братьями, сидящие на диване. А отец в кои-то веки дома в такое время. Стоит у окна и задумчиво смотрит куда-то вдаль.       — Доброе… — Юнги осекается. — Привет. Что за собрание?       — Доброго тебе дня, — начинает Пак-старший, тут же обернувшись к нему. И улыбается так, словно выиграл в лотерею. — Как спалось? Чимин вырубил твой будильник.       — Отлично, — подозрительно щурясь, отвечает альфа, оглядывая их всех.       — Отлично — это отлично. Вот, — вдруг Пак подходит и вручает Юнги какую-то строгую брошюру с надписью: «Лучшие пожарные курсы». А у него горло сжимается.       — Что это? — Юнги снова оглядывает всех непонимающим взглядом.       — Юнги, ты не должен жертвовать своей мечтой. Я знаю, как ты хочешь стать пожарным, — весь сияя, начинает Чимин. Встаёт с дивана и приближается к нему. Его мягкие черты лица успокаивают Юнги.       — Я нашим милым омегам рассказал, почему мы с тобой опаздывали домой в последнее время, — светится альфа-Пак. — Мы ведь просто умасливали вышестоящие органы, показывая Юнги в лучшем свете и отправляя его на тяжёлые работы. И вот! Наши старания не пропали даром!       — Что? — он всё ещё не догоняет.       — Тебя приняли на курсы пожарных! — улыбается мама Чимина, подлетая и обнимая его.        Чимин надеялся увидеть в Юнги всплеск радости, но тот почему-то хмурится и выглядит напряжённее:       — Что-то не так?       — Чимин, а как же наш разговор? Я правда не хочу…       — Если ты сейчас же не пойдёшь туда, я тебя так изобью, что мы будем жить на пособие для инвалидов, — Чимин становится к нему вплотную, почти нос к носу и ласково улыбается. — Юнги, это не жертва с моей стороны. Я знаю, о чём ты думаешь. За моей мастерской хорошо следят, и Ли платит вовремя. А мои заказы успешно доставляются до порога заказчиков. Ещё никто не жаловался.       — Ты же понимаешь, что если я соглашусь, то мы останемся в Пусане ещё как минимум на полгода? — глотая вязкую слюну и плавясь от поступка семьи Пак, бормочет Юнги. Он приобнимает омегу за талию, не веря новостям.       — Конечно, ты уже скорешился с командой моего папы. Тебе здесь будет легче приспособиться. И я буду меньше беспокоиться, — вовсе расплавив сердце альфы, Чимин обнимает его за шею. Он готов, готов пойти с ним до самого конца. — Но с условием. Мы будем раз в неделю ночевать вне дома, и романтично проводить время вместе.        — Два. Два раза в неделю, — широко улыбается Юнги, отрывая омегу с пола. Он теперь не знает, как выразить своё счастье, лишь безустанно благодарит Паков, не отрываясь от такого же счастливого Чимина. Юнги давно не испытывал такого умиротворения. И в этот же вечер он создаёт общий чат с друзьями, запланировав кое-что особенное для своего ненаглядного.

***

      — Чеджу? Мы летим в Чеджу? — смешно смотрит на него Чимин, когда Юнги привозит его в аэропорт.        — Да.        — Надолго? У тебя же учёба, пропускать с первых дней — нежелательно, знаешь ли.       — Не волнуйся, только на выходные. Обещаю, тебе понравится, — Юнги целует его и ведёт к терминалам, взявшись за руки.       У Чимина подозрительно булькает в груди, когда он смотрит на прыткого возлюбленного. Словно тот что-то скрывает. Юнги в последнее время часто сидит в телефоне, а когда он любопытничает, тот отвечает, что просто читает учебные материалы. При этом быстро блокирует экран своего телефона, когда Чимин подходит ближе. Он лишь щурится и не понимает. Если бы Юнги действительно учился, то точно не стал бы блокировать экран. Ведь так? Однако Чимин всё равно доверяет своему парню.       Юнги всю дорогу с аэропорта Чеджу до пункта назначения отвлекает его глупыми комплиментами и поцелуями. Чимин предпочитает подыгрывать, захотев узнать, что же альфа такого придумал, и только охотно отвечает. Признаться, у него бабочки в животе порхают так сильно, что даже тошнит от предвкушения. И вот, такси останавливается возле весьма дорогого ресторана. Чимин не понимает — Юнги что, привёл его в Чеджу только для того, чтобы поесть в этом ресторане?        — Идём же, — Юнги нетерпеливо тянет подозрительно прищуривавшегося Чимина внутрь. Альфа открывает элегантную дубовую дверь, и кричит: — Сюрприз! — а потом его голос становится тише: — Какого… чёрта?       — Ты же написал, что подъедете через час, — шипит ошарашенный Сокджин, стоя в деловом сером костюме и белой рубашке с синим галстуком. А рядом с ним на стремянке стоит такой же деловито разодетый Намджун. Удивлённо таращится на них сверху-вниз.       — Я написал это час назад! — начинает злиться Юнги, оглядывая совершенно не праздничный пустой зал. Он ведь всё распланировал. А Чимин только непонимающе лупает на своих друзей. Все здесь.       — Оу, тогда… Сюрприз! — Тэ, стоя с ярко-розовым шариком в руке, тянет фальшивую улыбку, растопырив руки. Уже достаточно заметный живот прикрывает сшитый когда-то Чимином вельветовый комбинезон.       Наступает гробовая тишина. Пока все виновато пялятся на них, Чимин оглядывает помещение с большим пустым прямоугольным столом из тёмного дерева в центре, с десятью кресло-стульями по бокам. На полу стоят много коробок с различными украшениями, ножницами, скотчами и клеем. На стенах висят слабо вздутые серые и чёрные шарики, словно бородавки, и наклеены снежинки поверх паутины, словно Рождество смешалось с Хэллоуином. Дальше вереницей идут красные сердечки, шапка Санты, оленьи рога, зелёные-розовые-голубые шарики с единорогами, губкой бобом и со знаком Дисней с надписью: «С днём рождения». Будто ему исполняется пять лет. А с потолка свисают…       — Это что? Туалетная бумага? — открывает Чимин рот.       — Эм… да… на фоне тёмно-коричневых стен, по-моему, смотрится хорошо, — Чонгук пожимает плечами, виновато кусая губы. — Прости, Юнги. Я не нашёл организатора, который бы согласился приехать в течение часа и всё украсить. В ресторане оказалось много туалетной бумаги, вот я и… у них ещё были остатки украшений с различных праздников.       — У вас!.. — внезапно взрывается Юнги, поднимая на них гневный пронзительный взгляд. Все вздрагивают и останавливаются от своих дел. Один Чимин, у которого моментально тяжелеет внизу живота от этого тона своего альфы, глотает вязкую слюну. — У вас у всех было по одной задаче! По одной! Я вас всех предупредил не за час, а за две недели!       — Прости, но я забылся. Только на этой неделе я ездил заграницу пять раз! Вспомнил только тогда, когда ты написал, что вы уже летите в Чеджу, — сразу оправдывается Джин, поправляя свой пиджак и отдавая Юнги камеру в чехле. Он должен был взять поздравление-интервью у друзей. — Я не успел снять достаточно материала.       — А у меня были важные встречи и игра в Сеуле, — следом бубнит Хосок, сидя с Ли за открытым ноутбуком. А эти двое должны были редактировать то, что снял Джин.       — У меня даже времени нет с сыном поиграть, не то, что украшать ресторан, — хмурится Чонгук, стоя в синем хирургическом костюме. Видать, даже времени не было переодеться после практики. Гук приклеивает очередную туалетную бумагу в потолок, которая действительно красиво разматывается, свисая над друзьями. — Она ароматная, между прочим.       — Да и ты должен был следить за процессом, а не раздать нам задания и исчезнуть, — Тэ упрекает Юнги, наклеив серый шарик на стену. Выглядит недовольным и виноватым одновременно. — Ты отвечал нам от силы раз в три-четыре дня.        — Ну простите, что понадеялся на вас, — разочарованно шипит Юнги, опуская голову. Всё должно было быть совершенно по-другому! Ему так хреново, что не знает, как всё исправить. А ведь думал друзья помогут организовать самый лучший день рождения для самого лучшего омеги. — Прости меня, Чимин.       — Ты… ты хотел сделать мне сюрприз? — Чимин и вовсе тает от неловкого грустного кивка. Ему ещё никогда не устраивали вечеринки-сюрпризы. — Эм, спасибо за ваши… старания, друзья. Идём, Юнги, — он тянет погрустневшего альфу к выходу. Чимин хочет оседлать своего парня до искр перед глазами. Ох! У альфы был такой сексуальный рык, что он едва сдерживал желание.       — Но… постойте! А как же день рождения? — догоняет спешащих их Намджун. — Я-то всё сделал правильно. Забронировал ресторан и пригласил шеф-повара со звездой Мишлен.       — Спасибо, Намджун, — Чимину становится тепло от гордого признания Кима. Однако сейчас ему хочется остаться с Юнги наедине, хоть и соскучился по друзьям за эти три месяца. — Но лучше всё сворачивать. Пока.       — Как так-то? Мы все собрались здесь ради вас… а вы…       Этот печальный вид Мишки заставляет их обоих испытать чувство вины. Большие глаза опускаются, ямочки исчезают, а потом тот и вовсе опускает голову. Видимо, друзья и правда давно не собирались все вместе после улётного празднования в честь возвращения Юнги. А тут ещё и они дают отворот.       Юнги начинает осознавать, что не стоило всё взваливать на плечи занятых друзей, или хотя бы стоило им всё разъяснить. А Чимин хочет обнять Джина и Тэ, узнать, как у них дела. Хоть они часто переписываются в чате, но ведь это не одно и то же. Юнги и Чимин переглядываются и кивают, понимая друг друга без слов.        — Вон, торт даже привезли, — печальный Намджун кивает на приехавшую машину с эмблемой знаменитого кондитера. Чимин до того сильно умиляется, что даже хочет обнять Мишку, но сдерживает свой порыв.       — Спасибо. Я буду очень рад отпраздновать с вами, — улыбается Чимин, моментально уловив широкую улыбку с ямочками.        Когда они заходят в ресторан во второй раз, сидящие за столом понурые друзья поднимают головы. А в их глазах читается удивление. Хоть украшен зал не совсем по-праздничному, но видно, как друзья приложили много усилий. Чимин умиляется, подбегая сначала к Джину, а затем тянет его к сидящему на диване Тэ. И обнимает их, как хотел.       — А вот и торт! — торжественно заходит Намджун с большой белой коробкой в руках и ставит на стол. Пока альфы распаковывают его, омеги, сидя в объятиях, воодушевлённо болтают.       — На следующей неделе мы устраиваем гендер-пати. Вы же приедете? — улыбается Тэ, положив руки друзей на свой большой живот. — Кажется, мои озорники, устроили конкурс, кто сильнее пнёт мой мочевой пузырь. Помогите мне встать.       Чимин и Джин охотно помогают ему подняться, как слышат резкое аханье альф. И это не сулит ничего хорошего:       — О, нет, — слышат они сникший голос Намджуна.       — Что такое? — все переводят глаза на него.       — Это не день рожденческий торт, а гендерный! — к их взору предстоит белый двухъярусный торт с золотистой надписью: «Поздравляем! У вас будут…» и милые розовые и голубые стрелочки, направленные на ярусы.        — Чего?! — вопят совершенно ошарашенные омеги.       — За торт был ответственным Тэ, — с упреком в голосе басит Намджун. И теперь все переводят удивлённые лица на открывшего рот Тэхёна, держащегося за живот.       — Ой! Не может быть! Я… я… я видимо всё перепутал! О, господи! Тогда на наш гендер-пати привезут твой торт! Прости, Чимин. Я такой… беременный.       — Да ладно. Торт и торт, — подбадривает сникшего друга Чимина.       — Тогда задувай свечи, — улыбается Юнги. — В смысле, разрезай. Свечей-то тоже нет.       — Они должны были быть в торте, ну в том, но не в этом. Я специально хотел заказать красивые, узорчатые… — со всей печалью во взгляде бормочет Тэ, а Чимин приободрябще хлопает его по плечу и идёт разрезать торт. Пусть и гендерный.       — Ты не против? Ведь мы все тогда узнаем, кто у вас будет, — на всякий случай уточняет Чимин у Тэ.       Тот переглядывается с Чонгуком, который быстро оказывается рядом с ним. Альфа поглаживает его за плечи и спину, а потом оба кивают, давая разрешение.       Весь светясь и под всеми известную песню от друзей, Чимин разрезает верхний белоснежный слой, а когда отрывает кусок — розовый цвет бисквита бросается на глаза:       — Девочка!       Тэ и Гук ошарашенно переглядываются, потом обратно таращатся вовсю на Чимина. У них сердце не на месте, отчего оба кладут руки на его живот.        — Разрежь второй слой, — бормочет затаивший дыхание Тэ весь в нетерпении. Чимин тоже торопливо разрезает второй слой — снова розовый.       — У Тэ и Гука будут две девочки! — радостно вопят друзья, начиная поздравлять их.       — Боже! Мои девочки! — уже пуская слёзы, улыбается Тэ. А Чонгук промакивает глаза туалетной бумагой, которая в избытке валяется во всех стульях и висит на потолке, и нежно обнимает омегу. А все друзья окружают их, аплодируя родителям.       В это время Чимин уводит Юнги в сторону:       — Обещай мне не делать больше никаких сюрпризов, ладно?        — Замётано! — охотно соглашается Юнги. — С днём рождения! Я люблю тебя. — И протягивает ему тонкий позолоченый конверт.       — Что это? — удивляется счастливый до безобразия Чимин, вертя его в руках.       — Ты — самый важный человек в моей жизни. И я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Открывай.       Чимин дрожащими руками открывает конверт, а там сложенные вдвое листы бумаги. Расправив их, он читает и охает, а сердце пропускает удар:       — Не может быть!       — Тебе нужно больше места. В нашей комнате — не развернуться. Да и я боюсь там даже чихать, потому что все твои швейные принадлежности такие хрупкие и дорогие. А теперь у тебя будет свой уголок в Пусане.       — Ты даришь мне мастерскую? — всё ещё не веря, что держит в руках документы на собственность, теряется Чимин.       — После всего, что ты для меня сделал, это меньшее, что я могу сделать для тебя. Твой отец помог мне найти удачное расположение, и недорогое.       Чимин от переизбытка чувств кидается обнять его. Он начинает хаотично целовать Юнги. А потом они вдруг слышат аплодисменты и одобрительные возгласы, уже обращённые к ним. Чимин отрывается от Юнги и оглядывает своих сияющих друзей. Может, у него не самый празднично оформленный день рождения, но определённо самый лучший.