ПМС, или омеги из их кошмаров

      — Ещё раз с днём рождения, — торжественно объявляет Чимин и допивает стакан с ягодной газировкой. Потом крепко обнимает Джина, утыкаясь в тёплую шею носом. От друга пахнет уютом и недавним праздничным застольем.       Они наконец остаются втроём. Их альфы пошли показывать винный погреб семьи Намджуна Ли, который оказывается большим ценителем вина. Именно из-за погреба они и приехали в дом Намджуна. А ещё Джин попросил мужа оставить его одного с друзьями. Хочется поболтать более непринуждённо и без лишних ушей. Ведь уже около двух месяцев друзья не виделись. Хоть они всё друг другу рассказывают в чате, но, всё же, живое общение ничего не заменит.        Друзья на дне рождения Чимина договорились встречаться на каждые праздники. Ведь за прошлые полтора года запоминающихся совместных праздников было меньше, чем пальцев на одной руке. И сейчас, когда всех разделяют расстояния и обстоятельства, скука друг по другу достигает своего апогея. Вот и нашли выход собираться вместе. А сегодня виновник — Ким Сокджин.       Чимин тянет заулыбавшегося Джина на диван, где уже сидит и лопает арбуз довольный Тэ. А рядом с ним лежат четыре пустые тарелки. Кажется, вместе с девочками в животе растёт его желудок, или наоборот. Джин и Чимин лишь ухмыляются, плюхаясь по обе стороны от Тэ.       — Ну, как там у вас? Не тесно жить с родителями? — улыбается Джин, кивая Чимину.       — Нет. Мои ещё хотят внука впридачу, — фыркает Чимин, убирая с щеки Тэ чёрное семечко от арбуза.       — Кажется, это желание всех родителей, — хмыкает Джин. И все втроём понимающе вздыхают. — Как учёба у Юнги? Не жалеет?       — Счастлив, как никогда! Он же ещё волонтёр под крылом моего отца. Всё успевает. Но в последнее время оба приходят к ужину как штык, — чрезмерно довольно лепечет Чимин. После гневной речи мамы отец лично привозит Юнги, а потом его самого мать не отпускает. Зато меньше головной боли и нервов. Так и живут.       — А тебе не скучно весь день без него? — допытывается Джин, однако в его голосе проскальзывают нотки грусти, отчего Чимин и Тэ переглядываются.       — Да нет. Юнги своё обещание выполняет. Пока. Он же только студент. Не знаю, как будет, когда приступит на работу.       — А я с Джуном в прошлом месяце всего четыре раза виделся, да и в позапрошлом только шесть раз, — покивав, грустно вздыхает Джин. Чимин и Тэ застывают, сочувствующе глядя на него.        Они в курсе, что у друга много работы, как и в курсе того, что разлука с альфой оказывается невыносима для него. В разъездах и командировках Джин заваливает друзей глупыми, но насущными на его взгляд вопросами в чате по типу: какое кружево выбрать, какую интимную игрушку использовать в следующей встрече, или что и как ответить на такой-то вопрос от Намджуна. Будто у Джина отключается мозг. Сперва друзья охотно отвечали, рьяно поддерживали его, а затем им надоело, потому что у Джина начиналось невыносимое нытьё. Да и тот сам просил не обращать на него внимания. Однако, после они всё же читали его монолог в чате и всё больше убеждались, что друг просто таким образом выплёскивает скуку по Намджуну.       — Так прекрати ездить на командировки, — с набитым ртом бормочет Тэ, убирая пустую тарелку к остальным.       — Не могу и не хочу разочаровывать отца… ещё раз. Отец сказал, что я так и не понял, почему он хотел лишить меня наследства. С его слов, я должен был научиться жить самостоятельно. А я… я жил за счёт Намджуна всё это время, — Джин вздыхает, на несколько секунд задумавшись о своём. — И сейчас я хочу доказать ему, что я самостоятельный, расширив наш семейный бизнес. Поэтому иностранные связи нужны мне позарез.        — Если бы твой отец не помог нам много раз, я бы его ударил, — заявляет Чимин. Честно, он бы немного ударил мистера Кима за такое давление на своего сына.       — Знаю, — улыбается Джин, взяв его руку в свою. И слегка сжимает.       Чимин и Тэ лишь кивают, думая, что их друг обязательно добьётся успеха. Кто, если не Джин? Тот не упустит своего. Поэтому они просто обнимают его, повторяя: «Ты справишься». Хоть и не понимают мистера Кима.       — А почему Намджун не может лететь вместе с тобой? — невинно произносит Тэ, отчего Джин и Чимин хмыкают. Видать, друг все мозги отдал своим дочерям.       — У него же свой бизнес. Тоже трудится во благо своей семьи. Плюс — хочет заняться собственным бизнесом: открыть больше ночных клубов, — сникает Джин. В последнее время им даже вместе не пообедать, а муж ещё больше хочет завалить себя работой. Не понимает он его.        — Мишка и ночные клубы? — удивляются друзья.       — Ну да. Тот клуб, где раньше работали альфы, принадлежит ему.       — Что?!       — Я тоже узнал об этом только недавно. Официально, клуб принадлежал его дяде, но всеми делами занимался Джун, а теперь он его уже выкупил.       — Так вот почему их не увольняли за наши косяки. Ну и за их тоже, — кивает Тэ. Омеги вновь вздыхают, каждый думая о своём.        — А как вы, молодая многодетная семья? — Чимин переводит тему положив ладонь на очень большой живот. Тэ скоро рожать:       — Всё так же, — он преспокойно пожимает плечами.       — Между тобой и Гуком ничего разве нет?        — Нет. А что-то должно быть? — у Тэ аж брови ползут верх.       — В последний раз мы видели, как вы друг с друга глаз не сводите. А месяцами ранее — поймали вас в очень компрометирующей позе, — Чимин играет бровями, замечая, как у Тэ появляется еле заметный румянец. «Вот же глупые кролики!». Чимина уже не триггерит та картина, где застали их голых на огромной куче денег.       — Да брось, — отмахивается Тэ. — Он же должен как-нибудь меня ублажать за свою ошибку.        — Да-да, а ты тут совершенно ни при чём, — ухмыляется Джин, тычась в огромный живот. Ему становится гораздо легче. Болтать как прежде, словно нет ничего другого вокруг, — не хватало ему всё это время.       — Мы сейчас живём в разных городах. Гук часто навещает нас в Дэгу и играет с сыном… и да! Да! Ласкает меня. И всё! Между нами ничего больше нет, — отрезает Тэ, вызывая смех у друзей.        — То есть, тебя всё устраивает? — не угомонится никак Чимин.       — Да! Очень даже устраивает!        — А что будешь делать после Рождества?        — Рожать. И вообще, я тут подумал и решил, что уделю несколько лет воспитанию моих детей. Отправлю их в школу и может быть потом подумаю о карьере, — решительно заявляет Тэ.       — Согласен, — охотно поддерживает Чимин, поднимая большой палец верх. — Тем более, ты вообще не заикаешься о сверхновой ультранавороченной лаборатории с момента беременности Минсеком. И ни словом не обмолвился о новостях в мире науки. Так что, ты молодец, что решил заняться своими детьми.       Тэ удивлённо замолкает, думая, что так и есть. Чимин прав. Ведь с момента беременности он думает только о детях, о кроватках, о колясках и памперсах. Даже не заходит в химические и биологические сайты. А приложения о науке давно удалил со своего телефона. Вместо этого скачал детские развивающие приложения.       — Вот блин! Как же я скучаю по Минсеку! Такой большой уже стал, — хнычет Джин, падая лбом на плечо задумавшегося Тэ.       — Ага. Мне вот эта фотка очень нравится, — вклинивается Чимин, найдя нужную фотографию в галерее в телефоне и показывая её другу. Оба потом умилительно пищат с альфочки, самостоятельно поедающего суп. Такой довольный, с грязным мокрым личиком, а сладкими пальчиками держит ложку, сидя на коленях гордого Тэ. Ещё и широко улыбается, являя шесть самых крохотных милых зубов на свете. Умиление и только.       — Помогите встать, я писать хочу, — бубнит Тэ, поднимая руки верх. Друзья помогают ему встать, и он наконец шаркает в уборную.       — И это твоя максимальная скорость? — смеётся Чимин с забавной и до чего медленной походки друга.       — Отвали! Я посмотрю, каким ты будешь в моём положении, — огрызается тот и продолжает своё шествие. А друзья лишь хихикают ему вслед, пока не замечают своих прибывших альф.       — Ты думаешь о детях? — внезапный вопрос Джина удивляет Чимина. И он смотрит ему в упор.       — Нет. Родители часто просят сделать их дедушкой и бабушкой, поэтому мне невольно приходится задуматься. Но чтоб так, чтоб основательно — никогда не думал… а с чего такой вопрос? Ты хочешь детей?       — Боже упаси! — отрезает Джин. — Просто однажды поймал себя на мысли, что если я забеременею, то Намджун бросит всё и уделит время только мне. Как раньше.       Чимин удивлённо открывает рот и стоит пару минут, пялясь на друга:       — Ого. Вам нужно серьёзно поговорить…       — Да мы и так всё время разговариваем, точнее переписываемся и перезваниваемся, но при наших редких встречах — не до этого бывает. Почти невозможно.       — Я серьёзно! Сегодня же поговори с ним. У вас выходной, и выговорись, наконец. А то уже начинаешь нас пугать, — беспокоится Чимин, однако его внезапно хватают за живот и целуют в висок. А он наконец расслабляется, только сейчас замечая, как напрягся.       — Кто кого пугает? — посмеивается Юнги, целуя его в шею. Тут же в нос Чимина ударяет запах алкоголя. «Вот засранец!». Видимо, Намджун угостил гостей отборным вином. А ведь договаривались обойтись без алкоголя. По крайней мере, в присутствии Тэ.       — Никто. И это… омежье, — улыбается Чимин. Резко осознаёт, что успел сильно соскучиться по своему альфе. Он хочет его зацеловать, и тянется к любимым губам, но им не дают провести время наедине, — подходят остальные друзья. Судя по довольному виду, все попробовали вино Кимов.       — Ты в порядке? — Намджун тут же нежно целует своего мужа, который улыбается в поцелуй. Чимин видит, как Джин совершено беспомощно тает от этого. И вздыхает, понимая его. Такими темпами они поговорят совсем не скоро. Джин был прав, какие тут разговоры, если рядом любимый?       Чимин решает привлечь внимание друзей к себе, так как те вовсю бесцеремонно пялятся на сладкую парочку:       — Эй, Чон, я слыхал, что ты один будешь тянуть свою семью. Похвально.       Чонгук удивлённо кивает, опуская голову. Тэ объявил ему, что первые несколько лет намерен провести дома с детьми. Поэтому даже работу не ищет, так как выплаты на троих детей — неплохие. Раньше Гук всегда соглашался с ним, ему и самому этого хотелось, но тогда он понял, что мечта с двумя официальными источниками дохода — не осуществится в ближайшие годы. Хоть он и не сомневается, что без второго заработка они смогут позволить себе прежний образ жизни. Разве что чуть-чуть затянут пояса на время, пока он не окончит универ. Денег от бывшего нелегального бизнеса должно хватить как раз на пару лет. А сейчас Гук совмещает учёбу с подработкой в ночном клубе. Намджун повысил его, теперь он менеджер, и заправляет рабочим процессом. Ему там нравится и всё привычно.       — Вот! Я вам всем вручаю билеты на мою важную игру, которая состоится двадцатого декабря в Сеуле. Отказ — не принимаю, — светится Хосок, протягивая застывшим им пригласительные.       Что ж, ещё один повод собраться всем вместе. Звучит просто отлично.

***

      Не проходит и тридцати секунд от начала игры, как Хосок отправляет прекрасный трёхочковый прямо в корзину. Друзья, все поголовно одетые в свитера с красной эмблемой Сеульских Рыцарей, свистят и кричат слова поддержки, выплёскивая весь накопившийся стресс. Никто не жалеет, что пришёл увидеть сегодняшнюю игру. Хосок — на высоте. Не мудрено, что он играет за лучшую команду их страны. Его команда сейчас вырывается вперёд, но давление защиты соперников очень сильное. Однако Хосок не теряется и снова ловко лавирует, подскакивает и прямиком бросает чистый двухочковый. Болельщики ликуют, восклицая его имя. Особенно Юнги. Он давно не видел игру друга, а тут — в составе сборной — просто впечатляющая! Даже совсем немного завидует. Ему до сих пор нравится баскетбол. Порой вместе с отцом Чимина они смотрят игры по телевизору. Но сейчас, любуясь своим довольным омегой сердца, Юнги просто обнимает его, уловив нежный аромат парфюма, и понимает, что завидовать тут нечему.        Команда Хосока выигрывает матч, после его отличного паса капитану, который забрасывает решающий мяч. Звучит свисток судьи и вместе с тем радостные крики болельщиков заполняют весь стадион пару минут кряду. Всем им хочется запечатлеть этот момент навсегда.        Когда стадион утихает, и все движутся на выход, вдруг Тэ громко вскрикивает, и все с улыбкой оборачиваются к нему. Как раз счастливый и потный Хосок подходит к ним.        — Тэ, все уже замолкли, хватит, — улыбается Чимин, заставляя Юнги обнять себя со спины. Везде и всюду ходить со своим альфой доставляет ему бесконечную радость.       — Я… я не… — Тэ не договаривает, снова натужно кричит, сильно скрючиваясь для столь беременного. Друзья начинают волноваться не на шутку. И тут Джин видит под другом влажный след:       — О, господи! О, боже! Он… у него отошли воды!        Чонгук роняет бутылку с недопитой водой и впопыхах подбегает к Тэ, который уже успокаивается, глубоко дыша. Гук как никто знает, что большинство двойни появляются раньше срока. А тут — целая неделя оставалась до грандиозной даты.       — Тупица, я тут рожаю, а ты!.. — натужно выдыхает Тэ, когда Гук отлучается взять телефон из кармана свитера, чтобы позвонить родителям. «Тупица» ещё самое мягкое из всех, которым Тэ награждает его во время разговора с ними.       Несмотря на то, что все кругом начинают паниковать, Чонгук сохраняет трезвость ума. У Тэ должно состояться кесарево по плану, получается, сделают экстренно. Поэтому нечего спешить. Он берёт Тэ за руку и, поглаживая его за спину, спокойно ведёт к выходу. Его беспокоит лишь то, что сумка для родов осталась в Чеджу.        — Нужна сумка для родов! Мы поедем в ближайший роддом. Кто-нибудь из вас сможет купить сумку для родов? — поддерживая Тэ и прося его правильно дышать, просит Чонгук.       — Конечно, мы сбегаем и всё привезём, — сразу вызывается Намджун, потянув взволнованного мужа за собой.       — Такси! Закажите такси! — кричит Гук.       — Я уже заказываю, — дрожащим голосом отвечает Чимин. А перед всеми ними Хосок, Ли и Юнги расталкивают людей, давая им проход.       Пока они идут до приехавшего такси, Гук ни слова не жалуется о том, что Тэ сильно впивается ногтями в его предплечье. А когда они приезжают в больницу, их встречают знакомые семьи Чон и беременного начинают готовить к операции, пока все, кроме Кимов, остаются ждать в коридоре. Хоть это уже вторые роды у друга, и все знают, кто именно будет, но они всё равно находятся в приятном предвкушении, словно это первые.        Хосок снова делает фотографии. В этот раз все в форме болельщиков Сеульских Рыцарей. Фотки пестрят сине-красным. Хотя бы никого голого и разукрашенного уже нет, что хорошо.       Спустя полчаса приезжают Кимы с двумя розовыми сумками для родов, а Чонгук благодарно обнимает их. Хоть и чувствует шок и ужас от того, что в считанные минуты станет отцом троих детей. Он бы никогда в жизни не подумал, что в двадцать три года, когда нужно только учиться и наслаждаться молодостью, уже станет многодетным отцом. Чонгук не против детей, оказывается даже любит их, но всё же, жутко нервно.       — Сынок! — ещё через полчаса к ним приезжают родители Чонгука, а вслед за ними бегут запыхавшиеся Кимы. Видимо, самолёт быстро нашли. — Ну как?       — Меня пока не впускают, — проглотив вязкую слюну, бормочет Чонгук. В душе он рад, что вся семья здесь. Сразу становится как-то легче.       Однако не проходит и пары минут, как к ним выходит высокий доктор и сообщает радостную новость, что и малышки и Тэ уже в палате и чувствуют себя отлично. С его слов он осмотрел малышек: на месте все десять пальчиков на руках, десять на ногах, здоровое сердце и комплект функционирующих органов. Тут же все начинают радостно визжать и поздравлять застывшего, бледноватого многодетного отца. Доктор разрешает зайти в палату только Чонгуку. А родители его благословляют, ядовито посмотрев друг на друга. Особенно, мать Чонгука и папа Тэ. Молодёжь недоуменно переглядывается. Похоже, те недолюбливают друг друга, и не без взаимности. С чего бы это вдруг?       В течение ещё десяти минут молодёжь наблюдает весьма отстранённое отношение Кимов и Чонов. Кроме отцов. Альфы поздравляют друг друга, обнимаются и уже перебирают имена девочкам, стоя в уголке. Но по их омегам видно, что те предпочитают избегать общества друг друга. Любопытный Чимин встаёт и подходит к дядюшке Киму, захотев узнать погоду в их семьях.       — Мы все купили коляски, — натянуто улыбается тот. Чимин же ничего не понимает. Он переводит взгляд на отца Чонгука, захотев услышать уточнения, как все слышат:       — Что за люди, а! — внезапно со всем недовольством бурчит папа Тэ, косо поглядев на хмурую мать Чонгука.— Мы же договорились, что Кимы дарят внучкам коляски, а Чоны — кроватки!       — Прошу прощения, что хочу сделать жизнь своих внучек комфортной! — тихо огрызается мать Гука, гордо подняв подбородок, словно не она нарушила данное слово. — И наши коляски будут получше ваших. Без обид.       — Какая же ты сука! — внезапно взрывается папа Тэ, замахнувшись на неё, а дядюшка Ким мигом подлетает и обнимает своего мужа, крайне удивляясь его поведению и словам. Ведь он с отцом Гука поладил, и они даже один раз сходили на рыбалку. Душевный человек. Не хочется с ним конфликта:       — Дорогой! — шипит дядюшка Ким.       — Прости, милый, я что-то немного вышел из себя, — мгновенно успокаивается папа Тэ. А молодёжь лишь шокированно зыркает на эту сценку. — Идём, купим для наших внучек самые лучшие кроватки!       А мама Гука надменно хмыкает, скрещивая руки на груди:       — Как предсказуемо. Но я бы на вашем месте зря не тратилась. Девочкам ещё много чего будет нужно.       Папа Тэ снова вскипает. В этот раз ему удаётся толкнуть дракониху, отчего та больно ударяется плечом о стену. Однако толкает его в ответ. Альфы лишь стараются остановить этот беспредел в стенах больницы, но их опережает Чимин, не выдержав всего этого кошмара. Встаёт между ними, растопырив руки, и чрезмерно злится:       — Эй! А ну прекратили! Живо! — гневно рычит он, посмотрев на старших омег с укором. — Давайте так, разделим ваши треклятые коляски. По одной от каждой семьи.       — Чимин, не вмешивайся! — строго проговаривает папа Тэ. — И это — коляска для двойни. Они не…       — А наши легко раздвигаются. Они —трансформеры! — довольно визжит мама Гука.        Тут уже не выдерживает Чимин. Он внезапно хватает дракониху за аккуратно уложенные волосы и припечатывает её к стене. Надоело слушать это безобразие в отношении его любимых Кимов. А в её взгляде читается шок, недоумение и страх. Чимин сам удивляется своему же поступку.       — Чимин-и, — через секунду подлетает Юнги и заставляет застывшего его отпустить чужие волосы. «Какие они, блин, мягкие!», — успевает поразиться Чимин. Однако гнев затмевает всё остальное.       — Чтобы сегодня же сдала свои коляски обратно в магазин, поняла? — угрожающе рычит он, стоя в объятиях Юнги.       — Мои волосы!.. Да я… я подам на тебя в суд… — начинает визжать мама Чонгука, придя в себя, но её прерывают.        — Только попробуй, — рядом с Чимином появляется хмурый Джин с весьма серьёзным видом.       Мать Чонгука переводит испуганные глаза с Чимина на Джина, и обратно, и видно, как у неё шестерёнки крутятся. Потом она поправляет свои волосы, снова вздёрнув нос, и убирает невидимую пыль со своего зелёного пиджака.       — Ладно, я верну коляски, — смиренно и тихо проговаривает потом, уходя из коридора в сторону кафетерия. За ней и её слишком удивлённый муж следом.        — Спасибо, Чимин. Но как ты смеешь поднимать руку на уважаемого врача? — внезапно включает строгость папа Тэ.        — Эм, что? — не понимает его молодёжь. Поступок своего друга они считают вполне справедливым и верным.       — Простите, — лишь кланяется Чимин ему, понимая свой поступок. Он переглядывается с радостным дядюшкой Кимом, который озорно подмигивает ему, стоя за мужем. Ведь знает, что друзья его сына самые лучшие, хоть и со своими тараканами. У кого их нет? А Чимин скрывает свою улыбку. — Я больше так не буду.       — Вот и славно, — тепло улыбается ему папа Тэ. — Ох, как же там мой малыш и малышки?        Его быстрой смене настроения все удивляются, но решают помалкивать. Только дядюшка Ким подходит к мужу и обнимает.        — В прошлый раз было веселее, — шепчет Юнги Чимину.       — Веселее в сто крат, — ухмыляется он, припоминая, как они пожертвовали отпуском и помчались в Чеджу, а Юнги потом собирал друзей, объезжая весь остров. Точно было веселее, чем сейчас.       Спустя долгое время к ним наконец выходит весь растроганный Чонгук. Его глаза красные и блестящие, выдающие недавние слёзы:       — Они самые красивые девочки, — только и выходит из него. Его тут же обнимают родители.        Так как Тэ уже пришёл в себя, им разрешают зайти в палату, но не больше трёх человек за раз. Потому все уже строят очередь, пропустив родителей Тэ вперёд. Потом к ним подходят родители Чонгука. Чимин и дракониха обмениваются мимолётными взглядами, и он вздыхает, уступая им свою очередь. В знак прощения, так сказать. Да и она больше не выглядит надменной. Даже коротко кивает Чимину, вставая на его место.       — Ты станешь прекрасным папой, — ему в ухо шепчет Юнги и прижимает к себе со спины. Сердце Чимина тут же забивается с новой силой.       — Через двадцать лет, конечно, — улыбается он, утопая в ласке своего альфы. Он хочет попросить его ещё положить ладони на свой живот, и погладить, так как это ужасно успокаивает, однако Юнги вдруг напрягается.       — Как двадцать? Ты шутишь? — внезапно выходит из альфы. Обернувшись, Чимин видит чистое удивление на его лице. И сам теряется.       — Нет. Вовсе не шучу.       — О… я думал, года через три мы сыграем свадьбу, а через пять-семь лет — заведём ребёнка.       — Оу… эм… мы же не спешим никуда.        Юнги отстраняется от него и выглядит глубоко задумавшимся, серьёзным. Цепко смотрит на него. И Чимин понимает, что не только Джину с Намджуном нужно поговорить.