ПМС, или омеги из их кошмаров

      В палате стоит тишина. Юнги и Намджун с лучистыми взглядами кормят своих сыновей, пока их омеги спят. Тишь да гладь.       Воспользовавшись спокойствием, Чонгук хочет поговорить с Тэ. Возможно, план мамы тому понравится. Но он так устал, глаза просто слипаются, несмотря на крепкий сон. Видимо, даже неприлично приятная ночь с Тэ не может отогнать всю его усталость за эти месяцы.       Чонгук смотрит на Тэ, мило наклонившегося над сыном Чимина и Юнги, который тоже не скрывает своего восхищённого взгляда, и хочет остаться с омегой наедине. Ласкать друг друга и подольше поваляться в кровати. Желательно, голыми. Чонгук улыбается, подходя к довольному Тэ, который играется с маленькими пальчиками альфочки. Гук засматривается, разглядывая его профиль. Длинные ресницы, касающиеся щек, лёгкий изгиб зацелованных губ, и гадает, о чём Тэ думает. Об их детях? Или о сегодняшней ночи в их квартире? Ох, как это было волшебно — снова заснуть в его объятиях... Чонгук блаженно вздыхает, вспомнив, как Тэ двигался синхронно с ним, будто не мог вынести, если их тела будет разделять даже несколько дюймов. Это действительно была лучшая его ночь за долгие месяцы. Походу, Чонгук давно привык к нему.       Словно почувствовав на себе его взгляд, Тэ поднимает на него выразительные глаза. Сердце Чонгука радостно подпрыгивает. Мгновение они смотрят друг на друга, но потом Гук кивает в сторону двери и разворачивается. Тэ послушно идёт следом.       — Может, поедем домой? — улыбается Чонгук, смотря в серьёзные глаза. Тэ через секунду расплывается в улыбке.       — Хотел бы я. Но я обещал подождать их. Джин хочет провести вечеринку после выписки, поэтому нужно всё обсудить, — с сожалением вздыхает Тэ, а его в ответ крепко обнимают.       Он правда хочет в их квартиру, ещё раз заняться любовью и вместе поговорить наконец с детьми, но сперва нужно придумать тему вечеринки и прочее.        — А они разве не поедут в чоривон? — хмыкает Чонгук.        — Как раз после выписки оттуда Джин устроит вечеринку в честь одного месяца своего сына.       — То есть, он хочет начать планировать прямо сейчас? Есть же целый месяц в запасе, — совсем не понимает Чонгук.       — Ну да… — слышно сомнение в голосе Тэ. Видимо, только доходит до него. — Так, ладно. Я ему всё объясню. Едем домой, — в предвкушении улыбается потом и тянется к Чонгуку за поцелуем.       Их приятное единение вдруг нарушает злостный крик Чимина:       — Чон Чонгук!       Парни переглядываются и быстро залетают в палату, как в них прилетает несколько капельниц. Ошарашенные Тэ и Гук успевают спрятаться и непонимающе смотрят на Чимина через своё укрытие. Этот уничтожающий взгляд словно проходит сквозь них.       Юнги пытается подобраться к любимому, но тот стреляет в него укоризненным взглядом. Словно одним видом говорит: «Не лезь, убью». Потому он лишь хватает сладко зевнувшего сына и отходит от разъярённого жениха подальше.       А ведь всё было спокойно. Чимин проснулся отдохнувшим и полным сил, получил от Юнги свой законный сладкий поцелуй и взял сына на руки. Однако затем поделился своим якобы сном, где их альфочек перепутал Чонгук. Юнги, Намджун и проснувшийся Джин пришли в недоумение, и подтвердили, что это был никакой не сон. Вот Чимин и…       — Чон Чонгук!!       Мед инвентарь так и летает по палате, пока младенцы не начинают недовольно пищать. Чимин бурлит от гнева. Во-первых, из-за того, что помнит всё, как сон. А во-вторых, что не смог различить своего собственного ребёнка.        — Я тебя урою!       — Чимин, наш сын плачет! — Юнги перекрикивает шум, привлекая внимание своего жениха. Чимин застывает, ощущая, как неприятно сжимается где-то в груди.       — Боже, — он с виноватым видом подлетает к ним и берёт захныкавшего сына на руки. Становится совестно. Чимин легонько качает альфочку, любуясь его сладкими щёчками.       Тем временем, Юнги встаёт так, чтобы закрыть собой вид на ширму и даёт знак Чонгуку, чтобы улепётывал отсюда, как можно быстрее. Тот всё понимает, хватает обалдевшего Тэ за руку, уводя вон из палаты.       — Что на него нашло? — беспокоится Тэ, не понимая поведения друга. Ведь всё же было просто отлично.       — Я потом спрошу у Юнги или Намджуна, — восстанавливая дыхание, Чонгук заказывает такси до дома.       В это время, наблюдая за успокоившимся любимым, спокойно качающим сына, Юнги волнуется за него. Почему вдруг назвал моменты сегодняшнего дня сном и неожиданно вспылил? Потому быстро решает сходить за доктором:       — Это нормальная реакция на эпидуральную анестезию. Его действие колеблется от получаса до нескольких часов, — объясняют им, отгоняя беспокойство. Да и у самого Чимина гора с плеч. — Главное, вы же сейчас помните все события до этого момента, верно?       Чимин только кивает, крепче прижимая к себе сына. Помнить-то, помнит, но возникает куча сомнений.        Юнги понимает, что из-за анестезии вчера его жених был сама покладистость. Даже вон, извинился перед Чонгуком. Эх, а ведь он успел подумать, что это его влияние. Точнее, влияние его любви.       Юнги не отпускает доктора, пока не удостоверяется, что подобных амнезий вроде быть не должно. Потом начинает улыбаться, как умалишённый, обнимая своих любимых. Чимин недовольно зыркает на него:       — Ты мог бы различить своего сына, — тихо, но осуждающе произносит после.       Да, Юнги тоже совестно, что не смог этого сделать. Но как? Альфочки же оба на одно лицо! И как сказать об этом жениху без последствий он не знает.       — Мне запросто могли и окорок подсунуть, я ведь был под кайфом, — продолжает сердиться Чимин, скидывая его руку с плеч. А Юнги только блаженно улыбается. — Тебе что, смешно?       — Да нет. Просто даже под анестезией ты признался, что любишь меня.       Чимин хочет его побить, вот честно. Но только закатывает глаза. «Нашёл время». Даже обещает себе больше никаких анестезий во время родов.       — Если что, у нашего сына на лодыжке зелёнка, — подсказывает Джин.       — Я его точно урою! — уничтожающе шипит Чимин, увидев на тонкой невинной ножке зелёную точку.       — Чимин-и, ну ты чего? Всё же хорошо, — лепечет Юнги. Думал, что всё уже позади. Даже он сам так сильно не злился на своего друга. — Ну подумаешь Чонгук один раз ошибся.       — Осторожнее со словами, Мин, — угрожающе щурится Чимин. Ох, этот его тон почему-то заводит Юнги.       — Так, ребят. Забыли весь негатив, — начинает довольный Джин и целует своего сына в лоб, передавая его Намджуну. Потом глубоко дышит, налепив на лицо улыбку. — Я хочу провести самую незабываемую вечеринку в честь одного месяца моего сына! Это наследник обоих семей Ким. Всё должно пройти просто феерично!       — А что там обычно бывает? — Юнги охотно поддерживает отвлекающий разговор.       — Ну-у, приглашают звёзд, устраивают цирковое шоу, заказывают экзотических животных, показывают лучшие наряды из последней коллекции и готовят еду наивысшего класса… это всё так избито и банально! Ведь поваром со звездой Мишлен, высокой кухней и лучшими нарядами сейчас никого не удивить. А я хочу нечто необычное, — задумчиво произносит Джин.       — У меня есть идея, — зловеще смотрит Чимин, пугая альф своим тоном. А Джин в предвкушении весь светится. Аж подпрыгивает на кровати. Так и не скажешь, что и суток не прошло, как он родил.       — Это же безопасно? — глотая вязкую слюну, интересуется Юнги. Что-то ему подсказывает, что это отнюдь не так. Зная своего возлюбленного, — тем более.       — Без разницы! Плачу любые деньги, — сияет Джин.

***

      — Мне хана! — печально вздыхает Чонгук, падая на диван лицом вниз. Он только-только узнаёт причину гнева Псимина от Намджуна.        Тэ подходит, садится на край дивана и сожалеюще гладит его по напряжённой спине. Так хочется конца уже этой истории. Но он не винит ни Чимина, ни Чонгука. Просто эгоистично хочет сейчас ласки альфы.       — Чимин скоро остынет, вот увидишь, — Тэ старается расслабить его, и сильнее массажирует шею и спину. Чонгук так напряжён, просто кошмар. Но держаться за эти крепкие плечи ночью было просто кайф. Он ещё пару минут гладит его, мечтая об одном. — Лучше пойдём в спальню.       Однако в ответ Тэ слышит лишь храп. Он разочарованно вздыхает, смотря, как Чонгук, открыв рот, мило посапывает, сжав телефон в руке. Эх, а Тэ так хочется совершенно другого. Накрыв одеялом, он освобождает его руку от телефона и уходит на кухню поговорить с детьми. Тэ уже должен быть там с ними, в Дэгу. Сам не знает, что делает здесь так долго. Хотя знает — он не хочет скоропалительно расставаться с Чонгуком. Хочет побыть вместе ещё чуть-чуть, прежде чем неизвестно насколько не видеться с ним.       Тэ болтает с детьми и с дедушками около часа, пока не слышит тихий топот ног из гостиной. Он улыбается, предвкушая ночь, и спешит попрощаться с семьёй.       Сонный Чонгук, зевая и потирая лицо, заходит на кухню, заставляя его сердце забиться чаще. Лохматый, с милым потрёпанным видом альфа побуждает в Тэ самые нежные чувства.        — Я задремал, — хмыкает Чонгук с довольного вида Тэ.       — Надеюсь, ты подзарядился, — он многозначительно прикусывает губу, подходя к нему впритык. Ох, так и хочется отдаться Чонгуку прямо сейчас.       Его моментально как-то слишком тесно прижимают к себе, аж дыхание Тэ спирает. И вместе с тем разгорается возбуждение. Будто не они занимались любовью только пару часов назад.       — Не до конца, но удовлетворить тебя вполне смогу, — захватывая его нижнюю губу, улыбается Чонгук, ощущая, как шевелится член. От этого хриплого голоса у Тэ всё скручивается внутри. А когда его ягодицы сжимают, он стонет в голос. — Как же хорошо иметь такое доступное тело.       Сквозь туман желания до Тэ вдруг доходят эти вылетевшие слова. Он отстраняется в недоумении и смотрит в заплывшие глаза напротив, не до конца понимая, что услышал именно это.       — Что ты сказал? Доступное? — требовательно спрашивает Тэ и удивленно округляет глаза, когда Гук просто кивает. В груди Тэ растёт тяжёлый ком из злости, обиды и непонимания.        — Ну да. Это всё — моё, — сладко распевает Чонгук, ещё раз сжимая его ягодицы и прикусывая мочку уха. А Тэ в гневе отталкивает его от себя, ловя удивлённый взгляд.       — Я что для тебя, только доступное тело?! — он буквально задыхается от обиды и злости, захотев расцарапать это лицо, ещё недавно смотря на которое хотел залюбить.        — Что? — Чонгук в замешательстве застывает, думая, что мог сказать не то.        Тэ одаривает его разочарованным взглядом. Стоит ещё пару минут, ожидая каких-либо объяснений, но Гук не помнит, что сказал. Потом Тэ просто уходит, громко хлопнув дверью. Чонгук мигом вылетает за ним, застав его у лифтов, зло нажимающий на кнопку вызова.       — Тэ? Что случилось? — на первый взгляд Чонгука, у них намечался страстный вечер, а тут такие закидоны. Тэ не отвечает, устаёт ждать лифта и вылетает на лестничный пролёт, ещё больше озадачивая Чонгука. — Тэ?!       — Ищи себе другое доступное тело! — слышит он злостное в ответ.       — Тэ, да что случилось? — Чонгук успевает догнать его. Хватает за руку, заставляя посмотреть на себя. Тэ выглядит так, словно его кто-то предал. Лицо красное, хмурое, а глаза блестят. В Чонгуке идёт усиленный мозговой процесс, что он мог сделать не так.       — Я сказал: ищи себе другое доступное тело, — злобно чеканит Тэ, убирая свою руку с захвата.       Он понимает, что поспешил с многообещающими мыслями о них. Возможно, Тэ просто хотел альфу рядом, как и его друзья, которые счастливы со своими половинками. Зря, получается, романтизировал их непонятные отношения. Однако сердце болезненно сжимается, оставляя обомлевшего Чонгука, до которого только-только доходит смысл своих слов. «Вот балда!». Захотев объясниться, он снова догоняет Тэ, уже успевшего сесть в такси, но перед ним красноречиво захлопывают дверь. Ожидаемо, на звонки и сообщения тот не отвечает. «Чёрт!». Снова у него всё через одно место.

***

      — Дай мне его подержать, — лыбится один из братьев Чимина, когда он выписывается из чоривона, где пробыл райский месяц. Даже хочет во второй раз родить, чтобы ещё раз за ним поухаживали, как за королём.       — Сначала дедушка и бабушка, — вклинивается его мама с волнением в голосе, вся сияя и расталкивая сыновей. Конечно, целый месяц не ласкала и не баюкала своего драгоценного внука. Ужас, как соскучилась.       — Это историческое событие. Сначала фото! — распевает папа Джина, заставляя всех кучковаться. Все переводят недоумевающие глаза на трёх фотографов и двух видеографов. Мда, всё же неисправимый папа у Джина.       Да, Чимин и Джин находились в одном чоривоне на двоих. Когда делаешь всё с другом — всё даётся легко. Вдобавок с ними были их альфы. Это место точно рай! Только они и никто больше. Всё внимание персонала было только на них. Не знают, кто создал чоривоны, но кланяются этому гению до земли.       — Тэ, ты тоже иди к нам с детьми, — зовёт Чимин, соскучившись по другу, который привёз всех своих детей. За месяц они только по видеозвонку и общались.        — Тэ? — Чонгук оборачивается, не веря своим ушам. Действительно, Тэ стоит с одной малышкой на руках, а вторую — укачивает дедушка рядом. Целый месяц не виделись, а тут… Вдруг Минсек, увидев своего отца, со счастливой улыбкой подбегает к расчувствовавшемуся Чонгуку, который хватает сына на руки. От сына пахнет жареным мясом — его любимой едой.       Весь месяц Чонгук старался достучаться до Тэ, что не так выразился. Отправлял кучу голосовых и просто сообщений, но ни одного ответа не получил. Даже с Юнги и Намджуном, которые всё ещё находятся в Чеджу, ему редко удавалось поговорить, так как Чимин тоже на него зол. А тут сразу все его дорогие дети прилетели из Дэгу. У Чонгука всё вылетает из головы.       — Дáда, — беззубо улыбается Минсек, растопив отцовское сердце. Чонгука он с недавних пор зовёт «Дада», а Тэ — «Дэдэ». Это всегда сладко звучит, что он целует невозможно пухлые щёчки.       Сын так вырос. Уже достаёт ему до бедра. И вообще, ужасно похож на него самого. «Главное, не будь рукожопом», — молится Чонгук.       Спустя пару минут любования Минсеком, он в надежде переводит глаза на Тэ, но тот не смотрит на него, предпочитая поздравлять друзей. Чонгуку становится грустно. Он предпочитает просто обнимать своего довольного сына.       Папа Джина всех спешно собирает у входа в чоривон для памятных фото и видео. Этот галдёж длится ещё долго, словно их съёмки выйдут в эфир сегодня же в вечерних новостях федерального канала. Аж мурашки по телу, зная папу Джина. Все лишь понимающе выполняют его прихоть и надеются обойтись без привлечения СМИ.       После долгой суеты все наконец едут к Кимам, чтобы быть готовыми на завтрашнем мини-юбилее. Идея Чимина вызвала ажиотаж и показала, как испорчены люди. Особенно, богатые.       — У богачей свои причуды, — беззаботно пожимает плечами Джин, предвкушая войти в историю с самым грандиозным праздником.       — Тэ, ты же не будешь против, если я эм… одолжу у тебя Чонгука… на время? — мило улыбается Чимин, сидя рядом с другом в машине. Дети с бабушкой и дедушкой едут в другой машине.       — Делай, что хочешь, — срывая все тормоза другу, так просто соглашается Тэ. Чонгук, сидя за ними, лишь глотает вязким ком в горле, абсолютно не понимая, что происходит и почему Тэ так спокойно даёт разрешение засиявшему Чимину одолжить его?! Что за бред? У Чонгука волосы на теле встают дыбом. Он переводит испуганный взгляд на Юнги и Намджуна, которые смотрят на него как-то сочувственно. Становится ещё хуже.       — Ох, даже друзья моего отца приедут на праздник. Вот насколько твоя идея высоко ценится, Чимин, — радуется Джин, передавая друзьям бокал шампанского. — За наших крошек!       Одному Чонгуку не до веселья. Но он рад побыть среди друзей.       Как только они приезжают в готовый для вечеринки особняк Кимов, папа Джина идёт раздавать указания для завтрашнего праздника с внуком на руках. А остальные разбредаются по комнатам. Чонгук думает, что наконец поговорит с Тэ. Ведь их должны поселить в одну комнату. Но тот уходит к своим друзьям, оставив детей с дедушками, к его сожалению. Даже не посмотрит в сторону Гука. Он вздыхает, взяв свою дочь с рук уставшего дедушки. От дочери пахнет сладким яблоком. Чонгук улыбается, значит она уже грызёт фрукт своими крохотными зубками.       — Чон Чонгук! — внезапно в дверях появляется Чимин с невозмутимым видом. Он аж крепче обнимает дочь. — Завтра в одиннадцать будь готов.        Чонгук набирается смелости, или это дочь дарит ему силы, но он подходит ближе к Чимину. Оказывается, не так страшно стоять прямо напротив него.       — Для чего? — даже осмеливается задать вопрос.       — Ты же хочешь помириться с Тэ? — прилетает ответный вопрос раздражённым голосом. Чонгук только недоверчиво кивает, укачивая капризничающую дочь. — Если завтра сделаешь всё, как надо, обещаю, ты поговоришь с Тэ. И он тебя послушно выслушает.       Ох, если сам Псимин говорит это… Чонгук приободряется и с радостью кивает. Правда, ну что может такого случиться завтра?

***

      У Чонгука интуиция волком воет, когда в одиннадцать дня он выходит на большой украшенный задний двор и обнаруживает гостей, прибывающих в костюмах цвета хаки и с оружиями наперевес. «Ох не к добру это!», — проскакивает мысль. Но ни одного из своих друзей он не видит. Даже Хосока с Ли.        Чонгук отлично поспал со своими детьми в одной комнате. Правда, Тэ так и не пришёл, но ничего. Он таким полным сил давно не просыпался. А тут вроде бы всё красиво по-праздничному, но есть некое предчувствие чего-то нехорошего.       Вскоре Чимин весь в параде, в белоснежном костюме-тройке, белых туфлях и, что странно, с пейнтбольным автоматом в руке неожиданно появляется перед ним. Потом начинает радостно распевать:       — Держи это при себе, пока кто-нибудь не выхватит его. Твоя цель — сохранить флаг. А сейчас начинай бежать вглубь леса. Неважно куда, но быстро. Через полчаса уже начало.       — Что за странная инструкция? — смотря на красную небольшую ткань в руке, хмурится Чонгук, чуя неладное. Как-то это не по-праздничному, что ли.       — Всё же просто, ну? Так, я смогу простить тебя и ты поговоришь с Тэ, — уже серьёзно отвечает Чимин.       — То есть, это типо игра?       — Да! Точно! Игра. Ты же в детстве играл в захват флага? Ну вот, только захватывать будут тебя.       — Что?! — Чонгуку не нравится всё из сказанного. Аж холодок по спине.       — Если не начнёшь бежать, буду стрелять  в упор, — угрожает Чимин, тычась автоматом ему в грудь.        — Ты же знаешь, что это больно с такого близкого расстояния. Синяк огроменный останется надолго, и краска практически не отстирывается, — пальцем отталкивая оружие с себя, не понимает Чонгук. Хотя, оглянувшись на воодушевлённых гостей, до него всё же доходит. С него не просто будут пытаться содрать флаг, но и будут стрелять. «У богачей свои причуды», — проносится голосом Джина. Мда.       — Значит, мало того, что ты обозвал папу своих детей доступным телом, ещё и заявляешь, что Тэ недостоин, чтобы за него побороться? — давит Псимин на больное, отчего Гук сжимает челюсти, подходя к нему впритык. Ох, как же хочется поставить его на место. Он вообще не удивлён, что о его досадной ошибке в курсе наверняка все.       — Тэ для меня не просто доступный… — однако Чонгук не собирается распинаться перед Чимином. Хочет сказать всё лично Тэ. И сейчас с вызовом добавляет: — Я сегодня отлично выспался и умею бегать очень хорошо. Даже в лесу и в этих чёртовых лакированных туфлях. Твои богачи меня ни за что не поймают.       — Увидим. Но если в тебя хотя бы раз попадут, ты проиграл! Тэ не будет с тобой говорить, — ехидно улыбается Чимин.        Чонгук клянётся, что в жизни этого не допустит. Взяв с подноса бокал шампанского у мимо проходящего официанта, он залпом выпивает его. Мысленно целует своих детей и с энтузиазмом ныряет вглубь леса Кимов. Проклиная всё вокруг, Чонгук не сбавляет шага даже, когда она начинает уже потеть. Он настроен поговорить с Тэ и объединить свою семью.       «Я обязательно выиграю!». Но его мысли вдруг прерываются зловещим:       «Дикая охота на Чона объявляется открытым!».