ПМС, или омеги из их кошмаров

      — Гук, где мой сын? — Чонгук и Тэ испуганно замирают, когда расчувствовавшийся Юнги, не стерпев, приходит за своим драгоценным малышом. — Доктор сказал, что с ним всё в порядке, и мы можем его взять.       Юнги вдруг замечает пушистую тёмноволосую голову в руке Тэ и моментально расплывается в счастливой улыбке. Тэ не успевает ничего сказать, как тот нежно хватает кулёчек и целует крохотные тонкие пальцы.       — Юн-Юнги… — удивлённо смотрит Чонгук, не зная, как сказать, что возможно, это не его ребёнок. Ком застревает в горле и наваливается чувство вины.        — Идём к папочке, сынок, — воркует Юнги, совершенно не обращая на них никакого внимания. Ведь оно сосредоточено на самом главном в его жизни. Точнее, на втором самом главном. Первый — ждёт не дождётся взять сына на руки. «Какой же ты восхитительный!». Любовно смотря на своего омегу, у Юнги сердце разрывается от счастья.       Шокированные Тэ и Чонгук лишь смотрят, как Юнги подходит и передаёт малыша уставшему, но счастливому Чимину, который сразу начинает целовать, укачивая сына.        — Пронесло, — облегчённо выдыхает радостный Тэ, осторожно положив второго альфочку в носилку Кимов.       Чонгук знает — ничего ещё не пронесло. Не факт, что Юнги взял именно своего ребёнка. Но судя по сияющим взглядам новоиспечённых родителей, это действительно их сын? Чонгук в замешательстве. У него аж сонливость, как рукой снимает. Могут ли природные инстинкты папочки быть и у Псимина? Или… «Нужно незаметно провести тест на отцовство». Но как?       — Привет! Блин, мы опоздали, да? — вдруг запыхавшиеся Хосок с Ли в одноразовых халатах и масках влетают в палату, тем самым привлекая всё внимание друзей.       Тэ, под шумок, благополучно доставляет второго альфочку счастливым Кимам, которые сразу берут малыша на руки и показывают маленькую мордашку прибывшим друзьям.        — Принимайте наши поздравления, папочки! — солнечно улыбается Хосок, переводя с одного малыша на другого. — Они капец похожи, да, милый? — обращается к своему умилительно улыбающемуся парню, который просто кивает в ответ.        — Все младенцы похожи, — фыркает Намджун, целуя своего альфочку в маленькую щёку. От него пахнет так сладко и по-родному, что снова увлажняются глаза.       — Джун, привыкай к такому сладкому малышу. Ведь он твой на всю оставшуюся жизнь, — понимающе улыбается Хосок с растроганного вида друга.       Чонгук и Тэ лишь испуганно переглядываются. Чонгук не знает, что делать. Точнее, знает. Но как сказать им, что всех их надо проверить на родительство? Он покрывается холодным потом, только представляя злого Псимина. А что тот сделает, когда узнает всю правду?! Чонгук глотает вязкую слюну, переводя взгляд на счастливых друзей. «Что я за рукожоп?», — проносится угрюмое. «И главное, в кого?».       Тэ, словно прочитав мысли, подходит ближе и находит его руку, потом, в немой поддержке, сжимает её. Как же Чонгук скучал по нему. Даже и не знал, что так сильно соскучился. Около полугода они нормально не виделись, только на свадьбе Кимов, и то обошлись лишь парой предложений. Чонгук через пару часов, поздравив молодожёнов и попробовав восхитительный стейк, уже сидел в клинике и помогал маме принимать пациентов. Учёба и работа ужасно выматывают, отнимают все его силы и время. А так хочется к детям и к жарким объятиям Тэ. Судя по тёмным кругам под его глазами, омега не высыпается. Чонгук вздыхает, мечтая, хоть как-то помочь ему.       — Ну что, как их назовёте? — радостный голос Хосока заставляет их перестать держаться за руки и пялиться друг на друга. А Чонгуку возвращается чувство вины за содеянное наравне с давящей усталостью. Ему в тяжёлую голову ничего умного не приходит, кроме как, обратиться к своему дедушке-педиатру. Авось, поможет. Ведь у того много связей в лаборатории, и вообще. И под радостные голоса друзей Чонгук выходит из палаты.       — Что ты сделал?! — шокированно смотрит дедушка, когда он звонит по видеозвонку и во всём признаётся.       — Помоги, а. Я обложался, деда! — Чонгук устало потирает переносицу, надеясь на понимание.       — Вот же ты учудил-то, — вздыхает тот без обвиняков, сильно хмурясь. Чонгук сам знает. — Я как раз поблизости, сейчас приеду.       Ох, будто гора с плеч! Словно дедушка уже решает его проблему одними словами. Чонгук аж улыбается.       — Ну что? — вдруг он слышит обеспокоенный голос Тэ и поворачивает голову к нему. Омега уже снял с себя маску, теперь выглядит уставшим, но красивым. Даже красивее его матери, если уж на то пошло.       Чонгук улыбается своим мыслям, а потом решает поделиться с ним всем. Затем оба садятся на корточки в светлом пустом коридоре в ожидании дедушки Чон. А Тэ наконец решает первым сделать шаг навстречу. Признаться, такое чувство, будто они только-только познакомились, и он зовёт альфу на самое первое свидание:       — Пока я в Чеджу, не хочешь вместе поужинать? — выходит гораздо спокойнее и непринуждённее, что Тэ даже хвалит сам себя.        — Домашняя еда? — светится Чонгук. С его расписанием он слишком часто не успевает нормально поесть. Больничные сэндвичи стали его завтраком, обедом и ужином.       Тэ мешкается, так как готовить — не его конёк. Но многому научился и учится, пока живёт с дедушками. И сам теперь готовит еду для своих детей.       — Ну да, — пожимает он плечами, мысленно перебирая холодильник.        Тэ давно не был в их квартире в Чеджу, однако помнит, что некоторые дедушкины заготовки должны быть. Но на всякий случай решает закупиться в продуктовом.       — Жду-не дождусь. Надеюсь, мы быстро управимся со всем этим, — раскидывая руки в стороны, слегка улыбается Чонгук. А Тэ-то как надеется.        Дедушка приезжает минут через десять, пока они болтают о своих детях. Тэ даже показывает камеру в детской комнате, где те вовсю резвятся. Многочисленные игрушки раскиданы буквально везде, даже негде дедушкам ступить, которые сидят в креслах в углу и зорко следят за каждым. Скучающее сердце колотится так сильно, — Чонгук лишь хочет оказаться там и вдоволь зацеловать своих малышей. Но ему сперва нужно уладить кое-что.       — Почему ты не признаешься своим друзьям? — крайне спокойно произносит дедушка, выслушав его.        — Я… боюсь, — только и выходит из Чонгука.       — Ну, а как ты собираешься взять у них материал для теста?        — Незаметно, — пожимает он плечами, словно это сущий пустяк. — Поможешь?       — Конечно, помогу, — охотно вызывается дедушка, у которого озорно блестят глаза. — В своей долгой практике я и не такие ошибки совершал. Меня во всех лабораториях Чеджу знают.       Чонгук хмыкает, немного расслабляясь. «Вот, значит, в кого я». Но вдруг видит свою мать в строгом чёрном платье с большим подарочным пакетом в одной руке, идущую в их сторону, и в шоке застывает. Так и не скажешь, что она тоже после долгого дежурства. Как всегда, выглядит свежо и строго.       — Мама?       — Здравствуй, Чонгук, — та останавливается в метре от него и окидывает обоих нечитаемым взглядом. — Папа? А вы что здесь делаете?       Чонгук с дедушкой потерянно переглядываются. Не знают, как поступить: соврать ей или нет.       — Дедушка просто консультирует одного из моих друзей, — внезапно вклинивается Тэ, заставив женщину недовольно зыркнуть в свою сторону. Он привык, потому даже мурашками не покрывается от её пронзающего взгляда.       — Ладно. Я пришла от имени моих подруг: Бада и Марý. Они смогут прилететь только через неделю, отдыхают на Гавайях. У них накладка с билетами. Мины там? — мама Чон слабо кивает в сторону палаты. Все трое кивают, расступаясь в стороны, и облегчённо вздыхают, когда та исчезает за знакомой дверью.        — Подождём, пока она уйдёт. Я заодно пойду к своему знакомому заведующему лабораторией, договариваться на счёт теста, — подмигивает дедушка и бодро ковыляет по коридору, словно знает этот роддом, как свои пять пальцев.

***

      План Чонгука прост: Тэ приносит всем воду с одноразовыми стаканчиками, которые потом положат в отдельные пакетики; дедушка отвлекает новоиспеченных родителей, и если что, предупреждает его, а сам Гук тайком берёт слюну малышей. Ну проще некуда. Однако друзья не спешат расставаться со своими детьми вот уже целых шесть часов. А бедный дедушка, израсходовав все темы лекций по уходу за новорожденными, уже клюёт носом. Конечно, ведь скоро уже полночь, он слишком стар для этого… дела. Чонгук толкает его локтем.       — Ах да, и ещё! — Изо всех сил бодро продолжает дедушка. — Знаете, что вам, омегам, лучше немного походить. Чтобы разогнать кровь по нижней части тела после родов. Это полезно для вашего здоровья.       — Правда? — Чимин и Джин одновременно поднимают заинтересованные глаза со своих самых красивых детей к нему.        — Да, нельзя долго лежать. Давайте альфы, помогите своим прекрасным, только что родившим, половинам встать и сделать хотя бы десять шагов до коридора и обратно, — добродушно тянет дедушка. — Вы нужны своим детям здоровыми.       — Ну ладно, — неуверенно соглашается Чимин, переглянувшись с таким же неуверенным Джином. Расставаться со своими малышами ой как не хочется. Они так сладко пахнут и мило причмокивают, — прямо в сердце.       Новорожденных кладут в мобильные кроватки, за которыми будут следить медсестры и… парочка охранников Кимов. «На всякий пожарный», — деловито пожимает плечами Джин. Поцеловав своих малышей, омеги в домашних халатах, кряхтя и постанывая от долгого лежания, встают, осторожно придерживаемые альфами. Хосок хмыкает с забавного вида сосредоточенных друзей и делает пару фотографий, решив показать им через время.       — Убрал телефон, или я его разобью, — Чимин ненароком замечает, наведённую на себя камеру, и злится на Хосока, который, дружелюбно улыбаясь, послушно засовывает телефон в задний карман джинс. А Чонгук глотает большую вязкую мокроту. Только из-за несчастных фото Псимин так злится, а что будет… «Так! Соберись!», — быстро приказывает он себе, промаргиваясь, и сжимает в кармане хирургического костюма стерильные ватные тампоны.       Под инструктаж дедушки Чон, парочки медленно двигаются к выходу из палаты, часто оборачиваясь на своих спокойно сопящих сыновей. Чимину и Джину всё время кажется, что детям некомфортно без своих папочек, что возможно даже холодно. А им без них. Однако дедушка Чон их успокаивает своим мягким уставшим голосом.       В это время Чонгук нетерпеливо кусает губы, провожая их виноватым взглядом, пока Тэ незаметно забирает одноразовые стаканчики, из которых пили воду Чимин и Джин, и сразу засовывает в пакетики. Один стаканчик он протыкает ногтем, чтобы не спутать, где чей. Ох, сколько же мороки из-за банальной невнимательности!        Когда омеги уже выходят в коридор, Чонгук подлетает к малышу Кимов и успешно собирает достаточно материла из маленького языка и внутренней поверхности щеки. Малыш хмурит свои редкие тёмные бровки и недовольно пищит. Видимо, не нравится, когда не молоко проникает в его ротик. Чонгук успевает умилиться с этой картины. Так скучает по своим детям. Но отбросив посторонние мысли, быстро переходит к кроватке Минов. У этого малыша растительности гораздо больше, потому кажется, что он злой из-за густых хмурых бровей. «Весь в Псимина». Но как только Чонгук начинает радоваться, что его план срабатывает, как внезапно слышит удивлённо-злой голос Псимина за своей спиной:       — Ты что делаешь с моим сыном?!       Резко в палате настаёт тишина. Холод моментально проносится по спине Чонгука. Он застывает под три пары удивлённых глаз и одной — чрезмерно злой. Обернувшись, его взгляд падает на своего шухера-родственника. Эх, дедушка-дедушка, который сидит на скамье в коридоре и дрыхнет себе, низко опустив голову на грудь. Чонгук разочарованно вздыхает, когда его больно скручивают телохранители Кимов:       — Я всё объясню.

****

      «Я поговорил с Джином, он обещал убрать полицейских с улиц. Ты в порядке?».       «Чонгук, ответь. Клянусь, Джин сказал, что твой телефон больше не на прослушке. Только не пиши, где ты. А вдруг. Мне просто хочется знать, что с тобой всё в порядке».       «Хватит прятаться! Они уже не так сильно злятся на тебя. Анализы будут готовы уже завтра утром. Заслуга твоего деда».       «Напиши мне, прошу тебя. Твой дедушка успокоил Чимина и Джина».       — Не собираешься отвечать? — недовольно произносит мама, одаривая его хмурым взглядом. Но руку со льдом, обмотанным в полотенце, с его щеки она не убирает. — Мне не нравится вибрация, раздражает. Выключай.       Чонгук вздыхает, перестав нервно крутить заряжающийся телефон в руке. И послушно отключает вибрацию. Если честно, ему самому начинает надоедать.        Он в клинике, в кабинете у мамы. Здесь никто не будет его искать и даже если найдут — не придут. Спасибо маме за это.       Чонгук шипит, когда она сильно давит на синяк, а перед глазами вновь возникает, как Псимин зарядил в него раствором натрия хлорида в стеклянной бутылке. Попал прямо в лицо. Снайпер, блин. Но больно просто жуть. И теперь Чонгук в бегах. Судя по сообщениям Тэ, до завтрашнего утра. Анализы подтвердят, кто чей ребёнок.        Признаться, Чонгука гнетёт вовсе не ожидаемая реакция Псимина, а взгляды Юнги и Намджуна, полные шока и разочарования. Даже сейчас от воспоминаний хочется тошнить.       — Ты весь в дедушку. Знаешь, сколько он детей перепутал в свои годы? — вдруг голос матери смягчается, удивляя Чонгука, который поднимает на неё расширившиеся глаза. Мама выглядит расслабленнее. — А сколько жалоб написано было? Ох, не сосчитать. Нам даже пришлось построить новую лабораторию, чтобы, если что, твой дедушка бегал туда и быстренько всё проверял. А потом незаметно менял детей. Он в этом собаку съел. Но сейчас… он уже старенький. Не сердись на него.       Чонгук правда не злится на своего дедушку. Зачем? Скорее, на себя. И сейчас он очень удивлён спокойствием матери. Какая муха её только укусила? Но тут светится экран телефона — очередное сообщение от Тэ. Чонгук глубоко вздыхает, разблокировав экран.       «Чон Чонгук! Живо ответил мне, пока я не натравил на тебя Чимина. А ещё — скажу Джину нанять частных детективов, чтобы точно найти тебя!».       Чонгук хмыкает, наконец набирая ответ.        «Я у мамы. Прости, что не отвечал так долго. Со мной всё в порядке, Тэ. Как там Юнги и Намджун?», — поморщившись, Чонгук нажимает отправить. Ему всё фиолетово, хочется лишь узнать, как там его друзья.        Ответ не заставляет себя долго ждать.       «Аллилуйя! Я правда рад, что ты в порядке!.. А что с ними? Я даже не заметил в них никаких изменений».       «Они всё ещё злятся на меня?».       «Вроде, нет. Уже больше часа они сосредоточенно смотрят на детей. Гадают, где чей. За этим забавно наблюдать. Мы с Хосоком столько фото наделали. Я тебе потом пришлю».       Чонгук снова хмыкает, хоть забавной ситуацию вообще не считает. Он просто рад, что Тэ в настроении. Значит и погода в палате вполне тёплая. Но тут приходит следующее сообщение:       «А наш ужин в силе?».       Чонгук резко вдыхает носом воздух. Если честно, он жутко устал. Но вместе с тем, хочет ещё раз увидеться с Тэ. Поужинать, побыть вдвоём, поговорить о детях…        «Да», — не выдержав, Чонгук отправляет короткое сообщение.       «Как насчёт через час в нашей квартире?».       Ох, Чонгук действительно хочет этого, но банально боится выйти на улицу. Вдруг там полиция ищет его по приказу Кимов, или снайперы, которых Чимин попросил нанять друга. Ему точно кирдык!       — Слушай… — Чонгук вдруг слышит неуверенный голос своей матери и снова поднимает на неё удивлённые глаза. Мама внезапно мнётся, поменяв мокрое полотенце на сухое, и снова прикладывает к его синяку. Что за дела? — Ким Тэхён отвёз моих внуков в Дэгу… кхм… из-за меня?       Оу! Вопрос мамы застаёт его врасплох. Чтобы она и откровенничала? Вот уж чудо из чудес! Ещё больше изумляет то, что мама до сих пор не высказывалась о переезде Тэ с детьми к дедушкам в Дэгу. Так, временами печальным взглядом смотрит на фото малышек. Неужели она действительно скучает по своим внукам?       — В том числе, — не собираясь лгать, шокированно бормочет Чонгук. — Но там у него есть помощники, а здесь мы бы с тремя детьми не справились. Даже если бы вы помогали нам время от времени.       — Почему же? Если составить расписание, то вполне можно комфортно жить и воспитывать моих внуков здесь, — пронзительно смотрит мама. Чонгук теряется. Он ещё никогда не откровенничал с матерью. Это так… непривычно.       — Эм… ну… я поговорю с Тэ, — мямлит шокированный Чонгук. Хоть и не знает, как он сможет совмещать и отцовство, и студенчество, и клинику.       — Ладно, я подожду… А как там мои внуки? Не болеют? Я им на той неделе отправила согласованную минздравом и педиатрами новую аптечку, — даже волнительные нотки проскальзывают в её голосе. Во дела! Может, стареет?        — С-спасибо. Я уточню у Тэ. Как раз сейчас поеду к нему, — Чонгук впопыхах отправляет сообщение Тэ о том, что скоро приедет. Пожалуй, слишком много на него наваливается на данный момент, и компания Тэ ему нужна позарез.       — Я отвезу тебя. Куда ты в таком состоянии, — внезапно вызывается мама.        Всё страннее и страннее.

***

      Вытащив из холодильника ингредиенты для омлета, Тэ анализирует свои вновь затрепетавшие чувства к Чонгуку. Он, конечно, знает, что совместные дети и долгое времяпрепровождение всё же вызывают некоего рода близость. Привычка это или что-то действительно настоящее, жаль, пока не получается разобрать. Но одно Тэ знает точно: как только он увидел сегодня Чонгука в роддоме — вдруг нестерпимо захотелось его поцеловать. Даже в край уставшего. А ещё позаботиться о нём, как Тэ делает это с их малышами. И совсем немножко обнять, — почувствовать всем телом тепло альфы. У него так давно не было близости, не считая объятий дедушек и собственных детей.        Тэ так задумывается, что приходит в себя только тогда, когда ловит запах пригоревших яиц. «Чёрт!». Он быстро кидает зашипевшую сковородку в влажную раковину. Перед ним предстаёт печальный вид успешно перегоревшего омлета из четырёх яиц. Эх, а так хотелось встретить Чонгука лёгким ужином. Вдруг в его голову приходит идея. И притом, отличная, на взгляд Тэ.       Он быстро находит свой телефон и по привычке сначала проверяет камеры комнаты малышей в Дэгу. Сопят три сладости. Тэ умиляется с вида пухлых ручек и ножек, раскиданных по разные стороны. Как же он хочет их затискать до первого недовольного вздоха одного из них. И понимает, как дико скучает по ним. Так скоропалительно они вошли в его жизнь и круто изменили её. Тэ теперь не представляет своё существование без них. Даже не помнит время, когда малышей не было. Вот честно. Словно они всегда были с ним. Он возвращается из дум, уже во второй раз, когда дедушка аккуратно заходит проведать своих правнуков. Тэ улыбается, закрывая камеру детской, и открывает контакты в телефоне.       Гудки долгие, что он даже подумывает не звонить во второй раз. Возможно вымотанный Чонгук заснул у мамы ненароком. Но спустя время доносится громкое дыхание.       — Да? Что-то случилось, Тэ?       Тэ вздыхает. Будто он звонит ему только когда что-то случается. Но по правде… по горькой правде, так и есть. Эх, а так хочется звонить Чонгуку без причины и долго болтать, как раньше.       — Купишь яйца и молока по дороге? — неуверенно произносит Тэ. Ведь он на радостях забыл заехать в продуктовый. Но сердце вдруг забивается с новой силой, ожидая ответа.        — Конечно. Что-то ещё? — Чонгук со стоном зевает, Тэ понимает по звуку, что тот потягивается, и прикусывает губу, представляя себе, его раскрасневшегося и горячего, запутавшегося в простынях. Ох! Моментально жаркий узел завязывается внизу живота.       Тэ вдруг так ясно представляет себе, как они просыпаются по утрам, обнимая друг друга. Они бы обязательно занялись любовью, зная аппетит Чонгука, да и свой, чего тут лукавить. А потом снова засыпали бы, пока кто-нибудь из любимых сорванцов не заставит их подняться. А выходные они проводили бы в своём личном коконе: торопливый завтрак на всех, когда стоит шум и гомон недовольства детей из-за варёных овощей, быстрые чмоки, лукавые переглядывания между ними, как бы предвкушая ночные страсти, и их босые ноги, заигрывающие под столом среди этого любимого хаоса.       Вздохнув, Тэ закрывает глаза. Он испытывает нестерпимую потребность во всём этом и гадает, когда именно так по-крупному попал в Чонгука? Только ли из-за того, что альфа — отец его детей?       — Н-нет. Просто приезжай побыстрее, дверь оставлю открытой, — в итоге выходит из не вовремя разгорячившегося Тэ.       Чонгук угукает и завершает звонок, пока он стоит и бездумно смотрит на подгоревший омлет. Желание сделать приятное альфе только усиливается. Ведь тому столько всего пришлось пережить. Тэ открывает холодильник и видит много дедушкиного и папиного огородного добра, а в морозилке ещё и находится целый кусок свинины. Отлично!

***

      Мама Чонгука останавливается на подъездной дорожке и некоторое время сидит, глядя на ярко освещённый многоквартирный дом. Их квартира не видна с этой стороны улицы. Сейчас уже три ночи, а Чонгук не может припомнить, чтобы когда-нибудь раньше чувствовал себя настолько уставшим и раздражённым. Никогда. После двенадцатичасового дежурства в семейной клинике, потом подмен детей друзей в роддоме, затем и откровения матери — он готов упасть прямо здесь на асфальте и немедленно заснуть. Но Чонгук с опаской оглядывает улицу. Вроде, ни полицейских, ни подозрительных личностей, ни снайперов не видно, которых он бы всё равно не разглядел будь у него орлиное зрение.       — Ты же поговоришь с Тэхёном? — мама нарушает тишину.       — Да, — обещает Чонгук. Но раз она сама начала откровенничать, то он тоже хочет узнать много чего о ней. Потому, чтобы не упускать такой шанс: — Мам, почему ты сегодня такая странная?       Мама грустно хмыкает, не глядя ему в глаза. Нервно постукивает по рулю, потерянно смотря на улицу. Словно думает, поддержать разговор или нет. Чонгуку непонятно ничего. Впервые видит её такой.       — Просто я сегодня долго разговаривала с Бада и Марý. Они сказали, что я дура из-за того, что отталкиваю от себя дорогих для меня людей. Они в скором времени переедут в Пусан к сыну и внуку. Продадут свою квартиру в Дэгу, если понадобится. Но будут видеть, как растёт их внук. А я… — вдруг мама прерывисто вздыхает. — А я даже не знаю, что едят мои крошки. Что они любят и что они не любят. Я так редко получаю их фотографии, а они растут так быстро…       Чонгук вовсю смотрит на расчувствовавшуюся мать. Становится как-то жалко её. Кто бы мог подумать, что мамы Юнги так повлияют на неё.        — Я поговорю с Тэ, — в итоге обещает Чонгук и покидает машину, захватив сумку со сменными вещами и продуктами, и недовольно фыркает себе под нос. Что за день сегодня?       Входная дверь оказывается не заперта, как и предупреждал Тэ. Чонгук тихо входит в квартиру и, принюхавшись, направляется на кухню. Там готовится что-то вкусное, у него аж слюни текут, как от аппетитного запаха, так и от вида Тэ, который стоит над открытой сковородкой, помешивая жареное кимчи со свининой. На омеге простые джинсы, с белыми потёртостями в районе задницы, и белая футболка, которая слегка задралась, обнажив пояс чёрного нижнего белья. Чонгук прикусывает губу, зная, что он прячет. У него тоже омеги не было… скоро будет полгода уже. Член аж ноет, несмотря на раздражение и усталость.       Чонгук решает остыть, подождать, пока Тэ закроет крышкой сковородку и сам обернётся. Как же его давно не встречали так, с готовой едой и доступным телом. В груди разливается тепло, а жар приливает к паху.       Тэ слегка вздрагивает, когда замечает внезапно появившегося, стоящего Чонгука с хитрым блеском в уставших глазах. Сердце аж заходится чаще.        Они сами не отдают себе никакого отчёта, как тянутся друг к другу.       — Привет, — Тэ с широкой улыбкой на лице подлетает к Чонгуку, который кидает свою сумку на пол и просто притягивает его к себе, нападая голодным поцелуем.       Всё так, словно каждый день так и происходит. И не скажешь, что они больше полугода не оставались наедине. Будто их покрытые мелкими мурашками тела знают всё лучше них.       — Привет, — бормочет Чонгук в губы Тэ, обнимая его за шею. Прижимает к себе ещё ближе, довольно вздыхая от соприкосновения их тел. Тэ — тёплый, мягкий, и пахнет от него детской присыпкой, что он скучает по своим детям. Больше трёх месяцев не обнимал и не целовал их.       Чонгук, соскучившись, зарывается лицом в пахнущие чистотой волосы и морщится — должно быть, от него самого пахнет потом и усталостью. Но когда ладонь Тэ ложится на напряжённую спину и ласково гладит, Чонгук забывает обо всём. Он снова пылко целует его, взяв лицо в ладонь. Открыв глаза, замечает, какой Тэ расслабленный, счастливый, и улыбается в поцелуй. У Чонгука от этого всё внутри ликует.       — Почему бы нам не пойти в спальню? — грубым от возбуждения голосом говорит он, сжимая обожаемые ягодицы.        Тэ громко стонет ему в рот, так как давно так жадно не сминали его попку. Аж моментально становится мокро. Он ощущает, как неприятно начинает липнуть нижнее бельё. И лишь блаженно стонет, когда в его рот снова вторгается властный язык альфы, заявляя, что абсолютно не против спальни.       Откровенно говоря, всё, чего они эгоистично хотят этим вечером, — это секс, еда, душ и сон. Именно в таком порядке.

***

      Проснувшись, Тэ ощущает восхитительное тепло — Чонгук лежит рядом, прижавшись к его спине. Дышит ему в затылок, и его грудь ритмично вздымается во сне. Правая рука альфы лежит под головой Тэ, а левой обнимает его за талию. Боже! В животе начинают бушевать насекомые. Чувствуя себя в безопасности и абсолютно расслабленным, Тэ широко улыбается. Ох, как же Чонгук его хорошенько оттрахал, до состояния растаявшего на палящем солнце пломбира. Тэ стыдится своих воспоминаний, от того, каким был ненасытным и просил всё глубже. Ах! Он сводит бёдра, плотнее прижимаясь к крепкому, тёплому телу. Как же было сладко, пылко и феерично! Прокручивая весьма жаркую ночь, Тэ не замечает, как снова засыпает.       Когда он просыпается в следующий раз, небо немного светлое. Сзади по-прежнему прижимается тёплое тело. И его губы сами расползаются в довольной улыбке. Тэ потягивается и морщится, почувствовав, как затекли мышцы, а поясница слегка побаливает. Конечно, его ведь вчера нехило нагнули.       — Привет, — вдруг звучит у него над ухом хриплый голос Чонгука. От этого звука у Тэ по коже бегут мурашки и весьма беспокойно шевелится член. Опять!        — Привет, — лепечет он в ответ, понимая, что собственный голос звучит так же хрипло. Тэ быстро переворачивается, оказываясь лицом к лицу с Чонгуком. Альфа такой милый утром: слегка отекшие глаза, дутые губы и ласковый взгляд. Хочется вечно просыпаться вот так.        Чонгук видит свои следы на медовой шее и довольно улыбается. До боли в паху хочется вновь почувствовать, как Тэ плавится от его прикосновений. Чонгук многозначительно начинает гладить прекрасное податливое тело и нетерпеливо целует распухшие губы. Тэ довольно стонет, наваливаясь на него сверху, вызывая лукавую улыбку. Ох! Чонгук никак не насытится им. Однако его взгляд ненароком падает на часы на стене позади Тэ. Уже одиннадцать часов дня!       — Вот чёрт! Анализы! Мы проспали анализы! — с криком поднимается Чонгук с кровати, заставляя Тэ только удивлённо открыть рот.       Выспавшийся Чонгук хватает свой телефон и видит кучу пропущенных от дедушки, и главное — от Юнги и Намджуна. От радости он сразу набирает Юнги. Однако тот не отвечает. Потом Чонгук пробует дозвониться и до Намджуна, но и тот не берёт трубку. Странно.       — Поехали в роддом, Тэ, — кричит он уже из ванной.       Тэ жаль, что приходится так быстро покидать свой собственный рай, однако сам он тоже поскорее желает узнать результаты анализов.        Они прибывают в роддом за рекордно короткое время. А в палату охранник без вопросов впускают их. Чонгук-то думал, что его будут конкретно пытать. Это радует. Но внутри обнаруживаются только две пары с детьми, стоит тишина, а малыши спят рядом в кроватках. Чонгуку ссыкотно смотреть друзьям в глаза, потому застывает у двери. Юнги и Намджун заняты своими омегами, судя по виду которых, вполне себе счастливы.        — Привет, ребят, — его опережает Тэ, который тихо крадётся к друзьям. Чонгук моментально ловит на себе испепеляющий взгляд Псимина.        Потом к ним поворачиваются и альфы. Чонгук замирает. Юнги и Намджун смотрят на него уже без разочарования. В них нет осуждения или обвинения, отчего Чонгук улыбается им, — те в ответ кивают в приветствии. Будто гора сваливается с его плеч.        — Привет, Гук, — салютует Юнги, заставляя его улыбнуться шире. — Этот малыш — мой! Запомни, — подмигивает после.       — А этот — мой, — кивая на рядом сопящий кулёчек, тот самый очень похожий на Псимина с густыми хмурыми бровями, тихо произносит Намджун, повертев перед лицом квадратной белой бумагой. Видать, результат анализа. Какое облегчение!       — Лучше их пометить, поверьте, — отвечает Чонгук, игнорируя острый взгляд Псимина. Чувствует себя гораздо увереннее.       — Чем? Они же дети, — не понимает Юнги.       — Зелёнкой можно мазнуть.       Юнги и Намджун переглядываются, потом смотрят на своих ангелочков и решаются. Чтобы больше не путать их, они позволяют Чонгуку мазнуть лодыжку альфочки Кимов зелёнкой. Ведь к сыну Минов Гук на пушечный выстрел не подойдёт.        — Эй! — вдруг он слышит недовольный зов Псимина. Чонгук начинает молиться, чтобы его не избили. Хотя, может не так уж это и плохо? Ему здесь сразу окажут первую помощь. Сжав кулаки, Чонгук оборачивается, стараясь унять колотящееся сердце. Псимин выглядит не так враждебно и злобно, что уже хорошо.       — Тише, родной, — Гук видит, как Юнги ласково целует жениха в щёку и гладит большим пальцем по ключице. — У нас сын спит.       Взгляд Псимина смягчается, радуя Чонгука. Потом тот переводит ласковый взгляд на своего кроху и улыбается. Конечно, злиться, смотря на ангелочка, никто не будет.       — Извини за синяк, — удивляя всех, тихо извиняется Чимин. И смотрит в упор на Чонгука, словно одним видом говорит, что если он не примет извинения, его как минимум побьют.       Юнги, испытывая гордость, прижимается щекой к тёплой макушке своего омеги:       — Я люблю тебя.       Чимин находит его руку и крепко сжимает. Потом они ласково улыбаются друг другу:       — Люблю тебя ещё больше.       Чонгук лишь часто моргает, не понимая, что вообще здесь происходит. Может, он спит? Вырубился после того, как четыреста миллилитров натрия хлорида прилетели ему в лицо? Однако его внезапно аккуратно берут за руку. Тэ выглядит ещё красивее и свежее, что ли. Светит своей квадратной улыбкой, окончательно успокаивая Чонгука. И тут он вспоминает разговор с матерью. Интересно, переедет ли Тэ с детьми обратно в Чеджу, если узнает про чудесное расписание мамы?