Много

***

I see you You see me How pleasant This feeling The moment You hold me

      Все говорят о восхитительном запахе Джейса. Это немудрено: у идеального альфы, запах не может быть неидеальным. Он сражает омег, приковывает их внимание и заставляет откровенно пялиться; а других альф сразу ставит "на место", показывая, кто тут главный, не оставляя и шанса посягнуть на авторитет.       Будь Джейс чуточку хитрее и менее добродушнее, он бы смог подчинить себе любого, создать что-то вроде стаи, где бы все плясали вокруг него с дудками, трепеща от страха. Но, к сожалению или к счастью, Джейс добрый, чертовски добрый и приструняет окружающих запахом скорее инстинктивно, чем осознанно.       А Виктор этого не чувствует, сколько бы времени он ни проходил бок о бок с Джейсом. Им, если верить чужим словам, пропахла вся лаборатория, каждая вещь в ней, в том числе и сам Виктор, который для большинства не представляет из себя ничего большего, чем кривая мебель, о которую постоянно спотыкаешься, но не выкидываешь в силу то ли жалости, то ли воспоминаний. Действительно, Виктор просто любимая мебель Джейса, чей запах впитался в тело и, кажется, уже никогда не уйдёт.       И он снова этого не чувствует.       И не почувствует.       Никогда.       Ему остаётся наблюдать за идеальным телом, ронять на него слюни, а перед сном рассматривать себя в зеркале и осознавать свою ущербность, а потом ложится в кровать, закрывать глаза и заставлять себя забывать о недостатках.       Воображение легко стирает их в труху, рисует образ Джейса, обнажённого, мокрого от пота и одетого в облегающую короткую одежду. Шорты, не достающие и колен, натянуты, под ними красуется загорелая кожа, коей обтянуты сильные мышцы. Они красиво и даже грациозно двигаются, когда Джейс шевелит ногой.       Ох, как же Виктор хочет укусить его за ногу, почувствовать зубами всю силу мышц, провести по их контуру языком и смаковать приятный солёный привкус кожи. Она со стороны напоминает ту, что приписывают древним богам, однако Джейс намного лучше. Он живой и действительно существует, во что порой бывает так сложно поверить.       Виктор чуть сжимает свой член, представляя на месте свои рук Джейсовские. Они, пусть и выглядят огромными и опасными, но могут работать аккуратно, нежно касаясь всего маленького. Эти горячие ладони, покрытые мелкими шрамами, могли бы идеально легко обхватить член Виктора и в считанные секунды довести его до оргазма. На самом деле, многого для этого и не нужно, достаточно просто коснуться...       Джейс огромный, по-настоящему огромный, но в его размерах нет безобразности, только истинная красота. Его габариты поражают воображение, что так умело подкидывает Виктору картины, на которых он лежит под огромным Джейсом, чувствует, как его сильные руки оглаживают тело, вдавливают в кровать, как острые клыки вонзаются в шею и оставляют метку, за которую готовы продать душу многие (если не все) омеги.       Виктор рвано и быстро дышит, будто секс с Джейсом – не плод фантазии. А она совсем разгулялась, и теперь Джейс наваливается сверху, вдавливая в несчастный матрас и кончает. Узел разбухает, но дальше всё обрывается: Виктор кончает, воображение мигом стирает картинку, и реальность обволакивает в свои объятия.       Виктор тяжело вздыхает, но ни о чём не жалеет.

***