Запертые воспоминания

Почти каждый из нас был в провинциальном городе, а некоторые даже в нём живут. И не важно Тверь это или Новый Уренгой, в городах один тип, — маленькие «человейники», которые хранят в себе десятки или сотни тысяч людских жизней. Они никогда не сравнятся с мегаполисом, где проживает более миллиона человек. В советские времена, в некоторых провинциях встречалось вплоть до две тысячи пятого года, все друг друга знали. А бабушки у подъезда создавали худословие о похождениях внучки соседки с третьего этажа из сорок третьей квартиры. В киосках можно было купить выпуски журналов с коллекциями или любимые «кроссворды» за девяносто девять рублей. В магазинах ты мог спокойно сказать, что занесёшь деньги, которых не хватило, — завтра. Проезд в общественном транспорте стоил несчастные восемь, а где-то даже шесть, рублей. Мороженое на улице, у лучезарной женщины под зонтиком, покупали за десять или двенадцать. «Золотое время» двухтысячных всегда останется в памяти детей того времени. Ведь именно они были наиболее прекрасны за всё время существования Федерации и, когда-то, Империи. Дети, что рождаются после две тысячи восьмого года уже не смогут окунуться в то, как казалось, идеальное время. Сейчас картинка перед глазами — жестокая реальность, в которую тогда нырнули так резко, что нынче задыхаются от насыщенности событий. Одно сменяется другим. Всё циклично. Даже чересчур. Больше нет тех игрушек, которые сияли качеством. Киоски позакрывали, а в магазинах тебе больше не верят. Продавцы в покупателях видят обманщиков или мошенников. Никто не заметил ту тонкую грань, когда радужное детство сменили на серую взрослую жизнь. Также и Артём. Ребёнок «золотых» годов. Но позже «разбился» о жестокую реальность. Было ли это на пороге две тысячи одиннадцатого года, или же ранее, когда-то в детстве? Тонкая грань, которая стёрлась за время взросления и трудностей. Вряд ли кто-то из родившихся в период с тысячи девятьсот девяносто пятого, по две тысячи восьмой год, — помнят или почувствовали, когда всё в этом Мире стало ужасно и мрачно, хотя было радужно и лучезарно. Но, может, начнём всё с начала?