Ежевично-малиновое вино

В пещере всё пропитано запахом течного омеги. Джисон пометил собой каждый угол, когда тёрся о него своим телом. Он так и не обратился назад в человека, оставшись в облике волка. Сейчас он лежал ближе к выходу и свежему воздуху, тяжело дышал и поскуливал, а его ноздри трепетали, улавливая запах альфы. Минхо осторожно подошёл к скулящему омеге и толкнул его носом в шею. Ежевика почти перестала кислить, а только пленяла своей сладостью и сочностью, от чего естество альфы уже стояло и ныло от желания оказаться внутри мокрой дырочки. Джисон, приоткрыв глаза и заметив Минхо, бросился тому в ноги и начал подставлять свою текущую задницу, поднимая высоко свой пушистый хвост. Альфа чувствовал, как его контроль ускользает, ведь для этого он и находится здесь — присвоить себе этого омегу. Не отдавать никому, принять под свою защиту и быть верным только ему до конца своей жизни. Ноздри дрожали, улавливая, как запах ежевики становится слаще. Минхо понимает, что рядом с Джисоном ему не нужно больше держать какой-то контроль. Его омега в относительном порядке, а значит можно расслабиться и отдаться течению гона и влиянию на него течки. Альфа тычется носом под хвост и начинает вылизывать своим широким языком смазку, что делает шерсть вокруг липкой и сладкой. Омега перестаёт дёргаться и прыгать вокруг, а только застывает и громко дышит, иногда срываясь на скулёж. Такое желание заводит ещё больше. — Альфа, прошу, альфа, — Минхо улавливает обрывки бессвязных мыслей Джисона, который податливо опустил голову и еле стоял на дрожащих лапах. — Чего ты хочешь? — альфа не отрывается от своего занятия не на секунду. В облике волков удобно общаться. — Тебя хочу. Альфа, прошу. Ты мне нужен. Прошу. Альфа… Джисон скулит всё громче, когда язык Минхо спускается к его небольшим и поджатым яичкам, ласкает их, а следом переходит на текущую смазкой головку красивого и аккуратного члена. — Ты только мой, омега. И я тебе покажу, что это значит, — глухо рычит, когда отстраняется от такого сладкого и вкусного Джисона. Альфа поднимается на задние лапы, закидывая передние на спину омеги, и с первого раза попадает своим членом в мокрую дырочку. Омега под ним не сдерживается и ещё громче скулит, но выглядит таким податливым, что нежничать больше не хочется, хоть сначала и были такие мысли. Но теперь мыслей вообще нет — одно желание. Минхо начинает неистово толкаться, чувствуя, как его распирает от удовольствия. Тугие стенки обхватывают член именно так, как нужно. Идеально. Мокро и жарко. Альфа внутри довольно урчит, понимая, что добыча поражена и сама подставляет зад, чтобы Минхо входил ещё глубже. — Ты мой, омега. И я залью тебя спермой в таком количестве, что ты родишь от меня так много щенков, что можно будет создавать новую стаю, — альфа даже общаясь мысленно звучал хрипло, но эти слова определённо заставили омегу оттопырить задницу ещё больше, почти самостоятельно насаживаясь. — Да, альфа. Только твой, альфа, — Джисон натурально тёк, потому что быть наполненным было невероятно. — Твой альфа позаботится о тебе, — Минхо наклонился и осторожно сжал в зубах холку омеги, заставляя того задрожать. Минхо чувствует, что напряжение скапливается в паху, а значит, что совсем скоро придёт разрядка. Его узел уже большой, и свои слова он не собирается бросать на ветер, ведь Священный день и придумали для того, чтобы оплодотворить омегу. Альфа делает ещё несколько быстрых толчков, а затем, притягивая передними лапами бёдра Джисона, толкается до упора, ощущая, как мокрые и податливые стенки принимают весь узел. Минхо, плотно вжимаясь пахом, делает внутри ещё несколько мелких движений, а затем, чувствуя, что дырочка начинает пульсировать, сам с рыком кончает внутрь. Сперма пульсирующими толчками выплескивается прямо в скулящего омегу, который тоже успел кончить под себя и сейчас жадно ловил воздух, напитанный их смешанным запахом — ежевика с малиновым вином и впрямь невероятно сочетается. Минхо продолжает мелко двигаться и ловить микрооргазмы, пока Джисон дрожит под ним. Альфа чувствует облегчение от слегка отступившей волны гона, приходя в себя после волны расслабления. Омега заваливается на каменистый и покрытый его спермой пол и тяжело дышит, вздрагивая каждый раз, когда член внутри него пульсирует и выталкивает новую порцию спермы. Широкий язык начинает скользить по шее омеги, по холке и лопаткам. Когда Минхо чувствует, что узел немного уменьшился, то решает, что всё же стоит ему обратиться, ведь чувствовать кончиками пальцев нежную кожу и целовать мягкие губы хотелось больше. Как только он оказался в человеческом облике — Джисон сделал то же, хоть и остался дальше лежать на полу и теперь уже тихо постанывать. На них обоих была одежда, которую с себя первым поспешил снять Минхо. От Джисона несло какой-то травой, но когда альфа стащил и с него вещи — омега пах только собой. Своей сладкой и такой нуждающейся ежевикой. Минхо оказался сверху на Джисоне, который немного пришёл в себя и взгляд его стал яснее. Он внимательно и с лёгкой улыбкой смотрел на своего альфу, пока Минхо осматривал его лицо и тело на предмет травм. — Ты всё же пришёл за мной, — голос слегка дрожал и был низким, но скорее от возбуждения, которое накрывало новой волной. В человеческом облике запахи ощущались немного иначе, но Минхо всё равно нравилось осознание, что Джисон только его и он рад его видеть. Действительно рад, судя по его сладости. Альфа наклонился и сначала нежно поцеловал такие мягкие и желанные губы, но вскоре поцелуй превратился в покусывания. — Я помечу тебя, омега. Ты теперь только мой и не смей сбегать от меня. Я ведь сказал, что обо всём позабочусь, зачем ты убежал. Я ужасно испугался за тебя, ягодка, — Минхо спустился с губ и начал покрывать поцелуями шею омеги, иногда порыкивая. Его руки упирались в землю вокруг головы Джисона, который тихо постанывал на ласки и закатывал глаза. — Да, альфа, только твой, — омега обхватил руками шею Минхо и сильнее прижал к себе. Градус между ними снова начал накалятся, не смотря на недавнюю разрядку. Джисон вскинул бёдра вверх и столкнулся со снова стоящим членом альфы. Минхо прижался тазом к омеге и почувствовал расползающееся удовольствие, что вырвалось довольным урчанием. — Мой омега снова меня хочет, — рука, будто ей там и место, опустилась на нежную кожу половинок и огладила их. А следом в Джисона толкнулось сразу два пальца, вырывая у того из груди уже более громкие, но такие нежные стоны. Минхо понимал, что ему сносит крышу. Джисон под ним просто плавился, хотя его всего лишь ласкали. Альфа задержал свое внимание на сосках, от которых не хотелось отрываться. Его язык кружил вокруг маленьких твердых горошин, свободная рука оглаживала бок, перебирая пальцами выступающие рёбра. Воздух снова наполнился сладкой ежевикой, которая будто кричала, что нуждается в разрядке. Омега уже сам насаживался на пальцы, что только раззадоривало ещё больше, а в паху снова тянуло. Сдерживаться, чтобы насладиться сполна, не хотелось. Ещё будет много времени для этого. — Хочу, альфа, — простонал Джисон, когда Минхо прикусил кожу на животе, почти спустившись вниз, где было так мокро, что слюна выделялась в большом количестве и приходилось часто сглатывать. Больше слов не нужно было. Попробовать на вкус сладость омеги было решено отставить на попозже. А сейчас нужно снова залить его собой, чтобы все знали, что он принадлежит Ли Минхо. Эта мысль была одна из немногих, что задержались в голове. Альфа достал пальцы и поднялся, подтянув за бёдра Джисона к себе. О том, что, возможно, омеге больно — думать вообще не хотелось. Потом что-то сделает. Залижет все раны своей лечебной слюной, как у всех волков. Сейчас важнее удовлетворить этот хныкающий милый комочек. Потому, недолго прицеливаясь, Минхо осторожно толкнулся внутрь. Горячие и мокрые стенки сразу обхватили твёрдый член, вырывая у альфы стон. Омега тоже громко выдохнул, когда бёдра альфы ударились о ягодицы. Минхо в очередной раз понял, что они Суждённые Луной во всех смыслах. Кроме того, что он был без ума от запаха Джисона, который, по ощущениям, осел на коже и языке, так ещё узость дырочки и жар тела были такими идеальными, что хотелось поселиться внутри. Альфа, сжимая пальцами за талию омегу, снова сорвался на бешенный темп, даже не осознавая себя. Джисона под ним плавило. Он захлебывался в своих стонах, выгибался в пояснице и запрокидывал голову, сжимая и выкручивая пальцами собственные соски, позабыв даже о собственном члене. Это зрелище завораживало, потому Минхо запоминал каждый сантиметр такого идеального и любимого для него тела. Хрипы и стоны, отбивающиеся от стен пещеры, только сильнее гоняли кровь и возбуждение по телу. Кажется, мозг тоже стал таким возбуждённым, что хватит только одного смешанного их запаха, чтобы кончить. Альфа наклонился к губам Джисона и впился мокрым и таким желанным поцелуем, продолжая немного медленнее, но более глубоко, двигаться внутри. Омегу выгнуло, когда его член оказался прижатым между их телами. Язык Минхо трахал его рот с таким же темпом, что и двигались бёдра. Сквозь поцелуй Джисон стонал и хватался пальцами за сильные плечи, оставляя неглубокие следы, но такая боль только подстёгивала Минхо двигаться резче. Омега почувствовал, что его стенки распирались под давлением узла, который с каждым толчком оказывался всё глубже внутри, пока не вошёл весь. Джисон шумно задышал, отрываясь от губ альфы, пока тот продолжал мелко двигаться внутри и раздвигать собой стенки. Оргазм накрыл неожиданно, когда Минхо наклонился и укусил довольно ощутимо в место, где должна стоять метка, но кожу не прокусил. Омега начал содрогаться всем телом, пока из члена прямо на живот капала сперма. Альфа зарычал и сделав несколько толчков, остановился, тоже кончая. Горячая и вязкая жидкость стала заполнять Джисона, который от распирающего ощущения и пережитого оргазма тихо скулил и дрожал, продолжая пальцами сжимать упругие плечи. — Ты не упустишь ни одной капли, что я даю тебе, — хрипло отозвался Минхо, пока его губы скользили по мокрой шее, слизывая капельки пота, которые тоже отдавали вкусом ежевичного сока. — Я так трахну тебя и помечу, что никакой другой альфа не подойдёт к тебе, ведь ты будешь только моим. — Мне и не нужен никто другой, Минхо, — застонал Джисон, когда альфа пару раз дёрнул бёдрами, подтверждая свои слова. Альфа немного поднялся, удобнее упираясь локтями в каменистый пол, и внимательно посмотрел в глаза омеге, что так же любовно рассматривал его лицо. — Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя, Хан Джисон, — Джисон не успел ничего и ответить, как в его губы впились со всеми чувствами, что бурлили внутри Минхо. Язык альфы снова оказался внутри рта омеги, заставляя того заёрзать и снова застонать. Новая волна возбуждения накрыла снова, почти не успевая отступить. Минхо покусывал губы по очереди, толкался языком и посасывал такие манящие и влажные от слюны губы омеги. Узел снова немного уменьшился, позволяя выйти из мокрой дырочки. Требовательные поцелуи и отзывчивость Джисона заставила Минхо снова возбудится, а яркий и сладкий запах ежевики вскружил голову. Омега словно звал, словно хотел, чтобы внутри него поскорее оказался увитый венами член с узлом, наполняя его своей спермой. Минхо перевернул Джисона на живот и поднял его на колени, а сам оказался у аппетитных половинок. Смазки было так много, что ноги омеги довольно быстро оказались мокрыми, хотя он простоял в такой позе буквально меньше минуты. Альфа зачарованно смотрел как из слегка покрасневшей дырочки вытекала его сперма. Но он не мог позволить этому случиться, потому он собрал двумя пальцами белёсые капли и протолкнул их снова внутрь, наблюдая, как мышцы податливо впускают и обхватывают его своей тугостью. Снова новая доза слюны скопилась во рту только от наблюдения за этой картиной, потому Минхо вытянул язык и стал жадно вылизывать нежную кожу и дырочку омеги, иногда толкаясь кончиком. Колени Джисона разъехались в стороны, а щекой он упёрся о камень, прогибаясь в пояснице. — Да, альфа. Пожалуйста ещё, прошу. Альфа, прошу, — снова как мантру повторял омега, ещё больше возбуждая этим Минхо, который прижал его к своему рту за бёдра и быстро вылизывал. Ежевика была такой сладкой и сочной на вкус, что приходилось скулить от удовольствия и не забывать хоть иногда отстраняться, чтобы глотнуть воздуха. Но Минхо был и не против умереть, окруженный этим невероятным запахом. Альфа нехотя оторвался, когда Джисон уже стал сам насаживаться на его язык и просить член. Минхо одним точным движением оказался внутри и почувствовал, как снова податливые стенки принимали его, заставляя рычать. Но в этот раз он хочет сделать ещё кое-что. Потому через несколько медленных толчков альфа потянул за плечо Джисона к себе, заставляя того подняться и упереться спиной в горячую грудь. Минхо нежно обвёл языком мочку и прикусил, вызывая мурашки и стон у омеги. Джисон откинул голову на плечо, давая полный доступ к своей шее, пока альфа неспешно двигался внутри него. — Ты невероятный, ягодка. Я так люблю тебя, — одна рука Минхо легка на небольшой член и начала двигаться в такт толчкам бёдер. Джисон только хрипло стонал и дрожал, не пытаясь отстраниться и только принимая всё, что дают. Губы альфы оставляли мокрые поцелуи и лёгкие укусы, пускающие по всему телу омеги мурашки. Стоны сводили с ума ещё больше, подстрекая ускорится, но Минхо специально расслаблял Джисона. Когда альфа почувствовал, что снова готов вот-вот кончить, его движения стали более хаотичными и размашистыми. Рука на члене Джисона двигалась так же, но это заставляло того только громче стонать и толкаться навстречу: сначала к члену, а потом и к руке. Минхо принялся внимательно и старательно целовать между шеей и плечом, заставляя вздрагивать омегу и сжиматься вокруг члена всё сильнее. Альфа снова в несколько движений бёдрами толкнулся до упора. Узел снова оказался внутри, вызывая скулёж у Джисона. Минхо продолжал двигать рукой по члену, второй рукой прижимать омегу поперек груди, его бёдра мелко двигались, позволяя оргазму накрыть с головой, а зубы сомкнулись на заранее зацелованном участке кожи Джисона. Омега задрожал в руках, но альфа не выпустил его из своей хватки, продолжая прижимать к себе. Его сперма снова толчками оказывалась внутри Джисона, пока тот хрипел и тоже кончал, сильнее сжимая и неосознанно насаживаясь на узел. Минхо почувствовал вкус крови и то, как запах вокруг начал меняться. Всё стало таким правильным. Джисон теперь пах не только своей сладкой ежевикой, его запах пополнился новыми нотками. Теперь Джисон пах ежевично-малиновым вином. Внутренний альфа ликовал. Наконец этот омега полностью принадлежит ему, а не только сверху носит его запах на себе, который со временем выветрится. Когда Джисон перестал дрожать, а его запах был пропитан Минхо — альфа осторожно отпустил его, позволяя омеге устало опуститься наземь. Их всё ещё связывал узел, потому Минхо опустился следом, обнял со спины и прижал к своей быстро вздымающейся груди тело Джисона. Язык альфы начал нежно скользить по ране, слизывая кровь и обезболивая укус. Омега тихо и блаженно застонал, когда его начали ласкать. — Не думал, что это так больно и приятно одновременно, — выпустил лёгкий смешок Джисон, вздрагивая всем телом, когда Минхо самопроизвольно легко толкнулся бёдрами. Альфа был сейчас похож больше на мурчащего кота, чем на грозного волка, которым в самом деле был. Он ласкал и зализывал метку, которая довольно быстро перестала болеть, лишь немного пульсировала. — Теперь ты только мой. Больше никому не дам, мой, мой, — повторял Минхо, скользя своими руками по груди и бёдрам омеги. — Я тоже должен поставить тебе метку? — Джисон прикрыл глаза, позволяя альфе снова вылизывать и целовать шею. — Да, я так хочу этого. Сейчас только узел спадёт, и я тебя снова возьму, а ты укусишь меня, — урчал Минхо не останавливаясь. — Хорошо, только давай немного передохнём. Я устал ужасно, — Джисон почувствовал на своих губах мокрый язык и открыл рот, позволяя альфе хозяйничать внутри. Минхо целовался умело, заставляя омегу расслабленно стонать и позволять делать с ним всё, что только взбредёт в голову. Но силы действительно покинули не только его, но и альфу, потому всё же после мокрого поцелуя Минхо уткнулся своим носом в загривок омеги и довольно засопел, почти сразу проваливаясь в сон, как и Джисон. Через некоторое время омега проснулся первым, ощущая между ног влагу и снова возбуждение. Он проснулся от волны желания, потому с удовольствием увидел, что Минхо ещё дремал, крепко прижимая его к себе. Джисон осторожно выбрался из рук и склонился к возбуждённому члену. Его язык облизал красивую головку, а губы обхватили края. Альфа тихо застонал и дёрнул бёдрами, проталкиваясь глубже в рот. Это было неожиданно, но омега взял себя в руки и стал сам брать глубже, смачивать своей слюной головку и ствол, кружить языком и задевать чувствительную уздечку. Минхо запустил пальцы в кудри и сам начал устанавливать темп, стараясь не делать слишком резких движений, что получалось иногда плохо, потому как удовольствие совсем захлёстывало его. Через несколько минут альфа потянул за волосы вверх, встречаясь тёмными глазами с таким же тёмным взглядом Джисона. — Иди ко мне, — с придыханием и мольбой. Омега не вправе отказаться, потому садится сверху на бёдра, прижимаясь мокрыми половинками к возбуждённому члену, и тянется за поцелуем, немного ёрзая. Минхо прижимает руками ближе к себе и развязно впивается губами, сразу же ныряя своим языком в рот. Джисон немного отстраняется, чтобы помочь себе рукой направить головку внутрь себя, медленно садится и сладко стонет от того, что чувствует наполненность. Альфа с рыком снова прижимает к себе и целует, сам подкидывая бёдра, вгоняя член глубже и слизывая стоны с губ. Когда дышать становится сложно — омега спускается немного ниже и начинает покрывать поцелуями шею Минхо, заставляя того откинуть голову назад и глухо рычать сквозь зубы. Влажная кожа так и манила, чтобы к ней прикоснулись, в чём Джисон себе не отказывал. Ведь этот альфа — его альфа. Всегда был и всегда будет. А значит, что с ним можно делать всё, что угодно. Потому омега не отказал себе в удовольствии припасть к основанию шеи, где должна стоять его метка. Сначала поцелуи, полизывания языком, а следом лёгкие укусы. Всё, как делал альфа — он успел запомнить, хоть и был расфокусирован. Минхо ускорился, подкидывая за бёдра вверх и насаживая на себя такого головокружительного Джисона. Тот почувствовал, как член альфы снова начал увеличиваться, попадая так, что хотелось забыть всё, чем занимался ранее, и полностью отдаться удовольствию. Но ему нужно сделать это — поставить свою метку, чтобы закрепить их союз. Джисон сильнее вжимается своим телом в грудь Минхо и впивается зубами в кожу. Альфа сделал пару толчков, а затем максимально притянул к себе, снова насаживая омегу на узел. В ушах застревает громкий стон и хриплые вздохи. Сперма струями пульсирует внутри, а всё тело напряжено, но Джисон не позволяет себе отстраниться. На языке вкус крови, а в воздухе запах альфы меняется в считанные секунды, наполняясь сладостью и сочностью ежевики. Теперь они пахнут одинаково — друг другом. Будто наконец стали одним целым, хотя по сути так и есть. Омега не заметил, что сам тоже кончил, ведь был максимально сконцентрирован на метке, которую сейчас любовно обводит языком, даря своему альфе наслаждение и избавляя от боли. От изобилия спермы внутри себя возбуждение снова возобновляется. Минхо обхватывает плотно Джисона за талию и прижимает к своей груди, лениво целуя в губы. Они чувствуют себя самыми счастливыми, ведь наконец обрели друг друга без страха потерять. Никто не сможет им помешать держать друг друга за руки на протяжении всей жизни. — Ты только мой, омега. Только моих щенков ты будешь носить и только я буду целовать эти сладкие губы, — урчал альфа, продолжая иногда лизать оставленную собой метку и целуя опухшие губы Джисона. — Я люблю тебя, Хо, — и снова его затянули в поцелуй. Через время омега провалился в сон, чувствуя себя в полной безопасности рядом с Минхо, а альфа, еще оставляя немного поцелуев на шее и плечах, уснул следом, крепко прижимая Джисона к себе.