Ежевично-малиновое вино

Совсем скоро рассвет, но Минхо почти не сомкнул глаз за всю ночь. После того, как они с Джисоном поели у Хонджуна дома картофель с оленьим мясом, альфа привёл омегу к себе домой, чтобы отдохнуть накануне поединка. Дабы успокоить ерзающего под боком Джисона пришлось зацеловать его и крепко прижать к себе, выпуская феромоны. Только после этого омега смог спокойно задышать и уснуть. Но не Минхо. Он думал, как же ему победить своего отца, который был сильнее и опытнее. Мысли беспокойно крутились в голове и только тихое посапывание теплого и такого родного омеги рядом приносило уверенность в себе. Как бы альфа не знал о своих преимуществах — страх потерять это чудо под боком был лучшим мотиватором выйти победителем. Уверенный стук в дверь заставил оторваться от разглядывания макушки у себя перед лицом и подняться с кровати. Джисон проснулся следом и сонно спросил, что случилось, не вставая с кровати. — Уже утро. Нам нужно идти, ягодка, — мягко улыбнулся альфа и подошёл к двери, за которой на пороге стоял знахарь Ким. — Утречка, альфа. Пришёл разбудить вас и сообщить, что Матерь Луна сегодня на твоей стороне. Утро даже без ветра, ночь была звёздная, — омега кивнул и улыбнулся. — А ещё. Ваша связь с Суждённым Луной делает тебя сильнее, помни об этом. Но всё же не забывай о безопасности. Не бросайся сломя голову в свой омут. — Благодарю, знахарь Ким, — низко поклонился Минхо. — Мы сейчас умоемся и будем. — Хорошо, у вас ещё есть время, хотя многие уже собрались на поляне, — Хонджун отдал миску с яблочным пирогом. — Ликс передал, чтобы вы позавтракали. Альфа снова поблагодарил, забрав угощение, и закрыл дверь, встречаясь взглядом с взволнованным омегой. — Всё будет хорошо, не переживай. Я успел хорошо отдохнуть, да и мой волк рвётся, чтобы показать свою силу, — Минхо поставил пирог на стол и взялся его разрезать. — Давай приведём себя в порядок и поспешим. Джисон прошёл к небольшой кадке, стоящей на заднем дворе и умылся. Альфа тоже брызнул на себя воду и, взяв за руку омегу, повёл обратно в дом, успев оставить несколько мелких поцелуев на шее Джисона. Ели они в тишине, запивая пирог вишневым соком. Минхо чувствовал, что омега нервничает, потому почти незаметно снова выпускал успокаивающие феромоны. Самое важное, чтобы Джисон был спокоен. Это поможет сконцентрироваться на поединке, а не на его внутреннем состоянии. Вышли из дома они довольно скоро, снова держась за руки. Тепло омеги придавало сил, потому даже шли они быстрее. Да и внутренний альфа встал на дыбы, предвкушая кровь своего противника и подгоняя своего владельца. На поляне уже собрались почти все жители поселения и стая, приехавшая на Священный день. Большинство альф и омег стояли бок о бок, выказывая поддержку друг другу и Минхо, к которому приковано всё внимание, как только он появился в поле зрения. Альфа чувствовал, что он готов стоять не только за право обладания Джисоном, но ещё и за будущее всех, кто с такой надеждой и поддержкой смотрел ему в лицо и похлопывал по плечу. — Надери ему зад, Минхо! — радостно выкрикнул Чан, прижимая к своей груди омежку Инни. Это действительно поднимает дух. Минхо и правда благодарен всем. Он прошёл в сторону Хенджина с Ликсом, вверяя им своего омегу. Остальное семейство Хан стояло чуть поодаль, не смея близко подойти к своим детям в окружении альф. — Позаботьтесь о нём, — попросил Минхо у беловолосого друга. Альфа наклонился и затянул в нежный и мягкий поцелуй подрагивающего Джисона. Пришлось снова выпустить немного запаха, чтобы успокоить омегу, который снова начал излишне переживать. Они прижались лбами и носами друг к другу и прикрыли глаза. — Всё будет хорошо. Верь мне, Сони. Я люблю тебя, — прошептал, поглаживая большим пальцем пухлую щеку Минхо. — И я люблю тебя, Хо. Я верю в тебя. Мы верим в тебя. Джисон ободряюще улыбнулся и отпустил альфу. Теперь можно настроится на бой, ведь его омега с радостью принял крепкие объятия Ликса. Минхо развернулся и подошёл к центру поляны, где стоял Хонджун. — Как сегодня много зрителей! — громко и радостно поднял руки Ли Джон Сок, который только вошёл на поляну, окружённую волками. — Все хотят посмотреть на то, как я собственноручно докажу право претендования на Джисона? Альфа начал ощущать, как по его крови стала разгоняться злость, а кулаки уже чесались стереть с лица отца ухмылку. Но пока что держал себя, ведь ещё рано. Скоро будет возможность. А сейчас остаётся только копить всё внутри, чтобы использовать позже это в бою. — Приветствую всех присутствующих! — Ким начал свою речь, обращая все внимание на себя. Минхо и Джон Сок уже стояли в центре рядом с ним и прожигали друг друга злыми взглядами. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями боя между вожаком Ли Джон Соком и его сыном — Ли Минхо. Цель этого поединка — показать, кто достоин омеги Хан Джисона. А также показать, кто достоин звания вожака этой стаи. Пусть будет Матерь Луна сегодня справедлива. Удачи, альфы! Омега вздёрнул подбородок и отошёл к остальной толпе, освобождая место для битвы альф. Все затаили дыхание, пока Минхо и отец сбрасывали с себя рубашки, оставаясь только в одних штанах. В рассветном солнце их тела было видно прекрасно. И если на теле Минхо не было ни одного шрама, то у Джон Сока было несколько следов на боку, которые остались со схватки с диким кабаном, глубоко в молодости. Но выглядело это все равно красиво. — Ну что, щенок. Посмотрим на что ты способен, — ухмыльнулся отец и сделал первый пробный выпад в сторону Минхо, который сразу же отпрыгнул в сторону. Губы альфы были сжаты плотно. Всё тело напряглось, группируясь и готовясь к следующим нападениям. Сердце все быстрее билось, разгоняя по крови адреналин. В голове мелькали идеи как же можно победить отца и выйти победителем. На износ прыгать из стороны в сторону глупо, ведь старший Ли был выносливым и это продлится долго. Минхо сжал кулаки и оскалился в ответ. Отец снова сделал выпад, проезжаясь костяшками по правому боку, но удар был не слишком сильным, ведь Минхо успел немного отодвинутся, и вся сила ушла мимо. Зато сразу после этого альфа смог толкнуть Джон Сока в плечо и довольно ощутимо. Но на лице противника играла мерзкая улыбка, которую хотелось побыстрее сменить на выражение боли. Потому Минхо в несколько шагов оказался за спиной отца и сделал подсечку, желая заставить того упасть, но вожаку удалось остаться на ногах, вызывая ещё больше злости. От собственного бессилия. Зато из-за такого замешательства Джон Сок смог ударить в скулу, вызывая жжение кожи и ещё большее бешенство. — Что-то ты совсем хиленький, Минхо. Что, боишься нападать на того, кто сильнее тебя? — гордо выпятил грудь отец. Они были почти одинаковыми по телосложению, только Минхо на пол головы ниже, но это даёт определённое преимущество — изворотливость, чем он обязательно воспользуется. Но в ширине плечей они не уступали друг другу, как и в грозности. — А ты всё так же любишь разбрасываться словами, делая совершенно другое, отец, — сплюнул кровь на землю альфа и зло сверкнул глазами, концентрируясь только на противнике. К следующим двум ударам в грудь Минхо был готов, поэтому с легкостью смог отбить их, сразу же переходя в контрнаступление, в результате которого теперь у отца красовались разбитая губа и красное пятно на ребрах, которое скоро превратится в лиловый синяк. Минхо пружинил на ногах, отбиваясь и закрываясь от следующих посыпавшихся ударов, предназначенных в голову. Джон Сок уже не улыбался, а лишь громко и через рот дышал, ведь сил потратил достаточно. Младший Ли ходил вокруг бесшумно, словно кошка, но за ним внимательно следили, не давая сделать удар или выпад. — Ты даже сейчас выглядишь как побитая собака, хотя я тебя ещё не сильно побил. Тебе нравится чувствовать себя таким слабым? — гаденько улыбнулся отец и резко бросился на Минхо, что не успел увернуться и словил кулак в солнечное сплетение. Альфа закашлялся и стал хватать ртом воздух, сжимая у себя на груди кожу. Вожак сделал подсечку, заставляя упасть на спину. В затылке стало отдавать тупой болью, а в груди появилось беспокойство, определённо Джисона, потому как внутренний волк только хотел порвать противника, совершенно без страха. Джон Сок сел сверху на бёдра и стал наносить короткие, но болезненные удары по лицу. Минхо, словив несколько, закрыл голову руками. Отец стал бить по ребрам и бокам, вызывая тупую пульсирующую боль. — Я всегда говорил, что ты слабый, как омежка. Весь в своего папу, — вожак с рыком сделал очередной замах и ударил в ноющий правый бок. — Ты всегда предпочитал прятаться в кустах, пока настоящие альфы брали свою добычу и желанных омег. Кто виноват в том, что Ёсан умер? Точно не я. Только ты, слабак, который слишком любил сюсюкаться, вместо того, чтобы показать силу. И сейчас ты тоже ни на что не годен. Я думал, что ты вырос. Но что произошло? Ничего! — рассмеялся Джон Сок, уже просто сидя сверху и гневно разбрызгивая слюну на дрожащего альфу под собой, который продолжал закрывать лицо руками. — И ты смеешь ещё называть себя альфой? Да ты хуже омеги. Вот почему я согласился на этот договор со стаей Хан. Мне нужно, чтобы эта сладкая и прекрасная ягодка родила для меня настоящих и сильных альф, а не таких слабаков, как ты. — Ублюдок… — прошептал Минхо, чувствуя, как по венам течёт уже не кровь, а лава, которую хочется выплеснуть. — Что ты там проскулил? — засмеялся вожак и приблизился к сложенным рукам. — Ублюдок, я сказал! Альфа резко дернул руки в сторону и вскинул голову, попадая лбом точно в подбородок склонившегося над ним отца. Тот взвыл и отшатнулся в сторону, сползая с Минхо и приземляясь на траву. — Ты не посмеешь и пальцем тронуть Джисона, мразь, — альфа залез на вожака и стал оставлять удары на его грудной клетке, открытой шее, которую ту не успел прикрыть, и голове. Руки Джон Сока пытались оттолкнуть сына от себя, но не могли справится со злобой, что обрушилась на него. Это было уже не остановить. Глаза Минхо потемнели и покраснели, вены проступили на шее, лбу и руках, которые продолжали молотить такое сильное тело под собой, что почти уже не сопротивлялось. Но этого было мало. Все вокруг затаили дыхание, даже Джисон, который закрыл обеими ладошками рот и смотрел с широко открытыми глазами на своего альфу. Таким он его ещё точно не видел. — Это тебе за папу, ублюдок, — удар в челюсть, который заставил голову дёрнуться в сторону. — Это за Джисона, — удар, — это за мысли о моем омеге, — удар, — это за то, что ты хуёвый отец и просто ублюдок. Минхо отклонился немного назад и завёл руку снизу, попадая точно в челюсть. Это откинуло голову вожака вверх, отключая его от реальности. Но альфа не видел этого, продолжая вымещать всю злобу, копившуюся годами на такого ненавистного человека. Его удары перешли на грудь. Он и не заметил, что кроме красных глаз у него начали появляться волчьи когти, ведь волк внутри просто сорвался с цепи и это было так прекрасно. Впервые было такое наслаждение от того, что альфа отдал контроль своему зверю. Когти исполосовывали грудь, шею и покрытое кровью лицо. — Ты за всё у меня ответишь, урод! Не смей умирать, я ещё не закончил!! — взревел альфа, оставляя на щеках хлёсткие пощёчины, что привели Джон Сока в чувства. Но всё, что он смог сделать — застонать и попытаться увернуться. Что изначально было обречено на провал. Как минимум из-за слабости от потери крови. Минхо снова принялся бить по лицу кулаками, переходя на вспарывание груди когтями. Альфа просто в бешенстве, и остановить его, увы, никто не хотел осмелиться. Все просто наблюдали, как он добивал снова теряющего сознание вожака. Бывшего вожака. — Ты будешь мучится так долго и сильно, как и папа! Ему было очень больно, когда ты бил его и не подпускал меня, чтобы я ему облегчил боль! Всё лицо и грудь, даже штаны, были покрыты кровью у Минхо. Но волк, чуя кровь, только больше срывался и подталкивал к тому, чтобы оставить больше следов. И альфа с удовольствием отдавал ему контроль, чувствуя ликование и радостный клокот внутри. Он победил. Противник отомщён за всё, что давно терзало душу. Минхо колотил уже мёртвое тело отца, пока адреналин гулял по крови. Костяшки жгло, но эта боль приносила удовольствие. Волк радостно зарычал, чувствуя, что противник под ним не реагирует. — Минхо… — донеслось будто под водой. В голове шумела так сильно кровь, что альфа не сразу понял. — Минхо! Альфа остановился и поднял красные глаза в сторону, откуда звучал такой родной голос. Джисон смотрел на него с опаской, но такой гордостью, от чего Минхо радостно взвыл и слез с мертвого тела. Омега вышел из круга и сделал несколько шагов по направлению к Минхо, который подорвался на ноги и кинулся к Джисону, сразу же припадая к его губам и довольно рыча, сминая в своих объятиях не сопротивляющегося омегу. Волк внутри чувствовал себя самым счастливым на всей земле. Но всё же адреналин начал немного спадать, потому через некоторое время Минхо сжимал хрупкое и такое доверчиво льнущее к нему тело уже мягче и осторожнее. Джисон отвечал на поцелуй, тихо постанывая и притягивая альфу для более глубокого проникновения языка за влажные волосы на затылке. Первым отстранился альфа, понимая, что ещё немного, и придётся идти домой, чтобы снова взять такого сладкого и только его омегу. Он посмотрел в слегка возбуждённые, но такие счастливые глаза напротив. — Ты только мой, омега, — тихо прохрипел, внимательно вглядываясь в любимое лицо. — Больше никто не будет нам мешать, ягодка. Только ты и я, — Минхо снова наклонился и уже с нежностью поцеловал. — Я люблю только тебя, Хо, — прошептал в ответ и прижался носом к шее, где стояла метка Джисон. — И я люблю тебя, Сони. Успокоив благодаря родным объятиям и общему запаху быстро бьющееся после боя сердце в груди, альфа наконец выпустил из своих объятий омегу и оглянулся. Все стояли и смотрели с уважением и преданностью. Никто из присутствующих не переживал о том, кто умер. На лице каждого читалось признание только одного вожаком. Для волков было нормально видеть такие бои, поэтому ни у кого не было и капли отвращения. — Матерь Луна была сегодня на стороне Минхо — Суждённого Джисона. А значит, это в очередной раз показывает нам силу связи, сотканной нашей Богиней, — Хонджун после небольшой заминки прокашлявшись подал голос. — А ещё в этом бою погиб вожак стаи Ли. Значит на смену ему придёт более молодой и смышлёный волк, — омега повернулся в полбока и посмотрел на альфу, внимательно слушающего его речь, — Минхо, смой с себя кровь врага своего и приходи на эту поляну ближе к тому времени, когда солнце будет в зените. Тебя нужно назначить вожаком как полагается. Минхо кивнул и, сжав ладонь Джисона, двинулся быстрым шагом в сторону своего дома. Омега сначала плелся за спиной, не поспевая, но позже выровнялся и шёл рядом, молча кидая на альфу заинтересованные взгляды, прикрытые улыбкой. Минхо чувствовал такую радость и гордость, что распирало изнутри. Слова сейчас были лишними, ведь они чувствовали друг друга. Чувствовали то, что чувствует другой. И это объединяло их души и сердца, предоставляя возможность понимать без слов всё. Минхо по приходу домой снял с себя на заднем дворе остаток вещей. Потому что он весь был в крови, не только на груди и лице. Альфа никого не стеснялся, ведь все сейчас были заняты приготовлениями, отхождениям от шока после кровавого боя и просто своими делами. Их никто не мог видеть. Омега притащил небольшую кадку с водой и принялся небольшой тряпицей смывать кровь с такого любимого тела. — Нужно приложить что-то холодное, чтобы меньше синяки были, — Джисон осторожно провёл пальцами по груди и рёбрам альфы, который от таких действий слегка дёрнулся, но продолжил вытирать себе костяшки другой тканью. —Хорошо, сейчас всё смоем, и я приложу тряпку, обмоченную в холодной воде, нормально будет? — Минхо слегка дёргал бровью и шипел, когда проходился он или омега по особо израненным участкам кожи. — Отлично, — кивок головы. — Хо? — Да? — альфа опустил взгляд вниз и столкнулся с полыхающими глазами, а в ноздри ударил сладкий омежий запах. — Что такое, ягодка? — Ты был таким сильным. Так защищал меня, — Джисон стоял на коленях, а рядом с его щекой мельтешил почти полностью готовый к бою член Минхо, который отзывался пульсацией на каждые сладкие как мёд слова. — Я так счастлив, что мой альфа именно ты. — Сони… Альфа потянул за руку омегу вверх и впился в его губы, с наслаждением вдыхая их сладкий и пьянящий общий запах. И плевать, что на их лицах всё ещё была кровь, оставшаяся после прошлого поцелуя там, на поляне. Минхо впечатал в себя податливого Джисона и с упоением стал сминать мягкие губы и ловить тихие стоны. Но неожиданно в его грудь упёрлись ладошки и с небольшим усилием оттолкнули. Он с недоумением уставился на своего омегу. — Давай полностью смоем с нас кровь, мой альфа. И потом я весь твой, у нас времени хватит, — с закушенной нижней губой Джисон выглядел просто очаровательно. Да ещё и когда так смущённо, но уверенно отталкивает, чтобы разрешить что-то большее. — Хорошо, ягодка, — Минхо оставил небольшой поцелуй на кончике носа и улыбнулся, стараясь скрыть в пальцах дрожь от нахлынувшего возбуждения. Остальную кровь смыли намного быстрее, не растягивая удовольствие, ведь на горизонте маячило намного более приятная перспектива. Совсем скоро они оказались оба без одежды и чистые в кровати, где Минхо нависал на Джисоном и целовал его нежную шею, лизал метку и потирался своим колом стоящим членом о живот омеги. Джисон так сладко стонал и выгибался навстречу, что срывало крышу, хотя гон уже отпустил. — Хочу тебя… Внутри… Прошу, альфа… Минхо входил уже двумя пальцами и вылизывал нежно сосок, но просьба была о другом. И кто он такой, чтобы отказать своему омеге, что так просит и дрожит в руках. Он вошёл одним толчком до упора и сорвался на бешенный ритм. Джисона под ним просто распирало от удовольствия. И об этом говорило всё: начиная с горящих румянцем щек и закрытых глаз, сладких и таких громких стонов, заканчивая подрагивающими пальцами на ногах и сжимающими пальцами на собственных запястьях. — Только я твой альфа. И только я буду внутри этой мокрой и такой жаждущей дырочки, — сладкий и низкий голос возле покрасневшего ушка заставил излиться омегу себе на живот с громким вскриком. Альфа довольно заурчал и ускорился, подгоняя свое удовольствие. И, конечно, как и в прошлые разы, он вошёл до упора и только потом кончил внутрь, запечатывая узлом их между собой на некоторое время. — Опять ты за своё, — застонал Джисон и задрожал всем телом, принимая поцелуи в челюсть и шею. — Не могу удержаться, чтобы не сделать этого. Мой внутренний волк считает, что недостаточно пометил тебя, — Минхо лёг рядом и прижал к себе омегу, продолжая оставлять мелкие поцелуи куда дотягивается. — А когда он будет считать, что достаточно? Потому что я скоро ходить не смогу нормально, — захихикал и запрятал свой нос у шеи с меткой Джисон. — Не могу точно сказать. Он мне не докладывает, — хихикнул в ответ альфа и мягко прижал к себе такое милое и хрупкое тело. — Тогда передай ему хотя бы чередовать. — Запрос доставлен. Ожидаю обратную связь, — снова прыснул Минхо и удержал руки Джисона, который хотел ударить своим кулачком в плечо. — Я постараюсь, ягодка, — поцелуй в нос. — Ты такой очаровательный, когда злишься. Омега что-то пробурчал, но слов разобрать не удалось. Зато наконец получилось провалиться в недолгий, но такой глубокий сон, где нигде никто не нёс опасность. Минхо даже приснился его папа, который улыбался и был счастлив, гладил по голове, пока альфа лежал на его коленях и рассказывал, какой подвиг совершил ради него и своего омеги. На это папа только похвалил его и пожелал быть счастливым с Джисоном. Минхо проснулся в тот момент, когда омега сполз с кровати и пошёл смывать с себя очередные следы их любви. Хоть он и старался быть тихим, но альфа всё равно почувствовал отсутствие тепла рядом, потому, ориентируясь по исходящему довольному запаху, быстро нашёл Джисона и присоединился к нему, не забыв поцеловать несколько раз пухлые губы. В доме он одолжил свои вещи, которые омега надел на себя, и оделся сам. Время уже поджимало, но этот полуденный сон позволил голове более здраво мыслить и чётко воспринимать вообще вокруг себя обстановку. На поляне, где ещё утром было куча крови, сейчас уже толпились омеги и альфы. Хёнджин держал в руке небольшую чашу, Ликс стоял рядом и держал обилие цветов в руках. Рядом им что-то рассказывал Хонджун. Остальные просто обсуждали свадьбу и будущие планы. Никто не обсуждал произошедшее утром, будто это неважно. Хотя на деле так и было. Когда Хван заметил Минхо, то кивнул знахарю в его сторону. Все постепенно стали оборачиваться, замечая альфу с Джисоном, который продолжал держать крепко за руку и идти рядом. Они подошли к стоящим в центре. Хонджун осмотрел с ног до головы Минхо. — Ты готов? — альфа только кивнул и, оставляя поцелуй на губах Джисона, разжал руку. Знахарь немного раздвинул толпу. В итоге он стоял в центре, Хёнджин справа от него, Ликс и Джисон слева, а остальные образовали круг вокруг. Минхо стоял прямо перед лицом. — Мы здесь собрались, чтобы провозгласить Ли Минхо новым вожаком! — Хонджун махнул рукой и Хёнджин передал в руки альфе чашу с чем-то тёмным и пряным. — Чтобы у тебя всегда были силы и твой ум был только острее с каждым годом, как и мудрость, выпей этот напиток до последней капли, что поможет тебе лучше чувствовать свою стаю. Минхо заинтересованно слушал и выполнил требование, сразу же примыкая губами к краю деревянной миски. В горло попала жидкость, что сразу же обожгла, но и моментально охладила внутренности. Интересное ощущение, но самое необычное — в голове и в теле стало слегка гудеть, а перед глазами поплыло. Альфа попытался проморгаться и посмотрел на Джисона, который, вцепившись в руку брата, стоял и пристально смотрел на него, пытаясь не нервничать и улыбаться. Он ведь тоже ощущал что-то, поэтому не удивительна реакция. Минхо одними губами прошептал, что всё хорошо, заставляя омегу выдохнуть. — Прими эти цветы как показатель твоей силы и прыткости. А также власти и мудрости, которые будут сопровождать в дальнейшем твою жизнь как вожака, — знахарь кивнул Ликсу, и тот сделал шаг к Минхо. На голову альфы приземлился венок из красных, розовых и белых пышных пионов в сочетании с синими ирисами, которые красиво контрастировали своими необычными цветами. В нос ударил запах из бутонов. — Отныне ты, Ли Минхо, нарекаешься вожаком! И пусть будет благосклонна к тебе Матерь Луна и бережет тебя и твоего омегу. Слава вожаку Ли Минхо! Вся толпа подхватила скандирование. Альфа развернулся и обвёл всех глазами. Вокруг него были новые пары, более зрелые семьи, которые жили уже давно в стае с Минхо. Были и те, кто только приехал вместе с Джисоном, но определённо уже планировал остаться. Это он чувствовал. И это было так неожиданно, что сначала сбило с толку. Но внутренний альфа подсказал, что так и надо. Это начал действовать отвар. В общем, зрение стабилизировалось, внутренние органы, которые странно себя вели после снадобья, улеглись, будто ничего и не произошло. В ушах продолжал стоять гул после кричащих слов, хоть давно уже никто ничего не кричал. Минхо благодарил всех, кто подходил, говорил слова поддержки, стучал по плечу и обнимал. Последним подошёл Джисон, который под всеобщие улюлюканья обвил шею и нежно впился в губы. Альфа положил руки на талию и притянул ближе к себе, запуская язык и вызывая тихий стон у омеги. — Итак, собрались уже все. Так что сегодня вечером будет свадьба! — улыбнулся Хонджун, оглядывая всех, даже отлипнувших друг от друга Минхо с Джисоном. — К закату подходите на то место, где у вас было организовано первое гуляние. Наденьте самые красивые вещи и берите с собой только прекрасное настроение. Всех жду! Народ вокруг зашумел и начал расходиться. — Джисони, у нас ведь в доме твоя красивая рубашка и нарядные штаны с украшениями, которые папа подбирал. Ты пойдёшь со мной? — Ликс с надеждой посмотрел на брата и несмело улыбнулся. Омега замялся и посмотрел на Минхо, который склонил голову в сторону, заставляя венок немного съехать набок. — Ягодка, решать только тебе. Я поддержу любой твой выбор. — Тогда я пойду с тобой, Ликс, — на выдохе произнёс Джисон и прикусил губу. — Только подготовкой будешь ты помогать мне заниматься, а я помогу тебе. — Хорошо! — Ликс прыгнул на шею своему альфе и впился в губы, отворачиваясь от брата. — Тогда увидимся вечером? — Джисон несмело шагнул к Минхо, который тут же прижал его к себе и нежно поцеловал. — Да, Сони. Я буду ждать тебя, чтобы ты стал моим официальным супругом. Супругом вожака, которого будет уважать вся стая, — альфа зарылся носом в шею и глубоко вдыхал и выдыхал, наполняя грудь любимым ароматом. — Хватит меня смущать, — снова попытка смущённого омеги заставить замолчать Минхо не увенчалась успехом, ведь он только посмеялся и прикусил метку, пуская разряды тока по телу. — Я говорю только правду. И тебе нужно к этому привыкнуть, ягодка. Всё, — альфа отпустил возбудившегося, судя по пьянящей ежевике с малиной, омегу и снова улыбнулся своей фирменной улыбкой, — иди с Ликсом. Я уже скучаю. — Я тоже скучаю, — пытаясь подавить внутри бушующий огонь, Джисон схватил брата за руку и, оторвав того от беловолосого альфы, сорвался по направлению дома. — Очаровашки, — облизнулся Минхо, а Хёнджин только прыснул от смеха, соглашаясь. Минхо развернулся на пятках и пошёл быстрым шагом к себе домой, ведь совсем скоро Джисон станет его официальным супругом, а он этого ух как сильно хочет. Джисона никто не трогал из родителей, они только поприветствовали его, когда он зашёл в дом и пошёл в сторону комнаты с братом. Находится в этом доме не сильно хотелось, но что поделать. Показаться перед альфой в красивом наряде хотелось больше. Папа достал из сундука их с Ликсом праздничные одежды и передал в руки младшему омеге. Он тоже вызвался, чтобы Джисон помог ему, а не родитель. Что-то в этом было интересного для них обоих. К вечеру они уже были готовы. На Джисоне была светло-зелёного цвета рубашка из тонкого шелка с красивым вырезом, что подчеркивал его тонкую шею и медовую кожу. Рукава были расшиты серебристыми нитями. Штаны были цвета белого песка, в них заправлялась рубашка. Красивый тёмный тоненький пояс подчеркивал бёдра и узкую талию. На шею Джисон надел свое любимое ожерелье из мелких камней сиреневого аметиста. У Ликса был костюм из полностью белого шелка, расшитый жемчугом на рукавах и круглом вырезе у горла. Рубашку он решил оставить навыпуск. В волосы Джисон помог ему вплести несколько цветков фиолетового бессмертника, что красиво выделялся среди светлых прядей. Папа и отец охнули, когда увидели своих детей. Джисон даже смягчился и дался в объятия, перед тем как покинуть дом, и старался не обращать внимания на слёзы, стоящие в глазах папы. Ликс улыбался во весь рот, когда они шли к месту сбора. Его пирог, отдающий можжевельником, был таким сладким, что Джисону приходилось мельче дышать, чтобы не задохнуться. Хотя его ежевично-малиновое вино было не лучше. Они нервничали, хоть и это было приятной тревогой. Скорее предвкушение. Такое же, как когда они только ехали в это поселение. Только теперь омеги знали, кто их ждёт. И от этого становилось только более сладко. Солнце заливало своим светом радостное Погорье. Вокруг попадалось всё больше красиво одетых альф и омег, что весело приветствовали уже таких знакомых братьев Хан. За то время, что они здесь находятся, с ними успела вся стая Минхо познакомиться. Особенно с редко молчащим Ликсом. Джисон первым заметил Минхо. Он стоял полубоком и разговаривал с Чаном, который прижимал к себе прыткого Инни, одетого в пурпурный костюм. Омега аж застыл на месте, когда словил ласковый взгляд своего альфы, который заметил свою пару. Дыхание перехватило от красоты Минхо, который был одет в светло-бежевую рубашку и тёмные штаны. — Ты такой красивый, — прошептал Джисон, когда альфа поравнялся с ним и сжал руку. — Это я должен был первым сказать, ягодка. Ты ещё прекраснее. Ты специально намазал губы вишнёвым соком, чтобы я хотел больше тебя целовать? — Минхо сладко улыбнулся, вызывая волну возбуждения и одновременно смущения во всём теле. — Нет. Это было предложения Ликса, чтобы сделать моё лицо ярче, как он сказал, — хихикнул омега и первым подался вперёд, чтобы поцеловать такие желанные губы альфы. — Мы должны идти. Скоро начнётся. Я занял нам места, — Минхо повёл за собой Джисона, который успел потерять брата из поля зрения, но тот довольно быстро нашёлся рядом с Хёнджином возле стола. Вокруг снова стояли столы, как при первом гулянии. Только теперь все садились парами друг с другом, а не делились на лагеря. Там, где в прошлый раз стоял стол с едой и вином, теперь стояла широкая арка, украшенная белыми лилиями. Минхо с Джисоном сели у края, поближе к этой арке. Рядом плюхнулись Ликс с его альфой, который не отпускал из своих рук ладошку счастливого блондина, будто боялся, что он упорхнёт куда-то. Когда каждый расселся на своих местах, все затаили дыхание, ведь возле арки появился Хонджун, тоже украшенный пёстрыми цветами в одеянии. Он улыбался и осматривал всех с явным огоньком в глазах. — Всех приветствую снова! Что-то зачастили мы встречаться в последнее время, — хихикнул омега, а остальные подхватили. — Наконец мы собрались здесь ради чего всё было задумано. И я хочу поздравить всех с тем, что вы сейчас находитесь рядом со своими парами и любимыми омегами и альфами. Путь был долгим, прежде чем вы все оказались здесь. Джисон крепче сжал руку Минхо, который улыбнулся в ответ и чмокнул в щеку. — В общем! Наша Матерь Луна уже сделала многое, объединив вас. Мне же осталось сделать немногое. Прошу вставать парами и подходить ко мне, — знахарь кивнул Минхо, и тот вместе с Джисоном встал и подошёл к омеге. — Вы, Суждённые, должны были встретиться, чтобы ваши нити жизней переплелись. Хонджун достал из сумки, которая у него висит на бёдрах, цветные нитки, сплетённые между собой в широкую косу. Он поднял замок из рук омеги и альфы и положил на них плетёнку. — Возьмите края этой ленты и начните обвязывать ваши руки, пока я буду говорить дальше, — пара принялась выполнять, — итак. Вы, Ли Минхо и Хан Джисон, отныне будете связаны. Одной семьёй, одним столом и одной кроватью. Вы будете вместе и в радости, и в горе. Вы будете друг другу опорой в сложные времена. Пусть ваша любовь поможет преодолеть вам все преграды на вашем пути и сделает ваш союз только крепче. Отныне вы супруги. И пусть Матерь Луна будет помощницей в вашей жизни. К концу слов лента уже закончилась и полностью обвивала сжатые вместе руки Джисона и Минхо, создавая красивый узор. Когда Хонджун кивнул, их губы соприкоснулись в мягком и тягучем поцелуе. — Можете идти, — улыбнулся знахарь и, осторожно распутав их руки, кивнул. Пара со светящимися глазами вернулась за стол. Места рядом опустели, ведь Ликс и его альфа тоже пошли к Хонджуну. — Я люблю тебя, — Минхо наклонился и снова впился губами в сладкие и такие любимые губы, а Джисон понял, что окончательно потерялся в альфе напротив. — И я люблю тебя, Хо. Так каждая пара подходила к знахарю и принимала его наставления, а после возвращалась на свои места. Остальные тем временем ели праздничную еду и пили вино. Когда потемнело — снова зажгли костёр и уже резвились и веселились возле него на поляне. Всё плавно перешло в неформальную обстановку. Омеги танцевали и пели. Альфы сначала просто слушали, а после присоединялись и начинали уже свои песни петь, вызывая смех у своих пар, а иногда и томные вздохи. Было весело. И было так радостно на душе, такое тепло разливалось внутри, что хотелось остаться в этом мгновении навсегда. А ещё, кажется, тепло разливалось от вина и возбуждения. Ведь когда руки Минхо так правильно блуждают по телу, губы целуют вспотевшую от танцев шею, а их общий запах просто заставляет колени подкашиваться. Благо крепкие объятия не давали и шанса упасть. Вино пьянило, а их вино проникало в каждую клеточку самого существования. — Кажется, нам пора домой, — так томно и хрипло, что внутренний омега заскулил и потёк. — Идём, я не против, — Джисон готов был отдаться прямо в ближайших кустах, хоть и понимал, что это неправильно. У них теперь есть дом, в котором они точно могут делать всё, что только в голову взбредёт. И сейчас именно тот случай, потому что пришлось разорвать такой мокрый поцелуй, чтобы как можно скорее добраться до кровати. И то, что дом находится в другом конце поселения ситуацию никак не улучшает, только делает хуже, ведь между ног уже слишком мокро. Минхо прижал омегу к двери дома, так и не перейдя порог, и впился таким жадным поцелуем, будто он нуждается в нём, как жаждущий нуждался в воде. Джисон не сдержал громкий стон и обвил руками шею своего альфы. — Я так хочу тебя, ты не представляешь себе, омега, — рыкнул так, что между ног хлынула новая порция смазки. — Что ты делаешь со мной? Губы спустились на шею, заставляя откинуть голову для лучшего доступа. Омега застонал, когда язык прошелся по метке, пуская новые разряды удовольствия и возбуждения по телу. Руки опустились на бёдра и вжали пахом в такое же явное возбуждение, вызывая стон у обоих. — Давай хоть в дом зайдём, чтобы никто не видел, чем мы будем заниматься, — заскулил Джисон, когда зубы вцепились в его сосок через ткань. Минхо подхватил бёдра омеги и подкинул на себя, заставляя обвить его талию. Его губы снова нашли губы Джисона и соприкоснулись в мокром поцелуе. Руками пришлось ухватиться за шею, чтобы крепче держаться и не упасть. Альфа в несколько шагов перешёл через порог и прижал сразу же спиной к двери такого скулящего омегу. — Возьми меня, альфа. Я весь твой. Навсегда. Минхо рыкнул и начал прикусывать шею, оставляя засосы. Его руки крепко держали за задницу и мяли половинки, смазки было так много, что ткань промокла насквозь. — Ты такой мокрый для меня. Ты будешь хорошо принимать своего альфу? — Д-да, альфа… Минхо резко оторвался от стены и вместе с Джисоном на руках пошёл в спальню. Он осторожно опустил омегу на простыни и навис над ним. Его глаза сверкали в лунном свету, ведь другого освещения не было. А ещё его запах говорил о том, как сильно он сейчас тоже хочет. — Ты такой красивый. Мне достался самый красивый омега в мире. Альфа начал целовать красные, что точно не видно, щёки и начал спускаться к шее. — Я буду носить тебя на руках. Буду кормить тебя самой вкусной малиной. И постоянно купать тебя в своей любви. Джисон извивался под Минхо и стонал. Его пальцы оказались в волосах альфы, путаясь в прядях и притягивая к себе. Пах Минхо тёрся о бёдра омеги, заставляя подаваться навстречу, а тело дрожать ещё сильнее от предвкушения. — Хочу тебя, ну же… Как они избавились от одежды история умалчивает, ведь мыслями они находились друг в друге. В полном наслаждении телами. В полном единении чувствами и желаниями. В полной гармонии. Минхо вошёл медленно, будто хотел прочувствовать каждую клеточку. Он будто проникал в саму суть, заполняя до краёв. Джисон пытался сам насадиться, но альфа крепко держал его бёдра и натягивал именно так, как хотелось ему самому. Кажется, он наслаждался картиной перед собой, и от этого было так хорошо, что становилось плохо. Их возбуждённые запахи забивались в горло и нос, будто прорастали цветы после дождя. И от этого вело ещё больше. Алкоголь был у них вместо крови, только это было их личное вино. Они были друг для друга тем вином. Когда бёдра соприкоснулись с мокрыми ягодицами омеги, альфа наклонился вперёд и медленно поцеловал уже опухшие от поцелуев и покусываний губы. Джисон застонал, когда язык проник в его рот, а член от возбуждения внутри него дёрнулся, вызывая волну мурашек. Собственный член изнывал от трения между сжатыми животами. — Ты такой нетерпеливый. Я хочу прочувствовать тебя всего, — Минхо медленно двигался, вызывая тихие вздохи и новые волны мурашек от покусывания сосков. — У меня для этого будет вся жизнь, но мне всегда будет мало. Альфа прикусывал метку, кожу на шее и линию челюсти. Это просто сумасшествие какое-то. Даже во время течки ощущения были другими. Тогда они чувствовали похоть в большей степени. А сейчас они ощущают всепоглощающую любовь, когда даже соитие с любимым не приносит должного наслаждения. Будто чего-то все равно не хватает. Будто кислород закончится, если не быть ещё ближе. Движения становятся быстрее, стоны протяжнее и глубже. Джисон откидывает голову, захлёбываясь в наслаждении, а Минхо наклоняется, чтобы укусить беззащитное открывшееся горло. И от этого тело прошибает током, заставляя неожиданно омегу излиться прямо себе на живот. Минхо останавливается на мгновение, чтобы отклониться назад и хищно улыбнуться. Пальцами зачерпывает из озерка спермы немного вязкой жидкости и подносит ко рту, с удовольствием облизывая и прикрывая глаза. Из его груди вырывается довольный стон, а у Джисона воздух закончился в лёгких от такого зрелища. — А ещё такой сладкий. Ты сводишь меня с ума, ягодка, — у альфы такой хриплый и низкий голос, что омега не был бы против снова кончить. А когда Минхо наклоняется и начинает языком слизывать остатки с живота — хочется вообще не видеть этого и не чувствовать, чтобы не умереть от переизбытка ощущений и эмоций. Когда живот уже оказывается полностью чистым и сухим, альфа срывается на быстрый темп, сразу же унося точно куда-то в другое измерение. Джисон просто не знает куда деть себя, наслаждения слишком много. Член Минхо идеально заполняет и трется о податливые стеночки. Омега пальцами цепляется за постель, чтобы хоть куда-то деть руки. И чтобы можно было сильнее выгибаться в спине. Альфа сжимает бёдра и с низкими стонами продолжает вбиваться в податливое и на всё готовое тело. Ведь Джисон действительно не знает кого ему стоит благодарить за такого идеального супруга, который точно знает, как оставить после себя желе из желания и удовольствия одновременно на кровати. Минхо такой невероятно красивый в лунном свете. Так правильно двигается, что хочется откинуть голову и зажмурить глаза до белых звёзд под веками, но при этом хочется следить за каждым движением, каждым изгибом тела и каждой падающей на лицо прядью волос. Удаётся всё же оторваться от разглядываний и сильнее выгнуться, жмуря глаза. Внутри стало так тесно, что единственной мыслью в голове осталось — кончить. И омега позволил себе утонуть в этом желании, ощущая, как всё тело содрогается от прошедшей судорги. Под веками действительно будто сияют звёзды. Альфа сильнее притягивает бёдра Джисона к себе и с громким рыком-стоном изливается. Узел снова связывает их, позволяя омеге ещё дольше пребывать в состоянии эйфории. Оказывающая пульсациями внутри сперма разливается теплом в груди. — Ты мой самый любимый и единственный омега, который когда-либо мне нужен был, — Минхо прижимается всем телом к обессиленному Джисону, который тихо постанывает. — Я люблю тебя, Ли Джисон. Теперь ты точно никуда от меня не сбежишь. — Я и не собираюсь больше сбегать. С тобой мне лучше, чем без тебя. Да и не думаю, что Матерь Луна позволит мне далеко уйти. Ты найдешь меня быстрее, — слабо захихикал омега, удобнее укладываясь в объятиях своего альфы. — Правильно мыслишь. А ещё ты снова грязный, мне снова нужно вылизать тебя, — хитрый голос заставил задрожать, но дёрнуться в сторону никак не вышло. — Мы ещё с этим узлом не закончили. А ты уже про следующий раунд говоришь, — попытался обиженно звучать, но это вряд ли вышло, ведь возбуждённый запах выдавал с головой. — Сони-и-и… Я обещаю, что ты даже не поймёшь, — нос Минхо начал щекотать вспотевшую шею, а язык слизывать капельки пота. — Жаль. Я хотел бы чувствовать всё и понимать. Ты хочешь, чтобы я перестал ощущать удовольствие с тобой, что ли?! — приторно возмутился, и звучало это довольно правдоподобно. — Нет-нет-нет. Я не это имел ввиду. Вот же, несносный омега. Мы только начинаем вместе жить, а ты уже заставляешь моего волка щенком виться возле тебя, — альфа оставлял мелкие поцелуи на шее и щеках. — Но всё же от следующего раунда ты не отвертишься. — И я люблю тебя, Ли Минхо. Мой самый лучший и смелый альфа, — засмеялся Джисон, когда Минхо довольно заурчал, вызывая щекотку по телу, а следом вырвался стон, когда зубы прикусили кожу вокруг метки. Кажется, продолжение будет совсем скоро. А дальше их ждёт только любовь. Бесконечно длинная и глубокая. И скоро помимо ежевично-малинового вина в доме будут ещё другие запахи. Совсем сладкие и еле ощутимые.