18:8

Прямо перед матчем с «Волками» Тома забирают в больницу — Билли снова остаётся один, и, как аглаонема, вянет от тоски. Он ковыряет кашу в тарелке вместо того, чтобы есть, вгрызается взглядом в потолок вместо того, чтобы спать. Каждый день он торчит на площадке с Георгом и Густавом, но его маленькое сердце скукоживается, превращаясь из спелого в сухофрукт — так ему хочется видеть Тома.

Komm und Rette mich

Я таю с каждым днём

Komm und rette mich

Rette mich

Записывает он в тетради. И тревога, походя на клубок ниток, запутывает его день ото дня, и мир, ставший цветным, сереет. Единственное, о чём может думать Билли — а что будет, если Том больше не придёт?..

***

Билли влетает, расталкивая парней из баскетбольной команды, и сразу упирается лицом в твёрдый горячий живот. Мальчишка стискивает Тома со всей силы и замирает, тяжело дыша. Том лишь улыбается: — Что, скучал по мне, малявка? И продолжает обсуждать изменения, которые произошли из-за травмы. Его рука рассеянно поглаживает Билли по голове, а тот всё дышит, дышит и дышит — никто не замечает, как быстрее и отчаяннее каждый раз. Наконец, старшие смеются, Том — вместе с ними, догорают в сумраке огоньки сигарет. — Не подводи нас больше. — До завтра. Том в последний раз сбивает пепел в сторону, густо выдыхает через нос и, прицелившись, кидает окурок в урну. Затем только опускает взгляд на макушку Билли. — Всё, отцепись. Расскажи, что делал без меня. Но Том не может его оторвать — только чувствует горячее дыхание прямо в пупок и руки, тянущие сзади за майку: мальчишка сжимает ткань в кулаках. — Эй… Ты чего, Билли Боуи? — начинает понимать Том. Он гладит его обеими руками, зачёсывая волосы назад, наклоняется и крепко целует в макушку, зажмурившись, долго, поглаживает Билли по спине и плечам, расправляя пальцами складки одежды. Голос его становится нежным, обволакивающе-тёплым, убаюкивающим даже — он знает, что нельзя шутить: — Всё в порядке, мышка… давай, отпусти, м? Я хочу посмотреть на тебя. От ласковых слов Билли взрывается и начинает рыдать, зато его хватка немного слабеет, и Том выкручивается, не причинив ему вреда. Он тут же опускается на корточки, обхватывая руками, заглядывая в лицо, но Билли и воет, и корчится, и пытается прятать слёзы. — Тихо, иди ко мне… — Том прижимает его к своему плечу, горячо обнимая. Он закрывает глаза и покачивает мальчишку, целует несколько раз в потный висок, шепчет: — Чего ты так испугался, м? Ты что, думал, я не вернусь? Глупый Билли… Перестань плакать. Но Билли не может остановиться. Его рвёт слезами, как едой.

***

— Хочешь, я понесу тебя, мышка? Скажи «угу». — Угу. — Давай… вот так. Пошли напугаем фрау твоим видом. Останешься сегодня со мной? Скажи «м». — М. — Хороший мальчик. — Я мышка. Том ухмыляется, подбрасывает Билли слегка, перехватывая удобнее. — Хорошо, — соглашается он. — Мышка. Они ведь пищат, прямо как ты, да?.. Билли слегка улыбается, сплюснув щёку на плече Тома, и смотрит назад — как постепенно удаляется баскетбольная площадка, за деревьями пропадают трибуны и лавочки. Том пахнет сигаретами — Биллу кажется, что это вкусно. — Я скучал, — шепчет он и чувствует, как опять подступают слёзы. — Я тоже, мышка.