18:8

Парни примерно возраста Тома, только без его тёплых глаз. Сколько Билли не прыгает, он не может отобрать пакет с чипсами, который они вырвали. Одну пачку уже вскрыли, и в тесном закоулке с обшарпанными стенами пахнет укропом и сыром, будто на ферме. Когда Билли со всей дури пинает одного из хулиганов, ему достаётся безжалостно-сильно, как взрослому: от тычка он отлетает к стене. Так, что тошнит и темнеет в глазах на миг. Билли чувствует себя намного слабее, чем с шакалами, которые задирают его в приюте. Парень в кожаной куртке и с ирокезом видит форменную нашивку на джинсах. — Ещё и детдомовский? Ха! Да что ты нам сделаешь, фрик… Билли моргает — Том сжимает челюсть хулигана так страшно, что кажется, будто у него вылетят зубы, просыплются на землю, как семена. Всё падает вниз, словно Билли летит с американских горок. Он никогда не видел Тома таким. — Ещё что скажешь? — Отпусти, мудак! Кровь прыскает на белую стену, как в кино. Второй хулиган бросается к выходу. Он толкает Билли в плечо, и тот наконец отмирает — виснет на руке Тома: — Не надо! Остановись! Ноги Билла отрываются от земли — такой Том сильный. Он держит его на весу, всё ещё занеся кулак. От гнева пылают глаза и раскаляется кожа. Лицо слово выплавлено из металла, медленно сползает по голове пучок. — Не бей его! Пожалуйста! Том раздражённо стряхивает мальчишку, но действительно отступает. Билли цепляется за его запястье обеими руками, прижимает к своей груди сжатый кулак, боясь, что Том бросится в атаку снова, как сорвавшийся с цепи пёс. Тянет в сторону улицы. — Не надо… Фрау больше не отпустит тебя. Пойдём, пойдём, пойдём… Том слушается, сцепив зубы. Подчиняется, отворачивается. Они молча и хмуро идут к свету мимо мусорных баков, но звонкие крики вспарывают воздух, не давая им уйти. Путь преграждает та стая голубей, которую Билли видел на остановке: кто-то младше Тома, а кто-то старше. Наверное, человек шесть. Резинка, сдерживающая волосы, падает — они рассыпаются по плечам. Том медленно прячет Билли за спину.

***

Мальчишка сидит на стылой земле, не зная, что делать. Из разбитого носа у него хлещет кровь — он чувствует её, когда облизывается. Началась такая заваруха, что прибежали люди с улицы. Но это невозможно остановить. Кажется, это невозможно остановить! Из чьей-то машины доносится, вторя ударам:

Тот, на кого надели цепь и ошейник,

Тот, кого ударяли по спине,

Тот, кто оторвался от стаи,

Тот, кто дома был чужим…

И пожалуй, никогда в жизни Пинк Флойд не были настолько к месту и настолько вовремя.