18:8

Билли просыпается в холодном поту и сразу садится в кровати, похожей на гнездо. Глаза его почти круглые, блестят в тёмно-синей комнате, как стекло под толщей воды, на дне. Не раздумывая, мальчишка скидывает на пол ком простыни, бросается к двери, но, вспомнив, залезает на подоконник и прыгает на иссушенную летом землю, пригибая розовые кусты. Сердце бьётся у горла от страха, в босые ноги вонзаются шипы. Билли продолжает бежать — до похожего окна, где на деревянном подоконнике трещины. Ярко-белая рама тоже напоминает маяк. — Scheiße! — вздрагивает и отшатывается Том, просыпаясь. — Что за?.. Билли сидит на его кровати, тяжело и шумно дыша, как маленькое лохматое привидение. Ветер вздувает занавески позади него, а на полу лежит яркий квадрат света: вышла из-за туч луна. — Что случилось? — пугается Том, приподнимаясь и крепко хватая Билли за локоть. Они разошлись по комнатам всего два часа назад. Мальчишка трясётся и не отвечает — только бросается на шею, отчего Том падает на подушку. Георг бурчит недовольно с соседней кровати, тоже проснувшись. Том гладит Билли по спине и волосам, хмурится, пытаясь понять, — и понимает. — Кошмар? — спрашивает он шёпотом почти в ухо. Билли слабо кивает. — Всё в порядке, — громче говорит Том, с облегчением выдохнув. — Просто Билли пришёл. — Среди ночи? Он ненорма… — Заткнитесь уже, — просит Густав, переворачиваясь на другой бок. Георг откидывается на подушку — в комнате снова повисает сладкая тишина. Только Том слышит биение чужого сердца — оно так колотится, что отдаёт в рёбра. Может, потому что они оба голые, в одних трусах, и прикосновения — кожа к коже. — Ложись, мышка. Том аккуратно отлепляет от себя Билли, укладывая его на своё плечо, плотнее придвинувшись к стене. Кровати здесь уже, чем в детдоме, так что действительно тесно. Ночь жаркая, душная, но Том не сердится — он отирает ладонью пот с лица Билли и, склонившись, целует его в макушку. — Забудь. Это просто сон. Со мной тебе ничего не страшно. Билли верит — поэтому он пришёл. Когда он с Томом, ему не снятся кошмары. Прошлая жизнь отступает, как отступает волна: больше никто не ревёт и не ползает под дверью, напившись до сумасшествия. Между Билли и миром — горячий и верный пёс. — П-прости меня. — Давай спать, мышка. Том подтягивает сбитый к ногам пододеяльник и укутывает им Билли, хотя тот трясётся не от холода, а от чувств.

***

Утром, видя ступни мальчишки, Том проглатывает зевок. — Малявка, ты что, босиком пришёл? Билли не шевелится, всё ещё в полудрёме, позволяя Тому осмотреть и одну ногу, и вторую. — Ещё и в крови… ну, мышка… Билли получает шлепок по попе через пододеяльник. Том встаёт, сонно потягиваясь, и когда возвращается из ванной, уже умытый и с тугим пучком, несёт с собой мокрое полотенце. Билли чувствует, как ему вытирают ступни: — М-м, холодно… м-м, щекотно… Том шлёпает его ещё раз, закончив, и явно собирается что-то спросить, но тут в комнату заглядывает воспитатель — оказывается, они пропустили завтрак. На море приходится идти вместе со всеми, захватив с собой только булки и йогурт. Зато потом Том затягивает Билли на колени, притискивая к себе и не отпуская. Он выдыхает дым густой струёй в сторону, но мальчишку всё равно окутывает запах табака. Билли изгибается и смеётся, чувствуя пальцы под мышкой. — Не надо! Щекотно! — Так что тебе снилось, малявка? А? Говори, нам всем интересно! — Том слегка улыбается, трепыхая Билли, как щенка. — Я чуть не сдох от испуга. Посреди ночи влетел через окно, как привидение. — Злая ведьма хотела откусить тебе жопу? — лениво предполагает Георг, загорающий рядом. — Ну? Быстро говори, что снилось! Том подносит сигарету к губам, снова затягиваясь, — Билли переводит дыхание от смеха. — Отчим, — говорит он весело. И вдруг, осознав, вспомнив, робеет и заливается краской. Улыбка сползает с его лица. Том бросает взгляд на друзей — те тоже смотрят ему в глаза: понимают сразу. — Ладно, мышка, только не бегай босиком, — смягчается Том, позволяя Билли перекатиться на песок. — Давай так: я поговорю с воспитателями, и если что, ты придёшь по коридору. Хорошо? — М. Билли сконфуженно замолкает — он чувствует повисшее в воздухе напряжение, хотя Том, прищурившись, пялится на море, Густав читает, а Георг прячется за солнечными очками. Не вытерпев и минуты, мальчишка хватает круг. — Я пошёл. — Только не долго. — Ладно. И в грудь Билли ударяет тяжёлая волна.

***

— Фрау… — Что тебе, Каулитц? — Видели досье Билла? Я хочу знать, что произошло.