18:8

Рано утром, почти на рассвете, когда ещё не начало припекать, Билли сидит на катамаране, еле доставая педали. Он пытается помогать, но больше мешает — в конце концов, его вытесняет Георг: «иначе мы будем неделю ехать». Билли садится сзади с Густавом, потягивающим коктейль. — Хочешь? — Нет. Можно я уже прыгну? — Мы только отплыли от берега, мышка, — говорит Том, не оборачиваясь. — Надень кепку и посиди. Билли недовольно натягивает кепку, согнув козырёк в полукруг. Вздыхает. Смотрит, как вода выплёскивается из-под катамарана, как удаляется пляж. Под красными зонтиками сбились малявки, похожие на мокрых зверят, — все они с завистью смотрят на Билли. Тот показывает им язык. — Нехорошо, — замечает Густав. — Что он сделал? — Он дразнится. Том, не переставая грести, отводит руку назад и хлопает Билли по козырьку. — Эй! — Из-за тебя мне придётся теперь всех катать. Воспитатели и так делают замечания Тому: он чересчур выделяет Билли. Это причиняет другим детям боль. Билли улыбается — молча. Свешивает одну ногу в воду и щурится, глядя на солнце. Парни начинают болтать: про музыку, девчонок и баскетбол. Билли не слушает — он вертится на своём месте, не может никак дождаться, когда ему разрешат прыгнуть в надутый круг. Пока что круг лежит в сумке, на которую брызгают волны. Чем дальше пляж, тем сложнее. Билли ставит на Густава холодные ноги, переворачивает кепку Тома козырьком назад, отбирает у него очки. Ковыряет плечо Георга, снимая кожу, — парень обгорел, сразу как они приехали сюда. — Я тебя сейчас скину, — шипит Георг, когда кожа отдирается больно. — Давай! Георг внезапно встаёт, отчего катамаран шатается и кренится. Все визжат — Билли некуда убегать. Он весело прыгает в воду вместе с Георгом. — Да чёрт, здесь ещё берег близко, — ворчит Густав. Билли барахтается, отплёвываясь от воды, Георг крепко держит, но едва дышит из-за этой беспорядочной возни. Том вылавливает ногой тонущую кепку и смотрит на них сверху вниз, подбоченясь одной рукой. — Я вас урою, если потеряете мои очки. Билли слегка успокаивается, вцепившись в Георга, и тут же, трясясь, снимает очки с головы — они уехали туда во время прыжка. Том забирает их. — Останавливаемся здесь? — Да! — Да! — Можно было б подальше… Том толкает Густава с катамарана прямо в одежде — он больше не возникает. Билли так хохочет, что вода заливается в рот.

***

— Морская вода на вкус, как слёзы. — Или наоборот, — замечает Том. — Ну, может, наоборот. Билли устал. Он лежит поперёк катамарана рядом с таким же приятно-усталым Томом. Георг и Густав плавают в масках в метрах десяти от катамарана. Может, поэтому Билли решается на разговор. — Знаешь, я не особо помню, что было, — говорит он, немного трясясь, но не так, чтобы искажались его слова. — О чём ты, мышка? Том поворачивает голову — он уже загорел, волосы мокрые и липнут к плечам. В очках вместо глаз — отражение солнца. — Ну… ты спрашивал у фрау, почему я здесь оказался. Можешь мне рассказать, почему? Билли ковыряет пальцем круг, который теперь у него вместо подушки. Том догадывается, что мальчишка вынашивал план уже несколько дней. — Нет, — отрезает он. — Хорошо, что не помнишь. Билли вдруг хмурится и даже злится — ползут вниз кончики его бровей. — Почему? Ты говоришь, как все остальные! — Остальные правы… на этот раз. Билли переворачивается, упирается спиной в катамаран, а ногами — в Тома. Тот начинает скользить, вначале медленно: — Перестань, Билли. А потом — раз! — и неожиданно падает в море, поднимая столп брызг. Том выныривает и трясёт головой, предупреждающе смотря на мальчишку. — Иди сюда. — Нет, ты столкнёшь меня. Том продолжает молча с нажимом смотреть. Билли опасливо подходит к краю и садится, поджав коленки к груди. — Тебе что, обязательно это знать? — Да, я хочу. Я много раз просил воспитателей. — Что изменится? — Я не знаю. Мне надо. — Ты дурак. Билли со всей силы давит ногой на плечо — Том уходит под воду, но, конечно, утягивает мальчишку с собой. Они борются — то ли весело, то ли зло. Барахтаются в воде. На губах Билли всё же появляется широкая, сияющая улыбка. — Отчим убил их, пока я был в детском саду? Это правда? — Зачем ты спрашиваешь, если знаешь? — Я не знаю! Такие слухи! — Билли шлёпает по воде, отчего задыхается сам, морщится и пытается отплеваться. — Он много пил — я помню! Я помню бабушку и маму! И больше ничего! Ничего! Он смеётся, этот смех перерастает в рыдания. Том держит его на плаву, крепко обхватив и прижав к себе, другой рукой опираясь на катамаран. Что-то такое он ожидал, и лицо его не выглядит удивлённо. Горячая кожа к коже. Каждый всхлип отдаётся в груди. Море начинает слегка волноваться — на чистое небо наползает стая из туч. Солнце то заходит, то выплывает обратно, словно Бог прикрывает его рукой. Сделав поглубже вдох, Том поднимает мальчишку, заталкивает обратно на борт, и катамаран перевешивает, когда он сам подтягивается к сиденьям. — Это правда, мышка. Но больше я ничего не скажу. — Ска-а-ажи! — Не скажу!