18:8

Билли молча подставляет щёку, и Том смотрит на него сквозь листья помидоров, продолжая выщипывать траву. — Что это значит? — ухмыляется он. — Ты знаешь! Глаза Тома хитро блестят. — Не понимаю, о чём ты. — Ну, поцелуй меня! Билли теряет равновесие и опирается рукой о рыхлую землю, корчится («фу!»). Том смеётся, выдирает ещё несколько пучков травы и затем только наклоняется к Билли. Он целует его в ушко, похожее на мышиное, закрыв глаза и прижав к своему лицу. Мальчишка широко улыбается и тут же спускает затвор. — Всё, хватит, — вредно отодвигается он, хватая вылезающий снимок. — Смотри, получилось! Том продолжает выпалывать грядку голыми руками, земля прилипла к его татуировкам, а Билли сидит на корточках, наблюдая, как на полароидном снимке выступают черты: лохматый черноволосый мальчишка и брат, так похожий и не похожий на него одновременно. — Мы выглядим счастливыми, — довольно резюмирует он, получше кутаясь в одеяло. — Только теперь у меня земля на щеке… Том мажет пальцем по носу Билли — тот отшатывается и пищит. — Не пачкай меня! — Иди сфотографируй цыплят. — Ага! За мальчишкой интересно наблюдать. Том то и дело оборачивается через плечо и улыбается, глядя, как чумазый Билли сидит среди жёлтых птиц в одеяле, пытаясь поймать лучший кадр. Его чёрные волосы торчат во все стороны. Улыбка блестит. (Кожа стала ещё серее.) — Ты сам как цыплёнок. — Я мышка, — упрямо возражает Билли, хотя его костлявые ножки чересчур похожи на птичьи. (Билли худеет каждый день.) — Смотри, Том, я сфоткал краснеющий помидор. — Где ты его нашёл? — Он только наполовину зелёный. Я никогда такого не видел… Том отряхивает руки от земли и разглядывает протянутые ему фотографии: россыпь цыплят между ступнями Билли в смешных больших шлёпках, спящие клубком кролики, фиолетовые грозди летней сирени (и на фоне — согнувшийся над помидорами Том). — И не скажешь, что мы на чужой планете. — Правда? Я как-то так это и представлял…

***

Билли тянет к нему тонкие ручки, одеяло сползает у него с плеча. — Донеси меня, я устал. Том недоверчиво кривится и смеётся. — Устал носиться с фотоаппаратом? — Да! Мальчишка знает, как вить верёвки из старшего брата. Он очаровательно улыбается, так, что его хочется расцеловать. Следы земли делают его только милее. Том вздыхает, хотя у него устала спина. — Идём, моя мышка, — подхватывает он с кряхтением. — Тебе пора спать. — Нет, не пора. — Пора. Билли «едет» обратно в блок по сумрачному коридору и не может оторваться от фотографий. Он перекладывает их из руки в руку, едва не роняя фотоаппарат каждый раз, когда Том резко шагает. — Давай последнюю. — Ты умыться не хочешь, мышка?.. Вместо этого Билли ёрзает на руках, отстраняясь, и вытягивает фотоаппарат, ослепляя внезапной вспышкой. Том морщится, Билли моргает — фотография начинает медленно выползать. Том шлёпает его по попе, мальчишка заливисто хохочет, откидываясь назад и чуть не падая на пол. — Дурак… — Посмотри, какие смешные! Том со вздохом смотрит и не может не улыбнуться. Их лица засвечены и перекошены, а коридор стал практически чёрным. (Они похожи на привидения.) — Да уж… снимок моей мечты. Билли успокаивается и вновь обнимает Тома обеими ручками. До самой палаты он продолжает щёлкать затвором и корчиться, хихикая каждый раз, когда вылезает новая фотография. Вот — Билли показывает язык. Вот — смотрит на кончик носа. Вот — целует Тома над ухом рядом с небрежным пучком волос. — Как хорошо, что я нашёл фотоаппарат, скажи же? — Почему? — Теперь все будут знать, что нам, пусть и не долго, но было хорошо.