Харам

Всю последующую неделю Ифакат старательно избегала Гюльгюн. К сожалению, полностью избавиться от присутствия блондинки было невозможно, поэтому в те краткие моменты, при которых им все же приходилось разделять одно помещение на двоих, всегда заканчивалось своего рода маленькой катастрофой для старшей женщины. Любая встреча в гостиной или за семейным столом была сродни пытки. Гюльгюн вечно бросала настороженный взгляд на Ифакат, словно чувствуя, что что-то не так, в то время как Ифакат пыталась всяческим образом увести свои карие глаза в другую сторону. Она боялась их встречи глазами, ведь точно знала на сколько пронзителен взгляд той, которую она упорно игнорирует. Знает, что проникнет в самую душу и, вывернув все наизнанку, докопается до той правды, о которой рыжеволосая предпочитает умалчивать.   «Ведьма!» — дала краткое описание этой женщине главная невестка особняка. А как еще по-другому назвать ту, что приворожила, запутав ее мысли и чувства. Колдунья, не иначе.

***

На Стамбул наступило раннее утро. Почти все жители особняка, еще зевая, стали медленно собираться в гостиной, в ожидании, когда им разрешат присоединиться к столу. Сидя на мягком диване и утопая в нежных лучах солнца, Гюльгюн, с закрытыми глазами, принимала солнечную ванну, пытаясь насладиться той редкой тишиной, пока новая проблема не свалиться на их семью. Конечно, она не решала эти проблемы, но все равно было трудно быть всегда в центре событий, принимая новый удар судьбы раз за разом. Хотелось простого умиротворения, чтобы хоть на один день никто не принёс новую драму в дом. Вспомнив, что буквально пару дней назад она сама чуть не стала инициатором ужаснейшего скандала, блондинка резко открыла свои глаза, чуть поежившись от неприятного ощущения в теле, которые были вызваны событиями прошлых дней. В попытках занять себя хоть чем-то, чтобы отвлечь себя от тревожных мыслей, Гюльгюн принялась убирать несуществующие пылинки со своего темно-синего костюма, однако ей это не слишком помогло. — Господин Латиф, — обратилась блондинка даже, не удостоив взглядом верного слугу этого дома. Женщина, как завороженная, уже в сотый раз прокручивала свое кольцо на указательном пальце в попытках снять напряжение. — А где Ифакат ханым, почему ее еще нет с нами? — поинтересовалась та, пытаясь замаскировать свое беспокойство, ведь стрелка часов уже давно перевалила за то время, когда рыжеволосая должна была прийти. Все знали, что главная невестка особняка была весьма пунктуальной женщиной и никогда не опаздывала, чего требовала и от других членов семьи. Ее опоздания были редки и то, только по веским причинам, о которых она предупреждала заранее. Поэтому даже это весьма несвойственное ей поведение, опять насторожило Гюльгюн. — Госпоже Ифакат нездоровится. Она попросила, чтобы ей принесли еду в комнату, — услужливо ответит мужчина. «Аллах, Аллах, нездоровится ей, ну как же» , — пронесся язвительный комментарий в голове блондинки. Она начинала догадываться о причине внезапного недомогания Ифакат, поэтому слегка улыбнувшись в ответ Латифу, включилась в игру рыжеволосой. Только вот будет она играть в эти кошки-мышки по своим собственным правилам.

***

По счастливому стечению обстоятельств Господин Халис сегодня остался в комнате, а Орхан уехал в другой город на несколько дней, поэтому быстро закончив с трапезой, Гюльгюн поспешно удалилась со стола, не вызвав никаких подозрений у остальных жителей особняка. Единственный предлог, под которым блондинка могла прикрыться, чтобы войти в комнату Ифакат была еда, которую ей должны были принести слуги. Гюльгюн встретила Султан с подносом около лестницы. Удача явно была сегодня на ее стороне. Женщина попросила у служанки поднос с завтраком и, под удивленные возгласы Султан, направилась в комнату рыжеволосой.

***

Тихий стук в дверь вырвал хозяйку комнаты из потока мыслей, которые заполняли ее голову вот уже несколько дней. — Да, Султан, заходи, — Ифакат сидела за туалетным столиком и медленно расчесывала свои огненные волосы, уставившись в одну точку, будто пыталась загипнотизировать свое отражение в зеркале. — Ты не выглядишь болезненно, — ухмыльнулась Гюльгюн, зайдя в комнату, и поставила поднос на журнальный столик. Ее взгляд остановился на Ифакат, внимательно изучая ее. Сегодня невестка была одета лишь в черную шелковую сорочку, а глубокий вырез открывал вид на шикарный бюст ее обладательницы. Фантазия блондинки сразу же унесла ее куда-то не туда, поэтому быстро помотав головой в попытках избавиться от этого наваждения, женщина попыталась сконцентрироваться на чем-то другом. — Ты что здесь делаешь? — опешила Ифакат и резко повернулась к незваной гостье. — Я пришла поговорить. Ничего серьезного, — спокойно ответила Гульгюн, но на всякий случай отошла подальше от разъярённой женщины, боясь за свою же безопасность. Блондинка, конечно, в последнее время напрашивалась на неприятности, но самоубийцей точно не была. По крайней мере в трезвом состоянии души и тела. — Мне не о чем с тобой разговаривать, — демонстративно развернулась обратно и принялась более ужесточено расчесывать свои волосы. — Нет, а я думаю, что стоит! — взбесилась Гюльгюн и подошла к Ифакат, вплотную встав за ней. — Ты чего меня избегаешь? — Не избегаю я тебя. Слишком много чести, — огрызнулась та, наконец сталкиваясь с глазами блондинки через поверхность зеркала. Рыжеволосая взглядом прожигала блондинку, намеренно показывая на сколько неприятна ей эта встреча и разговор в целом, но в глубине души она молила Аллаха, чтобы младшая не заметила ее беспокойства. — Ифакат, не смеши меня, — она нежно перехватила расческу с рук растерявшийся рыжеволосой и принялась самостоятельно расчесывать ее. Гюльгюн всегда мечтала хотя бы раз дотронуться до огненных волос Ифакат, поэтому сейчас блондинка все делала с неким благоговением, боясь нарушить этот хрупкий момент, когда старшая женщина позволила прикоснуться к себе. Пальцы Гюльгюн нежно перебирали мягкие локоны Ифакат от которых исходил тонкий аромат роз и еще чего-то необъяснимо терпкого и манящего, от чего хотелось утонуть в ее волосах, лишь бы запомнить этот запах навечно. От таких приятных действий, Ифакат, сама не зная почему, расслабилась и, закрыв глаза, слегка наклонилась голову назад, открывая еще больший доступ. По телу старшей женщины вдруг пошли мурашки, когда она почувствовала, что Гюльгюн неожиданно поддалась вперед, обдавая приятным ароматом жасмина и пачули, и положила расческу на стол. Мягкая улыбка коснулась лица блондинки, когда та заметила реакцию тела старшей. Гюльгюн нежно положила руки ей на плечи, слегка массируя ее бархатную кожу. — Расслабься и расскажи, что с тобой происходит, — любое ее прикосновение дарило чарующие и незабываемые ощущения. Ифакат пребывала в блаженстве. Ее напряжение буквально таяло на глазах под ловкими руками Гюльгюн, превращая рыжеволосую из злого дракона в адекватного человека, с которым наконец можно было построить конструктивный диалог. — Ты со мной происходишь, — слегка приоткрыв глаза, чтобы видеть свою гостью, еле вымолвила Ифакат. Блондинка лишь подняла одну бровь в знак вопроса, — Тот поцелуй у меня в комнате. Я поняла, что тоже испытываю что-то к тебе, но я не понимаю, что это. Такого никогда не происходило со мной. Ты взбудоражила мой мир, перевернула его с ног на голову и ушла. — Подожди, ты сама меня выгнала, — поправила ее младшая. — А что я по твоему должна была сделать? — вспыхнула опять Ифакат, но тут же почувствовала резкую боль. Гюльгюн будто специально надавила на ее болевую точку. — Ааах! — вырвался гортанный стон, когда она почувствовала, как напряжение в мышце ушло, оставляя после себя приятное облегчение. — Просто доверься мне и своим чувствам, — медленно наклонившись, Гюльгюн тихо прошептала ей на ухо, аккуратно прикусив мочку. Данное действие было спусковым крючком для Ифакат. Резко развернувшись лицом к блондинке, она не церемонясь взяла ее за лацканы пиджака и притянула к себе, втягивая в страстный поцелуй. От неожиданности Гюльгюн не сразу поняла, что произошло, но уже в следующий миг обхватила лицо женщины двумя руками, отвечая взаимностью. Их поцелуй становился все более страстным и жаждущим, словно они горели огнем неподавляемого желания. Руки Ифакат скользнули по спине Гюльгюн, прижимая ее еще крепче, словно боясь потерять, в то время как младшая зарылась в рыжих волосах. Каждое прикосновение вызывало волну ощущений, заставляя сердца биться сильнее. Они забыли о мире вокруг, потерявшись тех чувствах, о которых так долго умалчивали. Страсть взрывалась внутри них словно лавина, не поддающаяся контролю. Полностью растворившись друг в друге, они потеряли чувство времени и пространства. Лишь соприкосновение холодных простыней о разгоряченную кожу на секунду пробудили Ифакат от эйфории, остужая ее разум и давая время на раздумья. Но все сомнения вмиг улетучились, когда ее взгляд остановился на волнующей красоте блондинки, что оседлала ее сверху и затем вновь дотронулась до ее распухших губ. Не в силах больше выдерживать этого напряжения, Ифакат тихо издала приглушенный стон. — Ты уверена, что хочешь этого? — прервав поцелуй, спросила Гюльгюн. Легкий кивок поставил финальную точку в этом вопросе. Дикая пелена страсти накрыла обеих женщин, в глазах которых читалось дикое вожделение друг к другу. Блондинка медленно и нежно осыпала тело Ифакат горячими поцелуями, каждый из которых вызывал в ней волну возбуждения, заставляя ее тело изгибаться и подчиняться новым ощущениям. Каждое прикосновение было сравни взрыву от неизведанных ранее чувств и эмоций. Но даже этого было мало, им не хватало друг друга. Отчаянно боровшись за кислород, который кончался в легких из-за хриплых стонов и сбившегося дыхания, они как дикие снимали друг с друга одежду, лишь бы почувствовать каждой клеточкой тела друг друга. Колючая роза и хрупкий жасмин, буйное пламя и спокойное море, непроходимые горы и цветущие поля, осенняя буря и весенний дождь, тьма и свет. Эти противоположности наконец слились воедино, составляя новую, никогда не звучащую мелодию. Это две стороны одной медали, которые никогда не должны были встретиться, но по воле Аллаха, именно сегодня в этой комнате их тела и души слились воедино. Дополняя друг друга своим несовершенством они наконец излечили раны друг друга в моменте, который принадлежал только им.

***

— Одиночество, является испытанием для человека в этом мире. Две пары карих глаз столкнулись друг с другом, ища ответа на вопрос, который они сразу же получили. В них читалась любовь и теплота. — Если мы не одиноки, то можем скрыть наши ошибки. Изящная нога Ифакат медленно ведет острым носиком своей шпильки о лодыжку Гюльгюн, поднимаясь все выше и выше. — Можем объединится и избавиться от грехов наших любимых людей. Аккуратно туфлей раздвигает ноги блондинки и кладет ступню ровно между ее бедер. — Вылечить раны, поделиться своими проблемами. Слегка надавила на уже пылающую от возбуждения промежность. — Если мы не одиноки, то только тогда мы можем сказать, что по настоящему жили. Эту пламенную речь Халиса перебивает кашель только что поперхнувшийся от воды Гюльгюн. — Дочка, все в порядке? — обеспокоено поинтересовался Господин. — Да, все хорошо, не переживайте, — отмахивается она, прожигая рыжеволосую взглядом, что казалось, будто у той будет дырка во лбу. Ифакат же сидела с каменным лицом, наплевав на все происходящее за столом, и со заскучавшим видом поедала листья своего салата. Лишь только озорные искорки в ее глазах дают понять, что ее весьма забавляет эта ситуация. «Ты у меня еще получишь», — подумала про себя Гюльгюн. Ночь обещала быть весьма интригующей, ведь Орхана все еще не было в особняке.