Право на любовь

Стоя у могильной плиты, Чонгук раз за разом пробегается глазами по высеченной на ней надписи с именем умершего брата, затем переводит взгляд на его изображение, расположенное чуть выше. Они никогда не были примером идеальных братских отношений, никогда не ощущали между собой ту самую пресловутую кровную связь, о которой все вокруг твердят. Чонсок был совсем другим, таким, каких Чонгук не понимал. У них не было никаких точек соприкосновения. Они были слишком разными. Эмоциональная холодность была присуща их взаимоотношениям с самого раннего детства. Однако, Чонгук не может сказать, что не любил брата. Наверное, это тот самый вид любви, которая не зависит от внешних условий, обстоятельств, действий или поступков объекта этой любви. Ты любишь просто потому, что не можешь не. Это как любовь ребёнка к своим родителям и, наоборот. Наверное, поэтому Чонгуку сейчас больно. Наверное поэтому он бесшумно ронял слёзы, когда узнал о случившемся, находясь на пол пути к ресторану, где должна была проходить свадебная церемония. Он опаздывал, потому что проспал, не услышал сигнала будильника, а друзья, позабыв для чего он вообще прилетел сюда из Америки, не стали его будить. Вся надежда была на машину Юнги, которую тот любезно согласился отдать во временное пользование, чтобы Чонгук смог успеть хотя бы на середину церемонии. Но он не успел. Ни на середину, ни на окончание. Звонок отца заставил его перестроить маршрут в сторону Центральной городской больницы Сеула. Сейчас Чонгук уже не плачет. Больше нечем. Он и сам от себя не ожидал, что потеря брата может сломить его настолько сильно. Но не сильнее, чем сломило его родителей. И если отец пытался сохранять хоть какое-то подобие спокойствия, то мать билась в истерике до самого дня похорон. Она была безутешна. Да никто и не пытался её утешить. Разве это возможно? Ни в одной реальности невозможно спокойно пережить смерть собственного ребёнка. Чонгуку с отцом оставалось только быть рядом с ней, оказывать посильную поддержку, молясь всем богам, чтобы она не сошла с ума от горя. Видеть её в таком состоянии оказалось самым большим испытанием для Чонгука, но никому не было под силу облегчить её страдания. Она должна была прожить эти эмоции, выплеснуть их, чтобы не задохнуться и самой не оказаться в соседней могиле рядом с сыном. Спустя два дня, истерика стала постепенно утихать, сменившись неприкрытым гневом и злостью. И Чонгук знал, кто был объектом этих чувств. Ему практически сразу рассказали все события, которые предшествовали злополучной аварии. Было совершенно очевидно, что и родители, и многие другие винили в произошедшем жениха Чонсока. И Чонгук не мог с ними не согласиться. Ведь если бы тот не пропал с радаров так неожиданно и необъяснимо прямо в день свадьбы, то Чонсоку не пришлось бы поехать на его поиски, и он не потерял бы бдительность на дороге, очевидно, отвлекшись на тревожные мысли. Чонгук ещё даже не успел познакомиться с избранником своего брата, но уже понимал, что отныне тот для него будет, как красная тряпка для быка. И, честно говоря, теперь он и вовсе не горел желанием знакомиться с ним. Для чего? Зачем? Для него этот парень был лишь женихом старшего брата. Он никогда не интересовался личной жизнью Чонсока, а о том, что тот собирается жениться узнал только тогда, когда отец попросил прилететь на свадьбу. Он не собирался заводить дружбу со своим будущим зятем. Формальная встреча, формальное знакомство, не более. Теперь же в этом не было абсолютно никакой необходимости. Этот человек, хоть и косвенно, но стал причиной гибели его брата. Лучше бы им вообще никогда не встретиться. И то, что парню запретили приходить на похороны, разумное и правильное решение. Его отец достаточно доходчиво объяснил несостоявшимся сватам, что не желает видеть их сына ни на пороге своего дома, ни, тем более, на похоронах. Так и случилось. За все эти дни парень не заявился к ним домой и сегодня на похоронах он также отсутствовал. Траурная процессия уже закончилась, и все, кто пришли выразить своё соболезнование, давно разошлись. Чонгук же, проводив родителей до машины, решил побыть на могиле брата ещё немного. Один. Так и стои́т уже с полчаса, вперившись в лицо брата на мраморном изваянии. Вокруг ни души, только завывающий ветер, хлещущий по щекам, и палящее солнце, которое грозится расплавить асфальт под ногами. Ушедший в свои мысли Чонгук не сразу замечает чьё-то присутствие за спиной.

ﮩـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Когда уходит любимый человек, он оставляет за собой лишь пустоту и боль, словно весь мир перестаёт существовать без него. Врут те, кто говорит, будто светлые воспоминания о совместно проведённом времени способны притупить эту боль. Тэхён не представляет, чем можно излечиться после такой потери. Он не знает таких слов, которыми можно было бы описать его состояние. Боль. Невыносимая и съедающая боль, которая окутывает сердце тёмным покрывалом, не пропуская света. Беспросветная тьма и чернота. Он чувствует себя бесконечно потерянным и одиноким, несмотря на присутствие рядом родителей и лучшего друга. Чимин не оставляет его одного с того самого момента, как нашёл его в совершенно разбитом состоянии на полу в комнате отеля. Тэхён не помнит, как друг отвёз его домой, не помнит, как успокаивал и что говорил. У него из памяти выпали почти целые сутки. Диссоциативная амнезия — так ему сказали, когда он пришёл в себя на следующий день. А лучше бы не приходил, потому что воспоминания о случившемся обрушились на него с новой силой. Хотелось выть, лезть на стены, исцарапать себе грудную клетку, чтобы добраться до сердца и проткнуть его к чёртовой матери, чтобы оно перестало разрываться от тоски и скорби. Когда он подорвался с кровати, спешно натягивая на себя первые попавшиеся вещи и уличную обувь, чтобы поехать к Чонсоку, родители его остановили. Они, как можно мягче, попытались объяснить, почему не стоит этого делать. А Чимин, как и всегда, не стал ходить вокруг да около, сообщив настоящую причину. Было ли это неожиданностью для Тэхёна? Конечно же, нет. Разве мог он удивиться тому, что родители и близкие Чонсока обвиняют в его гибели Тэхёна, в то время, как он сам считал точно так же?.. Он часами проклинал себя. Его мысли были наполнены горечью и виной. Он винил себя в том, что произошло, даже не смотря на то, что у него были вполне объективные причины для своего поступка. И сколько бы Чимин не пытался доказать ему обратное, Тэхён не мог перестать съедать себя из-за чувства вины. Он так и не решился рассказать другу ни об измене Чонсока, ни о том, что произошло в клубе отеля. Чимин и не настаивал. Не в его характере. Он никогда не осуждал людей за их поступки, благоразумно полагая, что каждый человек по-своему переживает те или иные ситуации. Нет никакого универсального правила поведения при наступлении определённых обстоятельств, потому что каждая жизненная ситуация, происходящая с отдельно взятым человеком, уникальна. И у каждого человека свой собственный механизм принятия решений в этих ситуациях. Чимин знал Тэхёна слишком хорошо, чтобы понимать, что его поступок — это следствие произошедшего с ним серьёзного пиздеца. Какого именно, ему пока не сказали. Значит, ещё не время. Но позволить другу захлебнуться чувством вины он допустить никак не мог. Случившееся с Чонсоком — это всего лишь несчастный случай, и, как бы жестоко это не звучало, вина за это лежит только на самом Чонсоке. Только он нёс ответственность за своё решение сесть в автомобиль, будучи в эмоционально нестабильном состоянии, и нарушить скоростной режим. Видимо, сейчас только Чимин способен это понимать, раз все вокруг нашли козла отпущения в лице Тэхёна. Что ж, он не оставит своего друга на растерзание этим людям. Пока Тэхён не оправится и не будет способен рационально мыслить, он будет его поддержкой, опорой и, если понадобится, то ещё и голосом совести. — Тэ, это плохая идея, — паркуя автомобиль за огромным деревом, не теряет попытки отговорить друга Чимин. — Чим, все уже разошлись, никто не узнает, что я был там, — надевая чёрные солнцезащитные очки, парирует Тэхён. — Давай, я всё-таки пойду с тобой. — Не нужно, — возражает друг и на грани слышимости добавляет: — Мне…мне нужно побыть с ним наедине, — выходит из автомобиля, утирая тыльной стороной ладони слёзы. Чем меньше остаётся расстояние до могилы, тем больше он внутренне соглашается с Чимином в том, что это действительно была плохая идея. Он переоценил свои возможности. Он не готов. Не сможет. Не выдержит. Но ноги упрямо ведут его дальше, будто живут своей собственной жизнью. И когда до цели остаётся пару шагов, он прирастает к земле, потому что видит чью-то спину, обладатель которой медленно оборачивается и, завидев его, ошарашенно произносит: — Тэхён?