Право на любовь

Волноваться перед свиданием вполне нормальное чувство, которое испытывает практически каждый человек, даже самый уверенный и самодостаточный. Как правило, это связано с неопределённостью и неизвестностью перед тем, что нас ждёт. Мы начинаем задумываться о том, как произвести впечатление на партнера, как себя вести, что сказать. Беспокоимся о том, понравимся ли мы друг другу, сможем ли найти общие темы для разговора, будет ли нам комфортно в общении. Все эти ощущения хорошо знакомы Тэхёну. Однако он не думал, что и сегодня, собираясь на встречу с Чонгуком, будет испытывать нечто подобное. Потому что у них же не свидание. Так ведь? По крайней мере Тэхён для себя решил именно так, но отчего-то всё равно с особой тщательностью выбирал себе наряд, вывалив наружу весь гардероб и потратив на примерку не меньше часа. Затем с такой же тщательностью возился с непослушными волосами, создавая на голове эффект «небрежной укладки» и долго раздумывал над выбором украшений, в итоге остановившись на двух лаконичных серебряных цепочках и серёжке-каффа на правое ухо. — Ты похож на единорога, завёрнутого в сахарную вату. — раздаётся голос Чимина за спиной. — Когда ты пришёл? — нисколько не испугавшись внезапному появлению друга спрашивает у него Тэхён, брызгая на себя любимый парфюм. — Только что. — отвечает тот, проходя вглубь комнаты и стараясь не наступать на разбросанную по полу одежду. — Что за «Модный приговор» ты здесь устроил, Тэтэ? — Не обращай внимание, ты же знаешь как я собираюсь, — отмахивается Тэхён, бросив взгляд на часы. — Он сам за тобой заедет? — Да. Сказал, что нет смысла ехать туда на двух машинах, — пожимает плечами Тэхён. — А куда «туда» он так и не сказал? — с нотками подозрения интересуется Чимин. — Нет, Чим. Почему ты так нервничаешь? — хмыкает Тэхён, забавляясь с реакции друга, который со вчерашнего дня пытается выяснить, куда Чонгук собрался его увезти. Он даже Юнги успел достать своими расспросами. — Ну кто-то же должен?! — возмущается Чимин. — Не доверяю я этому Чону. Его счастье, что Сахарок за него поручился. — Сахарок? — удивлённо приподнимает брови Тэхён. — Эм…ну то есть, я хотел сказать Юнги. — и догадываясь о том, что сейчас ему на это скажут, добавляет: — Не смей! Тэхён же лишь растягивает губы в улыбке, решая не драконить друга своими очередными доводами о том, что тот безбожно влюбился. Первый раз за всё время их многолетней дружбы, между прочим. Чимин каждый раз отнекивается и продолжает настаивать на том, что это никакая не влюбленность, а просто удобный для обеих сторон союз двух людей. И плевать, что этот «союз» по времени длится уже втрое дольше, чем все предыдущие, что является действительно показательным, ведь Чимину обычно достаточно быстро начинают надоедать одни и те же лица своих партнёров. Плевать, что он практически переехал к своему «только любовнику», чего никогда раньше себе не позволял, потому как слишком любит своё личное пространство. Плевать, что формат открытых отношений его больше не интересует, хотя он следовал ему всю свою сознательную взрослую жизнь, не позволяя ни одному своему любовнику допустить даже мимолётную мысль о том, что он может быть у Чимина единственным. Тэхён не знает, каким образом Юнги удалось перекроить характер его друга, потому он просто искренне радуется за него, ведь невозможно не заметить, каким счастливым выглядит тот все эти месяцы. И уже без разницы, как он хочет называть свои отношения. Главное, что всех всё устраивает. — Так, Чонгук написал, что уже подъехал. — прочитав пришедшее на телефон сообщение, Тэхён ещё раз бросает на себя взгляд через зеркало и выдвигается в сторону выхода. — Тэ, скинь мне геолокацию, как только вы приедете на место. — строгим голосом требует Чимин, следуя за другом. — Боже, Чимин, — закатывает глаза блондин, закрывая дверь. — Скину, если ты пообещаешь не разрывать мой телефон своими сообщениями в стиле «нужно ли приехать и оторвать ему яйца?». — Ну блядь, это нечестно! — возмущённо отзывается Чимин, но за неимением другого выбора, всё же соглашается. — Ну ладно, по рукам, — и, скрепив договоренности рукопожатием, они выходят из подъезда. Чонгук находится сразу стоящим около своего автомобиля, с просунутыми в карманы свободных темно-синих карго руками. Сверху на нём надето белое худи с капюшоном и изображением какого-то мультяшного героя на груди. На ногах — обычные кроссовки чёрного цвета. Он выглядит таким юным, когда не одет в стандартную классику, а волосы не уложены в строгой укладке, а свободно ниспадают вьющимися прядями вокруг лица. Такой безупречный в своей простоте. Чимин, не обращая на него никакого внимания, прощается с другом, садится в свою машину и уезжает. А Тэхён, стараясь не выдать вновь обрушившегося на него волнения, уверенным шагом приближается к Чонгуку, который даже не пытается скрыть свой восхищённо-взбудораженный взгляд, направленный на блондина. Сколько раз ему ещё предстоит удивиться красоте этого парня? Почему он всегда выглядит, как оживший герой грёбаных яой манхв? Чонгук явно не это ожидал увидеть, когда просил его одеться «во что-нибудь простое». — Если ты рассчитывал обойтись сегодня одними разговорами, то спешу тебя разочаровать, — обращается он к Тэхёну, притягивая к себе за шлёвки тёмных джинс. — Выглядишь сног-сши-ба-тель-но, — нашёптывает, зацепив зубами серебряную каффу на хрящике уха. — Тебя так легко впечатлить, Чон? — Поверь, тебе для этого даже стараться не нужно, Ким. — в тон ему отвечает Чонгук и отстраняется. — Поехали, — командует он и они без промедления усаживаются по своим местам. Всю дорогу до места назначения они едут в комфортной тишине, наслаждаясь красотой весеннего города и солнечной погодой. Но уже совсем скоро оказываются за городом, а ещё через некоторое время в красивой лесной чаще, в глубине которой виднеется большой деревянный дом. — Приехали. — заглушая мотор, докладывает Чонгук. — Тут так красиво, — выйдя из машины и оглядываясь вокруг, восхищённо отзывается Тэхён. — Это твой дом? — Да. Я купил его до отъезда в Америку. Всегда мечтал о таком, — признается Чонгук, параллельно вытаскивая из багажника сумки с продуктами. — Поможешь? — Конечно. — подбегает к нему Тэхён, помогая занести пакеты в дом, внутреннее убранство которого вызывает у него не меньшее восхищение. — Разувайся и проходи, — предлагает Чонгук, уносясь с покупками в сторону кухни. — Вечером я разожгу камин. После захода солнца здесь становится значительно холоднее, — доносится его голос из кухни. — Правда? — удивляется Тэхён, разглядывая большую, но невероятно уютную гостиную. — Так и не скажешь. На улице сейчас очень тепло. — Да. Днём воздух сильно нагревается, — соглашается Чонгук, раскладывая продукты на столешнице. — Ты решил сам приготовить нам поесть? — появляется на кухне блондин. — Я надеялся, что ты мне поможешь, — подмигивает ему Чонгук, убирая мясо в холодильник. — Хорошая шутка, смешная. — саркастично отвечает Тэхён, присаживаясь в мягкое пушистое кресло на открытой террасе, совмещённой с кухней. — Не верю, что ты настолько плох в готовке, — не сдаётся Чонгук. — О, поверь, я скорее научусь конструировать ракеты, чем жарить яичницу. — Значит тебе повезло, что у тебя есть я, — совершенно обыденно срывается с губ Чонгука. — Не переживай, я позабочусь о том, чтобы твой холодильник всегда был полон вкусной домашней еды, — он даже не замечает с какой лёгкостью говорит это, заставляя как минимум одно сердце забиться сильнее. Тэхён на это ничего не отвечает, только согласно кивает, расплываясь в несмелой улыбке, в очередной раз удивляясь тому, как открыт Чонгук в своих желаниях. Это то, что подкупило его с самого начала их знакомства. Чонгук, как бы сильно не старался показывать ему своё безразличие, временами переходящее в ненависть и злобу, всё равно не мог контролировать выходящие наружу истинные чувства и намерения. Он совершенно не умеет притворяться. Ни с Тэхёном, ни с кем-либо ещё. В мире, полном масок и фальши, он представляет собой пример того редкого типа людей, которые не умеют и не хотят казаться теми, кем не являются, отличаясь неподдельной искренностью и прямотой, готовностью высказать своё мнение, даже если оно может оказаться неудобным или спровоцировать конфликт. Он честен и с собой, и с окружающими. Ему не нужно скрывать свои мысли и чувства за лживой маской улыбки или вежливых слов. В окружающей их действительности, где ценится дипломатичность и умение играть по правилам, его открытость и искренность иногда вызывает раздражение или даже агрессию. Вот почему ему приходится так трудно на своей нынешней должности. Тэхён теперь тоже это понимает. Но он ни за что не хотел бы, чтобы Чонгук изменился в угоду тем, кто не способен видеть в нём его очевидные достоинства. Ведь в долгосрочной перспективе именно искренность и честность всегда выигрывают. Ким уверен, что Чонгук обладает уникальным даром привлекать к себе истинных друзей и партнёров, ценящих его прямодушие и откровенность. Такие люди, как он, строят всякие отношения, будь то дружеские или романтические, на основе доверия и взаимопонимания, что является настоящим сокровищем в мире поверхностных связей и фальшивых улыбок. А главное, они способны оставаться верными себе в любых обстоятельствах. Его откровенность и прямота, уже в который раз, заставляют Тэхёна предаваться размышлениям о собственной искренности и честности. По отношению к себе в первую очередь. За своими мыслями он не замечает, как убаюканный свежим воздухом и звуками окружающей природы, засыпает прямо в кресле, подобрав под себя ноги и уложив голову на скрещенные ладони. Чонгука же настолько умиляет эта картина, что он не может удержаться, чтобы не запечатлеть её, посему, разблокировав телефон и включив камеру, делает пару фотографий спящего Тэхёна. А затем, расправив лежащее рядом тонкое одеяло, накрывает, позволив себе невесомое прикосновение к его пепельным волосам. — Красивый. До чего же ты красивый. — шёпотом произносит он, отстраняясь. Что ж, готовить ему придётся максимально тихо, чтобы не разбудить внезапно уснувшего Тэхёна. Наверное из-за навалившихся проблем на работе, он совсем потерял сон. Тот, будучи перфекционистом до мозга костей, всегда безукоризненно выполняющим свои обязанности, никогда не позволяющим себе допускать ошибок, последнюю неделю находился в состоянии крайнего стресса и нервозности. Ситуация с Мо Джихе знатно потрепала им обоим нервы, но Тэхёну в особенности. Он с головой нырнул в расследование этого инцидента, с утра до ночи устраивая разбор полетов всем менеджерам и агентам, по сто раз перепроверяя всю документацию и находясь на стадии постоянных переговоров с контрагентами, которые тоже понесли различного рода убытки из-за сорванных контрактов и прочих договоренностей. Чонгук старался максимально разгружать его, настаивая на том, чтобы Тэхён занимался всем этим не один. Однако тщетно. Ким уверен, что разобраться с этой проблемой должен только он сам. Он лишь попросил Чонгука заняться текущими делами корпорации, чем и окажет ему непосильную помощь. Так и прошла эта неделя, за которую они практически не виделись, занятые каждый своими делами. Вся надежда была на маячащие впереди выходные, поэтому Чонгук за несколько дней до их наступления предупредил Тэхёна о своих планах на его счёт, чтобы тот не вздумал и их провести на рабочем месте. И тот, хоть и не сразу, но в итоге сдался под его натиском. Вот так они и оказались здесь. Чонгук знал о тяге Тэхёна к природе, о его любви к красивым пейзажам. Потому и решил, что это место идеально подойдёт для их совместного времяпровождения, которое он, к слову, считает свиданием, а Тэхён ….а Тэхён тоже, только почему-то не хочет в этом признаваться. Чонгуку без разницы на самом деле, главное, что они будут только вдвоём в неформальной обстановке и смогут наконец-то нормально обо всём поговорить. Но для начала им нужно будет что-то поесть, поэтому Чонгук, не теряя времени, приступает к готовке. И спустя чуть больше часа вся кухня наполняется ароматами бесхитростных, но любимых всеми корейцами блюд, в числе которых кимбап с начинкой из маринованного говяжьего мяса, кимчи и различных свежих овощей, сочные манду из свиного фарша, и конечно же, хрустящий дакканджон в остром соусе. А в качестве десерта — хоттоки со сладкой карамельной начинкой, которые Чонгук заранее купил в своей любимой пекарне. Закончив с готовкой, он решает быстренько обустроить место их будущего ужина, организовав на заднем дворе уютный уголок прямо под сливовыми деревьями, стволы которых он обматывает золотой светящейся гирляндой, а на ветки вешает китайские фонарики бежевого цвета. Часть зеленного газона он накрывает мягким пледом и разноцветными подушками, а вокруг расставляет несколько декоративных ящиков с живыми цветами и напольные лампы, для создания бо́льшего уюта и дополнительного освещения. — Это волшебно, Чонгук, — внезапно раздаётся сзади, заставив названного подскочить на месте. Снова. — Тэхён, ты должен перестать так ко мне подкрадываться. Я серьёзно, — повернувшись к нему, настаивает Чонгук. — Прости, я правда не специально, — пожимает плечами тот, продолжая зачарованно осматривать устроенную Чонгуком красоту. — Когда ты успел всё это сделать? — Пока ты спал, соня, — беззлобно улыбается Чонгук, любуясь заспанным видом блондина, который делает его ещё более очаровательным и трогательным. — Пойдем, поможешь мне принести еду, и можем приступить к ужину. — Я кстати успел оценить твои кулинарные шедевры, у меня уже слюнки текут, хочу всё попробовать, — восторженно щебечет Тэхён, следуя за Чонгуком обратно в дом. — Надеюсь я тебя не разочарую, и на вкус всё окажется таким же вкусным, как и на вид. — Разве у тебя может что-то не получиться, Мистер Совершенство? — подтрунивает его Тэхён. — Вот сейчас и узнаем, — не ведётся на провокацию Чонгук, раскладывая на импровизированном «столике» еду, напитки и посуду со столовыми приборами. Тэхён, как и говорил, сразу же набрасывается с аппетитом уплетать всё приготовленное, не забывая при этом мычать от удовольствия и нахваливать кулинарные таланты Чонгука. А тот, в свою очередь, весь светится от счастья и гордости, будто ему прямо сейчас вручают «мишленовскую звезду» за его выдающиеся гастрономические способности. Нет, он, конечно, знает, что умеет вкусно готовить, но почему-то слышать похвалу именно от Тэхёна доставляет ему особое удовольствие. Впрочем, говорят они не только о еде. Темы сменяются одна за другой легко и непринуждённо. Они рассказывают о своей жизни, начиная с самого детства и до настоящего времени. И оба ощущают себя, как два знакомых незнакомца, ведь по сути только сейчас узнают друг друга по-настоящему. Спустя пару часов, убрав за собой всю еду, они удобно укладываются спинами на мягких подушках, разглядывая ночное звёздное небо. — Тэхён, ты же понимаешь, что рано или поздно нам придётся поговорить о Чонсоке и обо всём, что тогда произошло? — больше не видит смысла откладывать неизбежное Чонгук. — Понимаю, — тихо вздыхает Тэхён, продолжая разглядывать небо. — Но я не стану говорить о причине, из-за которой я решил не идти на свадьбу. — Но почему? — закономерно интересуется Чонгук, повернув голову в его сторону. — Разве тебе нравится быть козлом отпущения? Я ведь и сам долгое время винил тебя в его смерти. — Я знаю, — с грустью отвечает Тэхён. — Я уже говорил, что ты не умеешь скрывать свои эмоции. — Да. Из меня получился бы никудышный актёр. — не спорит Чонгук. — И всё же, почему ты не хочешь ничего говорить? — ему действительно интересно знать, отчего парень скрывает то, что послужило первопричиной всему произошедшему. — Потому что это ничего не изменит, Чонгук. Это не вернёт Чонсока и не заставит твоих родителей ненавидеть меня меньше, — уверенно отвечает Тэхён и, поднимаясь в сидячее положение, продолжает: — Послушай, я любил твоего брата и был уверен, что он меня тоже любит. Возможно, именно эта уверенность в какой-то момент сыграла со мной в злую шутку, застелив глаза и отключив бдительность, потому я не заметил того, что происходило перед моим носом. — Я не хочу разгадывать загадки, Тэхён, — стараясь не звучать раздражённо, присаживается Чонгук. — Просто расскажи мне, что такое случилось, что заставило тебя накануне собственной свадьбы сбежать, напиться и…изменить, — неуверенно добавляет он. — Я не изменял, — не медлит с ответом Тэхён, разворачиваясь в сторону Чонгука и вглядываясь в его лицо. — Я понимаю, как это выглядело со стороны. Но я не предавал твоего брата, Чонгук. Ты можешь либо верить мне, либо нет. Бо́льшего я сказать не могу. — Это сложно, Тэхён, — вздыхает Чонгук. — Все эти месяцы я только и делаю, что сгораю от противоречий, мечусь из стороны в сторону, желая и не желая тебя одновременно. Это невыносимо. — Прости. Я никогда не хотел быть причиной твоих терзаний. Но, Чонгук, — не сводит прямого взгляда, — Скажи, узнай ты правду, что изменится? — Я… я не знаю, — по-настоящему теряется тот. — А я тебе скажу. Ты просто хочешь найти оправдание моим поступкам, чтобы позволить себе доверять мне. Тебе недостаточно того, что я уже сказал. Ты не из тех людей, которые сначала выдают кредит доверия и только потом наблюдают, как им распоряжаются. Твоё доверие нужно сначала заслужить. — Возможно ты прав. Путь к островку моего доверия действительно не самый лёгкий, — соглашается Чонгук и после небольшой паузы, придвигаясь ближе к Тэхёну, добавляет: — Но я готов попробовать пройти его с тобой. Я не обещаю, что на этом пути не будет преград, но мы сможем их преодолеть, если ты согласишься идти по нему вместе со мной. — А как нам быть со всем остальным, Чонгук? — О чём ты? — О твоей семье. О том, что будут говорить люди: «Ким Тэхён променял одного брата на другого», «Чон Чонгук предал память брата, закрутив отношения с его бывшим женихом», — делится своими опасениями Тэхён. — И это лишь малая часть того, что нам придётся выслушать. Чонгук не отвечает ему сразу, пытаясь правильно понять для себя его переживания. Всё, что говорит Тэхён, — это то, с чем они действительно будут вынуждены столкнуться. Чонгуку и самому это известно. — Ты думаешь, я не понимаю этого и не предвижу? — заговаривает он спустя пару минут. — Но дело в том, что меня никогда не волновало, что обо мне судачат чужие люди. Им никогда не понять причин и мотивов моих поступков просто потому что они — не я. Самое разрушительное, что может сделать с собой человек — это проживать свою жизнь в постоянных попытках угодить всем и каждому. Мне повезло, что я достаточно быстро понял, что это не про меня. Что касается моих родителей, то им придётся или принять мой выбор или нет. Это моя жизнь и только я решаю, кто в ней должен находиться рядом со мной. Я уже взрослый парень и не жду родительского благословения. Никогда не ждал. С самого детства я шёл своей дорогой, той, которую считал правильной для себя. Очень часто родители забывают, что мы не их собственность и не обязаны проживать ту жизнь, которую хотят они. Они могут лишь направлять нас, оберегать, поддерживать, но не писать сценарий нашей жизни вместо нас самих. — Я согласен с каждым сказанным словом Чонгук, — искренне признаётся Тэхён. — Но мои переживания имеют место быть не из-за того, что я боюсь общественного порицания. Совсем нет. Я не хочу стать причиной разлада между тобой и твоей семьёй. А ведь так и будет. Госпожа Доён никогда меня не жаловала, а теперь и подавно. Твой отец, хоть и относился ко мне хорошо, но после смерти Чонсока всё изменилось, ты и сам об этом знаешь. А теперь представь их реакцию на… нас! — ведомый эмоциями восклицает Тэхён. — Я… я не стану разрушать вашу семью, Чонгук. Я не отниму у них ещё и тебя, — он не замечает как сильно заламывает пальцы, сжимая и разжимая кулаки. — Сколько раз я говорил тебе, что мы не должны… что это неправильно… что… — Тише, тише. — пытается успокоить его Чонгук, беря его руки в свои. — Всё будет хорошо. Не думай сейчас об этом. — Я… я не смогу. Не смогу снова бросить себя заживо вариться в этом котле из бурлящего внутри меня чувства вины. Не смогу… — с болью в голосе признаётся Тэхён, опустив голову вниз, чтобы не дать Чонгуку стать свидетелем его слабости. — И не будешь, — уверяет Чонгук, оглаживая одной ладонью его щёку. — Я не позволю. — Чонгук… — ластится к его руке Тэхён. — Позволь нам помочь друг другу, — просят его, заглядывая в горящие надеждой глаза. — Думаешь, мы сможем? — почти шёпотом спрашивает Тэхён, ощущая на своём лице чужое тёплое дыхание. — Мы постараемся, — честно признаётся Чонгук. — Все имеют право на ошибку, и каждый заслуживает право на любовь, — губы находят друг друга в робком поцелуе. И всё. Им больше не нужны слова. За них теперь будут говорить их тела: руки, которыми они осторожно, будто впервые, касаются друг друга; ноги, сплетающиеся между собой, словно ветви лианы; глаза с нежно скользящим взглядом по лицам, и губы, вновь и вновь дарящие весь спектр теплоты и нежности. То, что сейчас между ними происходит, напоминает танец двух слившихся в едином ритме душ, когда каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое дыхание ощущается таким важным и особенным. Они не спешат, не торопятся. Напротив, с особым удовольствием наслаждаются этой медленной прелюдией, заставляющей вздрагивать и дрожать от желания. Чонгук, не отрывая тягучего поцелуя, аккуратно укладывает Тэхёна обратно на подушки, сам размещаясь меж его разведенных ног. Ночь уже давно вступила в свои права, принеся с собой прохладный воздух, но два разгорячённых тела сейчас не способны чувствовать ничего, кроме взаимного, медленно разгорающегося пожара между ними. Плавные движения рук и мягкие поцелуи постепенно сменяются настойчивыми прикосновениями и жадно вбирающими друг друга губами. Чонгук, зацеловывая покорно подставленную медовую шею, запускает руку под мягкий свитшот Тэхёна, ведя теплой ладонью по животу и груди, заставляя блондина выгибаться навстречу ласкающей ладони. Его пока ещё негромкие стоны распаляют Чонгука всё больше и больше. — Я схожу с ума… — шепчет он на ухо Тэхёну, пуская мурашки по телу. — Я тоже…тоже… — отзывается в ответ Тэхён и, мечась под ним, ненарочно задевает своим телом чужое возбуждение. — Тссс… — сипит сквозь зубы Чонгук, легонько царапая кончиком ногтей горошины затвердевших сосков. — Ах… — низко стонет блондин, выгибаясь сильнее. — Не мучай меня, Чонгук-а, — выдыхает он в чужие губы, которые тут же сминают его собственные в очередном поцелуе. Они целуются совсем не пошло, а до одури нежно и чувственно. В какой-то момент, когда им становится тесно в своей одежде, они, не сговариваясь, начинают медленно раздевать друг друга, оставив на себе только нижнее бельё. Продолжая взаимные ласки, постепенно меняются местами и теперь уже Тэхён, оказываясь сверху, восседает на бёдрах Чонгука и, волнообразно покачиваясь, вырывает низкие стоны у обоих, когда их члены соприкасаются через ткань боксеров. — Мгхм… — не выдерживает он рвущегося наружу стона. — Ты такой чувствительный… такой отзывчивый… — сквозь прерывистое дыхание шепчет Чонгук, когда Тэхён вжимается своей грудью в его. — Пожалуйста… — заламывает он брови от удовольствия. - Пожалуйста … Чонгук… — Что ты хочешь, прелесть? — ласково интересуется Чонгук, запуская одну руку в его трусы и начиная мучительно приятно водить по стоящему колом члену. — Возьми меня… сейчас… — толкаясь в чужую ладонь, изнывает Тэхён. Чонгук и сам держится из последних сил, а такой прекрасный в своей трепетной просьбе Тэхён — это то, перед чем он не может устоять, потому, перехватывая его за поясницу, подминает под себя невероятной привлекательности тело и без лишних церемоний избавляет и его, и себя от последнего элемента одежды. — Поцелуй меня… — просит Тэхён и абсолютно не ожидает, что вместо губ, Чонгук примется оставлять поцелуи по всему его обнажённому телу, распластанному среди мягких разноцветных подушек. — Если бы ты только знал, что со мной делаешь, — оставляя поцелуи-бабочки на внутренней стороне его бёдер, шепчет Чонгук. — Если бы только существовали слова, способные в полной мере описать то, что я испытываю к тебе, — продолжает он свои пытки, выцеловывая косые мышцы живота. — Если бы только мне было о них известно, я без конца говорил бы их тебе, — слова сами срываются с его уст, вынуждая Тэхёна сгорать от лавины эмоций, накрывающих с головой. — Поцелуй… поцелуй меня, — просит он снова и Чонгук без промедления обрушивается на его губы, целуя так, чтобы окончательно вытравить из него все сомнения и опасения. Распалившись до предела, они оба стремятся к той близости, о которой грезили всё это время. Отвлекаемый бесконечными поцелуями, Тэхён не замечает, как Чонгук уже успел растянуть его, не причинив и капли дискомфорта. Его деликатность и нежность срывают с Кима все заслонки, всю нерешительность, позволяя целиком и полностью отдаться в эти заботливые руки, не думая больше ни о чём. В руки, которые поднимая его собственные, припечатывают их над головой, удерживая за запястья. — Невозможный… — произносит Чонгук, и проталкиваясь одним движением в его нутро, сразу попадает по заветной точке. — Ааах… Ч-чонгук… Мгхм… — разрезает воздух громким и протяжным стоном Тэхён, ощущая в себе твёрдый член. А Чонгук, плавно покачиваясь, покрывает поцелуями его шею, медленно спускаясь вниз. Добравшись до сосков, он принимается посасывать и покусывать их, заставляя кричать от удовольствия. — Боже… Чонгук… мне… мне так хорошо… — стонет Тэхён, подаваясь навстречу участившимся толчкам. Чонгук, не прекращая поступательные движения, продолжает атаковать чужие соски, переключаясь между ними и дразня их своим языком. Тэхён, обездвиженный его телом и всё ещё удерживаемый руками за запястья над головой, только и может выгибаться и извиваться под ним, чувствуя, как собственный член истекает предэякулятом. Чонгук, сходя с ума от скользящего члена внутри тугих стенок, начинает толкаться всё сильнее и быстрее, наполняя воздух своим тяжёлым дыханием. Чувствуя, как сильно сжимает его внутри себя Тэхён, он понимает, что тот уже близок к финалу, потому отпускает его руки, позволяя коснуться своего истекающего естественной смазкой возбуждения. — Я… сейчас… ещё… ещё немного, п-пожалуйста… Чонгук… — на грани провала в небытие умоляюще просит Тэхён, продолжая водить рукой по собственному члену. Чонгук, неспособный отвести взгляда от красивого, измученного долгими ласками лица блондина, укладывает свои руки на его согнутые колени, разводя их в разные стороны, и принимается вбиваться до громких шлепков об чужие ягодицы. — Кончай, прелесть! — командует он, доводя скорость своих толчков до максимума. Тэхён, получая раз за разом по заветному комочку нервов, заходится в неконтролируемой дрожи, охватывающей целиком его тело. — Аааааах… Чонгууууук… — охрипшим голосом выкрикивает он, толчками выпуская из себя сперму, мечась из стороны в сторону от накрывшего его невероятного оргазма. Чонгук, чувствуя и свою скорую кульминацию, наваливается всем телом на Тэхёна, заключая его в свои объятия, и в пару глубоких толчков кончает, содрогнувшись всем телом. — Дьявол! — рыком срывается с его губ, которыми он, найдя Тэхёновы, лениво зацеловывает их, позволяя обоим продлить этот неповторимый момент. Окружённые прохладой весенней ночи, тёплым ветром и стрекотанием сверчков, они так и продолжают лежать, не выпуская друг друга из объятий. — Нам нужно зайти в дом, прелесть. Не хочу, чтобы ты снова заболел. — заговаривает Чонгук, немного приподнявшись над ним. — Ты согреваешь меня лучше любого камина, Чонгук-а. — тянется к нему Тэхён, вновь заваливая на себя и оплетая своими конечностями. Полежав так ещё немного, Чонгук, нежно улыбаясь, чмокает его в родинку на кончике носа и всё же поднимается, помогая встать и Тэхёну. Они набрасывают на себя заранее принесённый из дома плед и уходят в сторону дома. Оказавшись внутри, первым делом отправляются в ванную, сразу под тёплый душ, где неспешно моются, лаская и целуя друг друга, позволяя себе ещё немного наслаждения. Затем, переодевшись в пижамные комплекты, спускаются в гостиную, где Чонгук, как и обещал, разжигает небольшой камин, улегшись перед которым на белый пушистый ковёр, разморённые и обессиленные от слишком эмоционального дня, они и засыпают.