Право на любовь

To be on the carpet — «быть на ковре». По одной из версий, первоначально это выражение относилось к слуге, вызванном к хозяину для выговора. Иронично, что сменяются эпохи, общественно-экономические формации, социально-культурные факторы, а такие вот присказки практически не претерпевают изменений ни в своём словесном выражении, ни в своей сути. Разве что статусы «слуги» и «хозяина» приобретают иное значение. Например, в наше время под ними подразумевают уже «работника» и «начальника». За свою многолетнюю трудовую деятельность Тэхёну приходилось «бывать на ковре» крайне редко. И было это ещё тогда, когда он трудился простым младшим сотрудником в самом начале своей карьеры. Но с тех пор, как он начал работать на руководящих должностях, вышестоящее начальство в лице владельцев компаний или совета директоров ни разу не делало ему даже самых безобидных замечаний. Потому как Тэхён был крайней степени профессионалом, из-за чего, собственно говоря, за ним и охотились практически все крупнейшие корпорации страны. Поэтому, стоя сейчас в зале собрания совета директоров New Star Entertainment, куда ему обязали явиться вместе с Чонгуком, как только они вступили на порог корпорации, он не может даже предположить, чем вызвана такая необходимость. Чонгук, соответственно, тоже, судя по тому, что при встрече в коридоре он был так же растерян. Тэхён не нервничал. Его просто раздражала медлительность, с которой члены Совета занимали свои места, успевая перед этим перекинуться друг с другом не относящимися к работе историями обо всём на свете. Чонгук же стоял рядом со скрещенными на груди руками, лениво осматривая зал заседаний, в котором оказался впервые за полгода работы. Стены впечатляли его гораздо сильнее, чем находящиеся внутри люди. О его своеобразном отношении к своим непосредственным начальникам, граничащем с пофигизмом и пренебрежением, не знал в компании разве что ленивый. Наконец, когда все присутствующие заняли свои места, неизменный председатель Совета смог взять слово. — Доброе утро, коллеги, — дружелюбно начал тот. — Я думаю, всем вам интересно, по какому поводу у нас сегодня наметилось внеочередное собрание. — На самом деле очень интересно, господин Ли, — отзывается один из членов Совета. — Смею предположить, должно было произойти что-то действительно серьезное, чтобы в срочном порядке созвать нас всех. — Вы правы, господин Лим, — соглашается Донук. — Ситуация действительно более чем серьёзная. Не буду томить вас в ожидании и сразу перейду к сути. Как вы знаете, два с половиной месяца назад дебютировала наша новая женская группа «Moon Stars». — И, насколько мне известно, очень успешно, — спешит вставить слово всё тот же господин Лим. — Верно. Группа достаточно быстро набрала популярность и привлекла к себе внимание как общественности, так и различных рекламодателей, — продолжает Ли. — Так вот, три недели назад наша корпорация заключила очень выгодный рекламный контракт с крупной сетью косметических клиник по нашей стране. Вчера была запланирована первая съёмка для рекламы, однако она не состоялась по причине плохого самочувствия одной из участниц Мо Джихе, которая посередине съемочного процесса потеряла сознание. Тэхён внимательно слушает каждое докладываемое слово, но пока не может понять, для чего их с Чонгуком всё-таки вызвали. Однако он обращает внимание на имя девушки. Кажется, именно её в последний момент рекомендовал Чонгук, и он же занимался проверкой её личного дела. — Всего то? — хмыкает тем временем молодой человек, вальяжно восседающий на кресле рядом с Ли. — Это не что-то из ряда вон выходящее для наших артистов. Не помню, чтобы из-за этого хоть раз срывались заранее намеченные планы. — Тем не менее, в этот раз всё оказалось именно «из ряда вон выходящее», — отвечает ему председатель. — Девушку пришлось госпитализировать из-за начавшегося кровотечения. — Кровотечения? — вопрошает чей-то голос за столом. — Да. Оказалось, что она находится на третьем месяце беременности, — озвучивает главную новость Донук, обращая свой взгляд прямо на сидящего напротив него Тэхёна, который, судя по всему, уже догадался о причине их с Чонгуком присутствия на этом собрании. — Её состояние сейчас стабильно, — продолжает Ли. — Ни ей, ни ребенку ничего не угрожает. Сразу отвечу на вопрос, который наверняка крутится у всех на языке. Прерывание беременности на таком сроке невозможно. Думаю, всем присутствующим предельно ясно, что это означает. Как и то, какие последствия теперь придётся разгребать нашей корпорации: сорванные рекламные контракты, аннулирование всех коллабораций, отмена съёмок клипов, концертов и выступлений на музыкальных шоу. А самое главное — риск роспуска самой группы. Речь идёт об очень больших финансовых потерях. И не только финансовых, — заключает Ли, сменив свой изначально дружелюбный настрой на пассивно-агрессивный. Как только председатель заканчивает свой доклад, по залу слышатся перешёптывания и разгневанные комментарии. Не мудрено, ведь всё, что сейчас было озвучено, действительно является серьезной проблемой для компании. Тэхён мысленно готовится к шквалу вопросов и негодований, потому что знает, кого в итоге посчитают виноватым в сложившейся ситуации. Он прекрасно осознаёт, что ответственность за неё ляжет на их с Чонгуком плечи. Тот, к слову, тоже не дурак и понял всё так, как и следовало. — Как такое вообще могло произойти?! — ожидаемо восклицает один из совладельцев — господин Мин. — Как можно было «проглядеть» беременность?! Для чего мы тогда проводим тщательную проверку наших стажёров, если потом возникают такие проблемы?! — Кстати, о проверках, — заговаривает один из членов Совета. — Не наши ли ген. директора отвечают за неё? — Именно они, — вступает в разговор председатель. — Собственно говоря, очень интересно послушать, что же они скажут в связи со всем этим? Все взгляды тут же обращаются в сторону названных. Те, к слову, всем своим внешним видом демонстрируют совершенное спокойствие и невозмутимость. Но если Тэхён за этим фасадом скрывает сосредоточенность и попытки проанализировать свои дальнейшие действия и слова, то Чонгук действительно спокоен, как удав. Разве что терпения у него гораздо меньше, чем у Тэхёна. Потому именно он из них двоих заговаривает первым: — Господин Ли, я понимаю, что нас вызвали сюда не с целью полюбоваться нашими красивыми лицами, — даже не пытается подбирать выражения Чонгук. — Не могли бы Вы конкретизировать свои обвинения, потому что пока я не очень понимаю, что Вы и глубоко уважаемые члены Совета хотите от нас услышать? — О, непременно, господин Чон, — язвительным тоном отвечает ему Ли. — Для начала скажите, кто из вас занимался проверкой личного дела Мо Джихе? — Я, — уверенно заявляет Чонгук. — Тогда, думаю, нет нужды объяснять, что именно из-за Вашей невнимательности и халатности мы сейчас столкнулись с этими проблемами? — с победным видом вопрошает Ли, подбадриваемый поддакиваниями своих коллег. — Отчего же, господин Ли? — не даёт ответить Чонгуку отец. — Вы, наверное, забыли, что во всей конечной документации стоит не только его подпись, но и господина Кима. — Мне об этом известно, господин Чон, — уверенно продолжает председатель. — Однако у господина Чонгука имеются свои обязательства перед корпорацией, за нарушение которых он должен нести соответствующую ответственность. Одним из них является как раз-таки проведение своевременной, полной и достаточной проверки всех трейни нашей компании. Очевидно, что в этот раз Чонгук-щи не справился со своими прямыми обязанностями. — Тем не менее, Вы почему-то игнорируете тот факт, что визирование документов именно господином Кимом, как первым генеральным директором, является гарантом безопасности и «чистоты» всех заключаемых договоров, — не сдаётся Усон. — Посему, прежде чем ставить свою подпись, именно господин Ким должен убедиться в достоверности всех предоставленных сведений. Это буквально предусмотрено условиями его трудового контракта. Я считаю, что здесь налицо их прямое нарушение. Конечно же, об этом известно всем присутствующим, в том числе и Чонгуку. Однако он не может допустить, чтобы из-за его ошибки все шишки посыпались на Тэхёна, который всё ещё молча восседает на стуле, не выражая никаких эмоций. И только Чонгук подбирается, чтобы окончательно поставить точку в возникшем споре, как его опережают. — Вы правы, господин Чон, — уверенным тоном обращается Тэхён к Усону. — В сложившейся ситуации именно я должен был удостовериться в отсутствии любых обстоятельств, которые могли в будущем негативно сказаться на деятельности корпорации. Чонгук-щи сделал всё, что от него требовалось при проверке досье как Мо Джихе, так и остальных участниц. У меня не было никаких оснований не доверять результатам проделанной им работы. И даже сейчас я не считаю, что случившееся является исключительно следствием допущения им ошибки при рассмотрении документов, — и, переведя взгляд на председателя, продолжает: — Господин Ли, поправьте меня, если я ошибаюсь, но позвольте напомнить, что к нам в руки попадают уже полностью укомплектованные личные дела наших трейни. В них к этому моменту уже содержится исчерпывающий перечень всех необходимых для нашей проверки сведений на каждого из них: от природного цвета волос и формы ногтей до наличия родимых пятен на теле и биохимического анализа крови. Если Мо Джихе была беременна ещё до своего дебюта, то результаты её анализов должны были подтвердить это с вероятностью в сто процентов. Я готов с уверенностью заявить, что в проверяемых Чонгук-щи документах эти анализы были «чисты». Позвольте тогда спросить, каким образом он должен был узнать о том, что девушка беременна? Я полагаю, в первую очередь Вам нужно направить свои силы на то, чтобы выяснить, кто и каким образом фальсифицировал результаты анализов, не так ли? — заканчивает он. В наступившей тишине можно услышать шевеление шестерёнок в головах всех присутствующих. Усон, кажется, совсем не ожидал подобного исхода событий, потому ему требуется какое-то время, чтобы решить, как правильно интерпретировать произнесённые Кимом слова. Чонгук же от ощущения растерянности и какого-то иррационального восхищения и вовсе впал в ступор. Он никогда не думал, что чужая эрудированность способна вызвать в нём такой коктейль чувств, вплоть до неосознанного возбуждения. Он точно извращенец. Потому что вместо того, чтобы поддержать своего компаньона, сказать хоть пару слов в своё оправдание, он представляет, как прямо сейчас вколачивает Тэхёна в этот огромный стол, за которым они сидят. Как заламывает над головой его руки, удерживая за скрещенные запястья, как вбивается в его тело… — Кхм, — обрывает его фантазии Донук, который изо всех сил старается не выдать своего злого разочарования тем, с каким рвением Тэхён бросился защищать младшего Чона. — Что ж, в Ваших словах есть доля разумности, господин Ким. Наша служба внутренней безопасности обязательно выяснит, как результаты анализов оказались подделанными, если это на самом деле было так. Тем не менее, полностью исключить вашу ответственность в этом вопросе тоже нельзя. Перед вашим носом трейни, за которую вы несли ответственность, умудрилась забеременеть. Где в этот момент находились менеджеры, которые должны были ходить за ней по пятам? Вы принимаете на работу всех менеджеров компании и затем полностью контролируете их работу. Сама Джихе в одиночку ни за что бы не смогла скрыть факт своей беременности. Значит, ей помогли, и скорее всего, кто-то из менеджеров. Я уже не говорю о том, что о сорванной съёмке вам даже не доложили. Этого уже достаточно, чтобы усомниться в вашей компетенции, как руководителей, — практически на одном дыхании выпаливает Ли и, немного погодя, добавляет: — Мы вынесем в отношении вас своё решение на отдельном собрании, после того, как все виновные лица будут нам известны. — Как Вам будет угодно, господин Ли, — не собирается спорить с ним Тэхён. — Но я настоятельно прошу Совет при вынесении решения учесть тот факт, что господин Чон в данном случае справился со своими обязанностями настолько, насколько это было в его компетенции, — заканчивает Тэхён, чувствуя, как его профиль буквально прожигают огнём тёмных глаз. — Мы учтём Ваше мнение, Тэхён-щи, — всё ещё пытаясь контролировать своё негодование, отвечает председатель, а после переводит свой взгляд на присутствующих, обращаясь уже к ним: — Если у Совета нет вопросов к нашим директорам, предлагаю более их не задерживать. Работу никто не отменял, — и, получив утвердительные кивки собравшихся на своё предложение, снова поворачивается в их сторону. — Можете идти, господа.

ﮩـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Выйдя из зала совещаний, они, не сговариваясь, направляются прямиком в кабинет Тэхёна. Одному Богу известно, каких усилий стоило Чонгуку дождаться хлопка двери за их спинами, чтобы без прелюдий наброситься на ничего не подозревающего Тэхёна с таким жадным поцелуем, будто, не сделай он этого прямо сейчас, умер бы на месте. Тэхён только и успевает, что вцепиться в его плечи, предотвратив их совместное падение на пол. Но упасть им всё-таки приходится. Правда, на мягкий диван, в сиденье которого Чонгук теперь вжимает Тэхёна, беспорядочно шаря руками по его телу, не выпуская из плена своего рта желанные губы. Он вкладывает в этот поцелуй все невысказанные слова и не озвученные вслух чувства. Он знает, что Тэхён поймёт. Всегда понимает. Он перед ним, как открытая книга. Тот с лёгкостью распознаёт даже то, что скрыто за его молчанием. Удивительный. Чонгуку страшно от того уровня чувств, который в нём вызывает Тэхён. Он боится захлебнуться ими, не справиться, не суметь расставить приоритеты. Однако в данную секунду он ощущает только беспричинное удовлетворение от происходящего. Его не одолевают никакие сомнения, не гложет чувство вины. Прямо сейчас ему всё кажется правильным. Правильный поцелуй с правильным человеком. И этот человек не отталкивает его, не сопротивляется, а, будто заразившись от него его дикостью, рвёт на нём рубашку, не сумев справиться с неподдающимися пуговицами. Жар от чужого тела разгорается ещё сильнее под широкой ладонью, которой он ведёт по крепкой груди до накачанного пресса и обратно. Чонгук от его действий мычит в самые губы, в порыве эмоций слегка прокусывая зубами нижнюю и следом зализывая языком. — Ч-чонгук… — сумев увернуться от очередной попытки захвата своих губ, пытается дозваться его Тэхён. — Стой, …нам нужно остановиться… — и вопреки своим же словам, поддаётся вверх бедрами, прижимаясь своим пахом к уже ощутимому возбуждению Чонгука. — Нет, — безапелляционно заявляет Чонгук, запуская свою руку в его волосы, наматывая их на кулак. — Ни за что, — слегка оттягивает, заставляя Тэхёна запрокинуть голову и открыть доступ к своей медовой шее, на которую без промедления опускаются его губы, то целуя, то проходясь влажным языком от яремной впадины до покрасневшего уха. — Ах….мгхм, — с закатанными глазами стонет блондин, оставив попытки остановить это безумие. — Ты сводишь меня с ума… — шепчет ему на ухо Чонгук, играясь кончиком языка с мочкой, а затем засасывает её в рот, заставляя Тэхёна скулить от удовольствия. — Ч-чонгук, …пожалуйста, …я больше не могу, — просит, сам не зная чего, чувствуя только, как собственный член больно упирается в миг ставшими тесными брюки. — Я не трахну тебя в кабинете, Тэхён, — уверенно заявляет Чонгук, не менее уверенно расстёгивая при этом ремень на чужих брюках. — Премного… благодарен, …Чон, — саркастично хмыкает Тэхён, запуская свою руку к нему в штаны и, минуя боксеры, сразу надавливает ладонью на твёрдый член. — Только с чего ты взял, что я позволю себя трахнуть, м? — шёпотом спрашивает он у тяжело дышащего Чонгука, который, продолжая одной рукой расстёгивать ремень, пальцами второй хватает его за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Спросишь меня об этом, когда я заставлю кончить тебя только от моего члена в твоей шикарной заднице, — возбуждающе низко басит Чонгук, пожирая его чёрным омутом своих глаз. — Мечтать не вредно, — не сводя игривого взгляда, произносит Тэхён одними губами, нарочито медленно смачивая их кончиком языка. А дальше им становится уже не до разговоров, когда освобождённые из плена одежды члены оказываются в кольце рук друг друга. Они сразу находят идеальный для них обоих ритм и интенсивность движений, поочерёдно меняя свои руки, ласкающие одновременно два органа. Волны блаженства медленно накрывают их, поднимаясь откуда-то снизу и тягуче растекаясь по всему телу. Они учащённо дышат в губы напротив, ни на секунду не разрывая зрительного контакта, разделяя одно удовольствие на двоих. Их тела толкаются навстречу к друг другу, скорость движений постепенно увеличивается, вызывая ещё бо́льшую стимуляцию. Они оба доведены до предела, находясь на грани провала в бездну ошеломительного наслаждения. Ещё несколько минут и два низких и протяжных стона окрашивают стены кабинета. — Думаю, теперь можно и поговорить, — лениво предлагает Тэхён, пропуская сквозь пальцы чёрные пряди на макушке Чонгука, который удобно устроился на его груди после того, как они, приведя себя в порядок, расположились на том же диване. — Ты не должен был брать всю ответственность на себя, Тэхён. Это я предложил её кандидатуру. И я проверял её личное дело. — Всё так. Но я не мог позволить, чтобы тебя обвиняли в том, в чём ты объективно не виновен. — Я бы и сам не позволил им это сделать. — Я знаю, но ты слишком эмоциональный и … я просто не хотел, чтобы у тебя были проблемы. Чтобы не было, они наше непосредственное руководство, Чонгук. Тебе нужно научиться разговаривать с ними. — Это навряд ли. У меня на подобных личностей врождённая аллергия. Мне никогда не привыкнуть к их обществу. Да я и не стремлюсь. Все они лишь временные переменные в моей жизни. Я надеюсь, что в самое ближайшее время мне больше не придётся иметь с ними ничего общего. — Что ты имеешь ввиду? — интересуется Тэхён, прекращая поглаживать чужую голову. — Что эта должность не для меня, Тэхён. Ты и сам это знаешь, — отвечает Чонгук, поднимаясь с нагретого места и присаживаясь рядом. — Почему же ты изначально не отказался от неё? — всё ещё пытается разобраться парень. — У меня фактически не было другого выхода. Наши танцевальные школы слишком завязаны на спонсорстве Нью Стар. Отец недвусмысленно дал понять, что мой отказ может неблагоприятно сказаться на деятельности школ. — Но вы можете найти других спонсоров и закрепить за собой все юридические права, — со знанием дела говорит Тэхён. — Да, но для этого нужно время. Мы уже начали заниматься этими вопросами и, надеюсь, в скором времени сможем всё уладить. И я наконец-то смогу навсегда распрощаться с этим местом, — мечтательно произносит Чонгук. — Вот как, — грустно ухмыляется Тэхён и, поднявшись на ноги, следует к своему рабочему столу. — Не думал, что тебе настолько невыносимо здесь находиться. — Не бери мои слова на свой счёт, Тэхён, — заметив изменившееся настроение блондина, спешит объясниться Чонгук. — Только благодаря тебе я смог продержаться здесь столько. Знаешь, я даже завидую тебе немного, — хмыкает Чонгук. — Мне? Почему? — искренне недоумевает Тэхён. — Да. Потому что ты умеешь абстрагироваться от своих эмоций, когда дело касается работы. У тебя удивительная способность взаимодействовать даже с теми людьми, которых ты на дух не переносишь, если того требует работа. Я так не умею. — У тебя всё на лице написано, — улыбается Тэхён, вспоминая все случаи, когда ему приходилось буквально заслонять Чонгука собой, чтобы его полная пренебрежения физиономия не сорвала им очередную сделку. — Спасибо, — вдруг срывается с губ Чонгука, который смотрит на него со всей серьёзностью во взгляде. — Я на самом деле тебе благодарен. Просто мне было сложно признаться в этом даже самому себе. Наше прошлое… — Чонгук, — не даёт договорить ему Тэхён. — Давай пока не будем об этом, пожалуйста. Я думаю, сейчас не время и не место для подобного разговора. — Хочешь, чтобы я пригласил тебя на свидание? — с присущей ему непосредственностью спрашивает Чонгук. — Что?! Я не это имел ввиду! — наигранно возмущается Тэхён. — Очень жаль. Потому что я хочу пригласить тебя на свидание. — Чонгук я… — Тэхён, — теперь уже Чонгук не даёт договорить, — У нас с тобой с самого начала всё пошло, не как у нормальных людей. Я хочу это исправить. Думаю, мы заслужили нормальный разговор в нормальной обстановке. Можешь не называть это свиданием, если тебе так спокойнее. Тэхён понимает, что Чонгук прав. Им есть о чём поговорить. Их взаимные чувства настолько противоречивые, что только они сами способны помочь друг другу разобраться в них. Прошлое, которое удерживает обоих в своих невидимых оковах, хоть и осталось позади, тем не менее не даёт им сдвинуться с той точки, на которой они остановились. Именно в этой точке и сосредоточены те самые противоречия, которые нужно разрешить, чтобы окончательно освободиться от всяких сомнений и предубеждений. — Хорошо.