Записки о демонах и небожителях

      С самого утра Наследного принца мучило странное наваждение, будто он позабыл о чем-то. Из-за этого весь день Се Лянь был рассеянным и задумчивым. Это не укрылось от внимания Князя демонов.       — Ваше Высочество, с тобой все в порядке?       Се Лянь обреченно покачал головой.       — Мне кажется я позабыл о чем-то, и все никак не могу вспомнить.       Демон на секунду задумался, а затем расплылся в хитрой улыбке.       — О, я могу помочь гэгэ.       — Сань Лан, ты знаешь о чем я позабыл?       — Думаю, да.       Хуа Чэн взял в ладони лицо небожителя, накрывая его губы своими. Затем притянул Се Ляня на кровать. Ладони переплелись и красная нить в них спуталась. И тут принца осенило.       — Я вспомнил! Сань Лан! — и тут же его уши порозовели от смущения, на что демон широко улыбнулся. Перед ними ярким вихрем пронеслись картины годичной давности.       Их первый раз произошел не в ночь возвращения Хуа Чэна, хотя принц предполагал такой исход. Но, вопреки его ожиданиям, демон обнимал и целовал небожителя ночь напролет, не желая выпускать, словно не веря, что он вернулся, а Се Лянь вовсе не мираж. И сам бог вовсе не сопротивлялся, он много плакал и не желал отдаляться от возлюбленного даже на секунду.       Время шло. Но Хуа Чэн каждый раз останавливался и не настаивал на продолжении, что порой доводило принца до нестерпимых мучений. Се Лянь, пусть и будучи крайне несведущим в делах любовных, твердо решил: пора действовать. Он понимал, что возлюбленный доверил инициативу ему, чтобы ни в коем случае не надавить, но с каждым разом сдерживаться становилось все сложнее.       Долгий поцелуй прервался, оставляя лишь ниточку слюны между их губами. Взгляд Хуа Чэна горел такой любовью и нежностью, что сердце Се Лянь сжималось от эмоций, которые он был не в состоянии выразить словами. Он протянул ладонь к лицу возлюбленного. Большим пальцем прочертил линию от скулы до подбородка.       — Гэгэ… — прошептал демон, завороженно наблюдая за движениями божества.       Рука принца продолжала невесомо скользить по лицу непревзойдённого, словно Се Лянь был слепцом на ощупь познающим мир. Отчасти это было правдой. С каждым касанием он открывал в себе все новые и новые грани ранее неизвестного, он с головой окунался в этот омут, не желая покидать его. Палец ласково прошёлся по повязке.       — Сань Лан, позволь мне…       Демон вздрогнул и рефлекторно хотел отвернуться, закрыв глаз рукой. Но как противиться этой мольбе в глазах божества? Конечно, конечно позволит. Разве может он не?       Он кивнул.       Непревзойденный князь демонов, прошедший все ужасы горы Тунлу, умерший во имя наследного принца не один раз, боялся произнести хотя бы одно слово, боясь спугнуть свое божество.       Се Лянь аккуратно снял повязку. Пустующую глазница не вызвала в нем ужаса, лишь грусть. Хотел бы он исправить прошлое, но их ошибки сделали их теми, кто они есть, привели к их встрече. Разве нужно исправлять это?       Хуа Чэн прикрыл видящий глаз. Он знал, прекрасно знал, что не встретит ни осуждения, ни жалости, но все равно тщедушно надеялся, что скрыв уродство, сделает грусть возлюбленного чуть меньше.       Поцелуй коснулся правого века.       — Ваше Высочество…       Се Лянь тихо промолвил:       — Прекрасен… Совершенно прекрасен…       Он принялся беспорядочно целовать лицо Хуа Чэна. Тот застыл подобно каменному изваянию. Но все же взял в свои руки ладони принца. Поочередно поцеловал каждую из них, а затем притянул к груди.       — Ваше Высочество, пусть сердце этого ничтожного не бьётся, но его душа живёт лишь для тебя. Хочешь я сожгу храмы всех остальных божеств, а на их месте возведу твои алтари? Я бы хотел уничтожить всех, кто посмел отнестись к тебе неуважительно…       Се Лянь переместил руку в черные волосы, вызывая у демона дрожь.       — Глупый… Глупый Сань Лан… Мне все равно, кто косо посмотрел в мою сторону, на других божеств и на алтари. Я люблю тебя… О большем и мечтать не смею…       — Гэгэ…       Се Лянь приложил палец к губам демона, обычно холодным, но сейчас похожим на раскаленное железо. Чувства были похожи на бушующее море, волны то отступали, то накатывали с новой силой. Чувства душили. Принц ненавидел себя за то, что он не может выразить их всех. Не было слов, чтобы описать, не было касаний, чтобы передать, не было красок, чтобы изобразить. Бог был готов расплакаться от этой безысходности. Это было похоже на прекрасный сон, который после пробуждения бесповоротно выцветал и забывался. Да, сон был прекрасен, но попытайся вспомнить — ни за что не ухватишься. Жар разливался по телу, и ведомый этим ощущением принц толкнул демона, чтобы тот упал на алые простыни. Алый был повсюду. В комнате, на постели, на демонических одеждах. В глазах рябило. И действия стали обретать некую настойчивость, даже ярость. Возможно, принц бы ужаснулся своему поведению, но скромность и благовоспитанность давно покинули его мысли. Он не должен был этого делать, но хотел.       — Сань Лан, ты можешь… — кончики ушей покраснели, и Се Лянь подавлял желание смущенно отвести взгляд. Демон покрывал поцелуями шею принца. Он тихо спросил:       — Гэгэ, ты уверен?       — Да… — его глаза блестели, в них не было ни намека на сомнение.       — Твои силы…       — Я знаю… Я был лишен сил сотни лет, будучи несчастным и одиноким, а сейчас я так счастлив… и готов променять любые духовные силы лишь бы быть с тобой душой и телом. Мой возлюбленный, прекраснейший человек во всех трех мирах, мой самый верный последователь, мой Сань Лан.       Хуа Чэн в его руках дрожал.       — Ваше Высочество, ты совсем меня погубишь…       Се Лянь взял лицо демона в руки, серьезно глядя на него.       — Ни за что. Больше никаких смертей. Обещай мне.       — Гэгэ, я…       — Обещай… Больше никаких смертей… Обещай мне… — в глазах принца блеснули слезы, он ласково погладил лицо возлюбленного, тихо повторяя «обещай».       — Обещаю…       Клятва скрепилась поцелуем. Хуа Чэн несмело перешел на шею, оставлял на ней лёгкие почти невесомые поцелуи.       Его руки пробрались под белые одеяния. Медленно начали исследовать грудь, талию, спину. Каждое движение отдавало лёгким разрядом, разжигая до селе невиданный огонь. Руки демонов холодны, но сейчас каждое, даже самое лёгкое касание, отдавалось теплом, и это тепло подобно меду разливалось по всему телу, дурманом заполняя голову. Верхнее одеяние полетело на пол. И вот наследный принц оказался наполовину обнажен. Конечно, он знал как выглядит его тело, но сейчас словно видел его впервые. Он покрылся испариной, бусины сосков налились ярко розовым цветом, член выпирал через легкую ткань. Даже будучи готовым, Се Лянь заерзал от накатившего смущения.       — Гэгэ, если ты не хочешь…       — Хочу… — небожитель решил подтвердить слова действиями.       Быстрым движением он оказался над возлюбленным. Его покрасневшие то ли от возбуждения, то ли от смущения, то ли от того и другого лицо было в паре сантиметров от лица непревзойдённого. Се Лянь дрожащими руками снял серебряное ожерелье, затем несколько маленьких цепочек.       — Гэгэ, можешь их бросить.       Но принц аккуратно отложил украшения в сторону. Затем медленно приоткрыл разрез алого ханьфу. Провел рукой по бледной коже. Хуа Чэн приподнял грудь навстречу касанию божества. Его божества. Словно касались не его мертвого тела, а души. Обнажали ее темные пятна, задевали самые чувствительные струны и очищали.       Верхний слой оказался отброшен в сторону, и Хуа Чэн остался в черной рубашке. Конечно, демон мог бы за секунду избавиться от одежды, но ни за что бы этого не сделал, когда цеплялся за каждое движение возлюбленного, как нищий за последнюю монету.       Принц снимал слой за слоем, не спеша, его дыхание стало глубже, а на лице появились маленькие капельки. Демон сохранит этот облик в памяти, изобразит на бумаге, но при всей искусности, не сможет передать всего великолепия оригинала.       И вот оба оказались почти обнаженные друг перед другом. Ткани больше не скрывали возбуждения. Се Лянь смущённо отвёл взгляд, но длинные пальцы перехватили его подбородок.       — Гэгэ, не стесняйся…Ты совершенен. — прошептал он словно молитву, приникая губами к шее, спускаясь ниже, боясь пропустить хотя бы миллиметр. А Се Лянь тонул в этих поцелуях, отдался буйному течению на растерзание. Голова кружилась от количества ощущений, рушились последние рубежи.       Душа танцевала в бешеном ритме. Будь у демонов сердце оно бы уже выскочило из груди.       Остатки тканей постигла участь предшественников.       Наследный принц не мог оторвать взгляд от возлюбленного. Воистину демоническая красота. Опасная. Смертельная. За ней пойдешь даже в бурю и не заметишь, умрёшь и не почувствуешь.       Хуа Чэн смотрел на божество. Именно божество. И ни как иначе. Он был абсолютно совершенен, в какие ткани его не одень, в какой грязи не испачкай, он останется прекраснее любой статуи, изящнее любой картины. Это была небесная красота. Та, что очищает душу. Та, что дарует свет, и что повергает в тьму. Она забирает тебя всего без остатка.       Алый цвет комнаты, словно стал ещё ярче. В небожителе медленно просыпалась неизведанное чувство. Страсть. Оно бурлило в нем мощным живым потоком, сводила с ума. Разбивало на части и собирало вновь воедино. И его страсть имела воплощение. Она была демоном в одеждах, что краснее клёна, с кожей, что белее снега.       В руках Хуа Чэна сверкнула склянка.       — Сань Лан, что это?       — Масло…       — Я…эм…знал, что оно нужно для…       Се Лянь остановил дальнейшие объяснения, щеки тронул румянец.       — Хорошо.       Хуа Чэн вылил немного масла, согревая его между ладонями. Притянул Се Ляня ближе к себе, тот скрестил ноги за его спиной.       Руки демона прошлись по спине вниз. Принц неосознанно зажмурился. Но демон был предельно аккуратен. Он медленно поглаживал ягодицы.       — Гэгэ, тебе нужно расслабиться.       Принц сделал вдох и постарался расслабить тело.       Палец медленно вошёл внутрь. Се Лянь не мог точно определить нравится ему это или нет. Но неприятно не было, скорее непривычно.       Затем добавился второй. И тут перевес ушел в сторону неприятного чувства, и небожитель не сдержал стона.       Хуа Чэн припал губами к шее. Он начал прикусывать, и Се Лянь вовсе перестал сдерживаться, начиная тихо стонать.       — Сань Лан…мхм…       Но демон не спешил оставлять в покое шею небожителя, посасывая место укуса. Добавился третий палец. Небожитель вздрогнул и начал ёрзать. Но затем рефлекторно подался вперёд, насаживаясь ещё глубже.       Наконец непревзойденный чуть отпрянул, любуясь своими стараниями. Теперь на месте, где когда-то была проклятая канга, красовался розовый засос, что позже нальется алым, станет ещё более заметным. Демон потрогал укус. На его лице застыло одновременно необузданное желание усыпать все тело лепестками поцелуев и засосов, и одновременно сожаление, что он мог причинить боль.       — Гэгэ…       — Продолжай…       Теперь демон не сдерживался вовсе. Не скупился на отметины. Какое-то эгоистичное желание: показать, что этот бог принадлежит ему. А ещё больше сводила с ума реакция небожителя. Он подавался навстречу, выкрикивал его имя, зарывался рукой в черные волосы. Непревзойденный не забывал все это время растягивать узкие стенки входа.       Се Лянь тяжело дышал.Мир в глазах расплывался. По щекам стекло несколько слез. Он больше не мог сдерживаться. Член стоял до боли и обильно сочился смазкой. Пот стекал по груди, прессу, вдоль по бёдрам. Он больше не мог. Пальцы растягивали все больше и больше. Тело покрывалось цветами укусов. Талия по инерции приподнялась, с громким стоном небожитель кончил. Семя выплеснулось ему и демону на грудь. Принц постыдно отвёл взгляд.       — Сань Лан, прости!       Я… Ах! — демон облизал только опавшую плоть, собирая остатки.       Глаза бога расширились.       — Сань Лан! Что ты делаешь?!       — Извини, гэгэ. Не смог устоять. — довольно облизнулся искуситель.       Се Лянь застонал, откидываясь назад. Плоть снова начала твердеть, разливаясь новой волной тепла по всему телу. Будто он упал в преисподнюю, а затем вознёсся.       Пальцы покинули его тело, вызвав новый стон. Ощущение пустоты напрягало, отчего бог поморщился. Но ощущение продлилось недолго. Се Лянь почувствовал, как в входу приблизилось нечто гораздо больше.       Хуа Чэн снова утянул небожителя в глубокий поцелуй.       — Гэгэ, ты готов?       Небожитель кивнул.       Плоть начала медленно раздвигать стенки входа. Се Лянь застонал до хрипа. Член демона не шел ни в какое сравнение с пальцами.       — Гэгэ, будет легче, если ты переверн…       Се Лянь замотал головой.       — Я хочу смотреть…       Плоть медленно раздвигала узкие стенки. Се Лянь увидел, как на плоском животе образуется небольшая выпуклость.       Непревзойденный не торопился, давая привыкнуть. Небожитель чувствовал, что его член, зажатый между двумя телами снова тверд и отдает лёгкой болью.       Демон медленно вышел и снова вошёл с громким хлюпом.       — Еще…       Принц взмок. Его волосы прилипли к лицу и спине. Он как зачарованный повторял «ещё». Член бился о комок нервов, и небожитель не сразу понял, что сам выгибается навстречу, насаживаясь еще глубже.       Хуа Чэн ускорился. Се Лянь уже сорвал горло от криков, но не просил остановиться. Принц вцепился ногтями в плечи возлюбленного, оставляя глубокие следы в форме полумесяца. Царапал спину, Хуа Чэн на это отвечал низким рычание и стонами, набирая темп.       По щекам принца катились слезы, и демон сцеловал каждую из них.       Оба были на грани. Се Лень зарылся рукой в волосы демона, притягивая его ближе. Член, зажатый между ними, был вот-вот готов извергнуться. Хуа Чэн взялся за чужую плоть, двигая по ней рукой в такт движениям.       — Сань Лан! — мощная вспышка тепла прошлась по всему телу. Тело небожителя выгнулось, извергая ещё больше семени. Но если это ему было уже знакомо, то последующее лишь предстояло познать.       — Гэгэ… — демон накрыл губы принца своими, кусая их чуть ли не до крови, и с низким стоном излился внутрь.       Хуа Чэн вышел из тела небожителя. Семя начало вытекать наружу, но принц отнёсся к этому спокойно.       Он устроил голову на груди возлюбленного, выводя пальцем незамысловатые узоры, тяжело дыша. Он чувствовал себя легко. Впервые за столько лет одиночества, скитаний и унижений, он был там, где его любят и ждут, он был с тем, кто его любит и кому он нужен. Как бы хотелось обнять этого демона и никогда не отпускать.       Хуа Чэн медленно поглаживал спину принца. Впервые за столько лет, он чувствовал себя любимым, не отвергнутым. После стольких лет поисков, он нашел своего бога. Нет, своего любимого. Сейчас он лежит на нем, покрасневший и взмокший, и до непростительности красивый. Хуа Чэн никогда не позволит себе приравнять себя к своему божеству. Но в этот момент разум хотел отринуть все титулы, весь мир за пределами этой комнаты. Нет никого больше. Ни богов, ни демонов, ни людей. Только они. Двое влюбленных.       Се Лянь взял руку Хуа Чэна в свою, переплетая пальцы. Красная нить запуталась. Они слились душой и телом.