Француз

2020 год Сеул, Каннам       Дождь за окном напрямую отражал настроение уставшего хозяина квартиры, такое же хмурое, задумчивое... И нет в его голове даже крохотного намёка на проблеск солнечного света. А он ему нужен, ох как нужен.       Чонгук курит одну за другой, утопает в раковом дыму, как в тумане, и не знает откуда ему взять то самое вдохновение? Куда оно пропало черт возьми? Он в этом тумане потерялся, ослеп, и не видит дороги к свету. Эх, наверное, её попросту нет.       Такое бывает со всеми людьми, имеющими отношение к творчеству. В какой-то момент ты теряешь его, будто бы кто-то там сверху сначала льёт на тебя кучу идей, а ты в свою очередь пытаешься запомнить каждую, бегаешь как собачонка за мячиком туда-сюда, что-то даже поспеваешь создать и возможно показать миру. И так ты даже втягиваешься, хуяришь как под какой-то творческой эйфорией, тебя не отпускает, и ты вроде на пике. Ты на игле прекрасного. Или всё же нет? Не успеваешь сделать вздох и снова, сидящий над твой головой, в один момент решает остановиться и вот в твоей голове пустота, а ты посередине. Кричать? Не помогает... Пить или курить - пустая трата времени и здоровья.       Он пробовал, вернуть себя в это состояние множество раз.       Альфа брал в руку кисть, а получалась мазня, мрачная и тоскливая. Он пил, получалось ещё хуже - в каждом движение кисти чувствовались отголоски одиночества багрового цвета. Рыча словно, хищник на врага, в лице его творения на холсте, он рвёт, ломает крушит всё перед собой, раскидывая кисти, краски, кричит, а мольберт летит куда-то в стену. Он создаёт вокруг себя хаос, а эта подруга с ним чаще всего. Она стала его тенью, приходит под ручку с яростью и смеётся над ним, над жалким человечишкой, а тот готов продать душу, отдать всё только бы ещё раз почувствовать блаженный вкус вдохновения, когда в каждом движении отражается красота и верность в каждом мазке краски.       Когда это случилось он не знал, это было так же внезапно, как пришёл талант, так и ушёл. Наверное.       Альфа перестал улыбаться, каменное лицо срослось с его, под глазами вечные тени бессонных ночей, а в голове пустота, ничего. Ни одной мысли, идеи и главное - желания. Есть конечно одно, вернуться в былое состояние, но это больше мечта, что вряд ли сбудется. Когда-то подающий большие надежды художник утратил силу, а главное - чувства, идущие под руку с эмоциями. И мы сейчас говорим о высоком, всё грязное, кровавое он умело отражал на холсте, демонстрируя миру небывалые зверства, горящие жгучим пламенем, беспощадность к красивым телам, созданные его сознанием. На всех картинах изображены совершенные лица во мраке, неотразимые, кровавые глаза полные бессердечия не только к себе, но и ко всем вокруг.       Критики говорят как один: Чон Чонгук и есть мрак. Хотите почувствовать боль, милости просим посмотреть на любую картину Чона. Только помните, есть перед просмотром лучше не стоит, может и вывернуть, а ещё лучше если у вас всё хорошо с психикой, а то мало ли чего в голову взбредёт.       Так альфа живёт последние пять лет из своих тридцати. Одиноко, с тремя любовницами: отчаянием, яростью и хаосом.       Чонгук множество раз отправляется на поиски покинувшей его музы. Прыгал с парашютом - тщетно, вновь мазня. Опускался на дно морских пучин, прыгал с канатки, поднимался на разные вершины, и всё также ёбань чёрного цвета. Всё экстремальное, опасное для жизни он перепробовал, а вдруг проснётся и он как нарисует, как создаст!       Попытки попытками, а руки опускаются...и у него они опустились. Безнадёжно, всё бесполезно.

***

      Он садится за стол к блондинистому альфе, встряхнув мокрую от дождя шевелюру, отросших за последние пару лет волос. Глаза друга отрываются от бумаг, меню и прочего, что поможет вскоре запустить сезонные напитки и блюда для его ресторана. ‐ Зачем ты одеваешься, приходи в трусах чего уж. - шутит жилистый альфа, не выражая злобы на друга.       Тот без интереса смотрит на чашку оставшегося американо, какие-то бумажки, продолжая держать руки в карманах осеннего пальто, надетое на измазанный краской голый торс.       Для персонала уже нет ничего удивительного во внешнем виде лучшего друга хозяина. Чонгук может прийти испачканный красками по всему лицу, он совершено спокойно приходит в домашней одежде со взъерошенными волосами садится за столик, где можно отыскать только Мина Юнги, заказывает как обычно, чашку американо, шот текилы и фирменный рамён по рецепту друга. ‐ Только в свежих, пожалуйста. - предупреждающе бросил Мин.       Он бы вообще не выходил из своей берлоги, сидел бы на полу и вонял в куче мусора, раскиданного по его усмотрению. Чонгук забил на себя, в прямом смысле этого слова.       Готовить не было желания, поэтому холодильник стоит больше для красоты, иногда пополняясь пивом. Плита покрывалась внушительным слоем пыли, да и вообще кухня стала безлюдным островом, куда не ступает нога человека. Поэтому Чонгук завтракает (обедает) в ресторане друга, что на его удачу находится на первом этаже его элитного дома. ‐ Специально для тебя, надену праздничные трусы с дыркой на жопе. ‐ Пропердел дырку? Талантливо. - подкалывает друг, а что ему ещё остаётся? - Иди в жопу.       Друг смотрит на измученное лицо напротив, обдумывая как ещё можно помочь, и вообще возможно ли? Альфа пытался вытаскивать друга на тусовки, подсовывал ему омег, те в свою очередь с радостью прыгали в койку Чонгука. Кому не хочется переспать с красивым альфой, а если ещё и стать его спасательным кругом, вдохнуть в этого грустного художника жизнь, стать его музой, так вообще здорово! Ох, как иной раз наивны нежные омежки.       Каждый пытался втиснуться в хмурый уклад жизни Чона, всевозможными способами, но был бы от этого хоть какой-то толк.       Чонгук трахал, а после отправлял любовников в дальнее плавание, громко захлопывая за каждым дверь, жаждав одиночество. -Я тут на днях созванивался с Намджуном.-ноль реакции от поедающего за обе щеки рамён,-Говорит, ему нужен толковый профессор для будущих искусствоведов.       Мин как надзиратель наблюдает, ждёт реакции хоть какой-то, а тот даже ухом не повёл, будто никто только что не упомянул имя его лучшего друга.       Намджун уехал внезапно, так же внезапно вернулся и Чонгуку начхать. Пусть хоть сдохнет, будет плевать. Конечно, он ему этого не скажет, друг ведь как никак, и при встрече воротить рыло не будет, но и проверять он не хочет, а вдруг всё же поведёт. Дело не в том, что Чонгук чёрствый, вовсе нет, скорей наоборот, тогда он был слишком мягким и чувствительным. В тот период Ким и оставил его, когда Чону нужны были слова старшего. Пусть они никаким образом не изменили исхода, он был бы рядом, как и Юнги. И возможно, пройти потерю части самого себя было бы гораздо легче. - Я похож на профессора? - через рык спрашивает он, пока ещё рот не забил лапшой. - Ну-у, ты бухаешь как чёрт, пытаешься нарисовать шедевр, только у тебя ничего не выходит,-задумался Мин, потирая подбородок с прищуром. - Да, Чон. Ты однозначно похож. Типичный профессор. - Мудак. Он пробовал всё, а может всё же не всё? - Считаю, хорошая идея. Покажешь молодёжи, куда можно скатиться. - блеснув зубами подкалывает Мин.       И снова молчание повисло над столиком хозяина ресторана. Один думал, другой пытался кольнуть больней, во благо конечно, а как иначе?